Глава 5
Просторная гостиная была окутана приглушенным светом торшеров и настольных ламп. Тяжелые бархатные портьеры едва сдерживали шум дождя, и в сочетании с доносившимся откуда-то легким джазом, создавалась атмосфера небольшого уютного кафе. Только мебель в стиле Людовика XV, пожалуй, ненавязчиво напоминала, что, если вы еще не в музее, то уже не в “Прокопе”10.
Центром внимания гостиной был солидный камин, обрамленный массивной мраморной отделкой. Полка над камином была настоящей сокровищницей изысканных безделушек и воспоминаний: пара канделябров по бокам, а между ними, бронзовые каминные часы в стиле того же Людовика, что и мебель, фотографии в рамках, фарфоровые статуэтки, вазочки и шкатулки. Пламя в камине ласково разгоняло холод осеннего вечера, наполняя гостиную приятным теплом и уютом.
Гости разбрелись по залу и рассматривали картины на стенах и безделушки на камине.
Войдя в гостиную, Жаклин не удержалась, чтобы не присвистнуть:
– Сколько же тут картин!
– О! Это только часть. Из последних, самых “молодых”, – весело ответила Элеонор. – Ранние картины уходят датой написания так глубоко в историю, что иногда мне кажется, если покопаться в округе, можно найти наскальную живопись, с портретом одного из моих родственников в набедренной повязке. Хотя, я не права, копаться пришлось бы в Бельгии.
– В Бельгии? – удивилась Шанталь. Модель рассматривала фотографии на камине.
– Да. Наш род берет свое начало в Бельгии. Это о-о-очень длинная история, но вкратце – в XVI веке, еще до восстания 1566 года, мои предки сбежали во Францию и со временем возвели этот замок.
– Вот это ты сократила! – весело восхитилась Люси.
– Опыт, – улыбнулась Элеонор.
– Как интересно! – казалось, что Шанталь действительно заинтересовала история хозяйки замка.
В этот момент в гостиную вошла горничная с подносом в руках, на котором стояли чашки, сахарница, кувшинчик со сливками и френч-пресс, наполненный свежеприготовленным кофе. Подойдя к рассматривающей на камине фотографии Ивон, Марьяна ловко, взяв поднос в левую руку, правой – наполнила кофе одну из чашек:
– Сливки, мадам?
– Нет, спасибо, – ответила Ивон и положила пачку сигарет с зажигалкой на каминную полку. Потом, бросила пару ложек сахара в чашку кофе на подносе и поставила ее рядом:
– Спасибо, Марьяна.
Горничная присела в непринужденном книксене и продолжила обход гостей.
– Девочки, это очень интересный кофе, – обратилась Ивон к присутствующим. – Называется “Копи-Лювак”.
– Ой, ой! Я слышала о таком! – прервала ее Элеонор, присаживаясь вместе с Люси за небольшой кофейный столик. – Это не тот ли кофе, который, маленькие зверьки, вроде хорьков, кушают, а потом, те зерна, что не переварили, как бы это сказать…
– “Отдают”, – дополнила Ивон. – Вот эти зерна потом собирают и обрабатывают.
– Надеюсь, их хорошо промыли?
Шутка Люси удалась, по гостиной прокатился смех.
Горничная подошла к Люси и Элеонор, наполнила две чашки. Ритуал “сливки, сахар, книксен” повторился.
– Спасибо, Марьяна, – сделав глоток, Элеонор причмокнула языком, чтобы полностью оценить вкус напитка. – Какой аромат! Какой мягкий вкус! – она поставила чашку на столик.
Марьяна, между тем, налила кофе Каролине и Николь. И снова: “сливки, сахар, спасибо, книксен”.
Элеонор предложила Люси сигарету. Они закурили и удобно расположились в креслах. Люси выпустила дым:
– Хорошо.
Заметив, что подруги курят, Ивон взяла пачку с камина, но обнаружив, что она пуста, бросила ее в огонь. Она подошла к столику Элеонор и расположилась в кресле напротив:
– Нравится? – Ивон закурила предложенную хозяйкой шато сигарету.
– Это великолепно! – Элеонор мечтательно закатила глаза.
В это время Марьяна, обслужив рассматривающих фотографии на камине Жаклин и Шанталь, и убедившись, что никого из компании не упустила, осталась стоять у входа в гостиную, поставив поднос на небольшой столик, стоящий неподалёку.
Вечер продолжался. Дождь и джаз сливаясь с неразборчивыми разговорами, доносящимися из разных уголков гостиной, создавали не монотонное, но уютное гудение, сопутствующее приятным вечерам в хорошей компании. Аромат кофе и сигарет бодрил слегка разомлевших за ужином гостей.
Жаклин заметила что Арлен, в полном одиночестве рассматривает картину в другом конце гостиной. Упустить такой момент журналистка была не в силах, профессия брала свое. Словно гончая, взявшая след, Жаклин целенаправленно, но сдержанно, стараясь не выдавать своего интереса, двинулась в сторону фотографа.
– Мрачноватый портретик, – произнесла Жаклин, остановившись за спиной Арлен.
Фотограф не обернулась:
– Да. Немножко света ему бы не помешало.
Из той части гостиной, где расположились хозяйка и Люси с Ивон, донёсся смех.
– Арлен, – стараясь говорить как можно более непринужденно обратилась Жаклин к фотографу, – ты не знаешь, что это произошло между Ивон и Люси? Почему они все время цапаются?
– Удивительно, что ты не знаешь, – Арлен продолжала смотреть на картину.
Журналистка придвинулась и встала сбоку от Арлен. Тоже всмотрелась в картину:
– Ну, так скажем, не до конца, – журналистка пригнулась. Ее голос звучал так, будто она описывала случайно найденный мазок художника, менявший смысл всего произведения и чрезвычайно заинтриговавший всё художественное сообщество, и ее лично. Жаклин чуть не вперлась носом в картину, стараясь показать, что именно она является предметом её интереса.
Арлен, наконец, обратила на нее внимание. Ее брови слегка сдвинулись, но в глазах играла ирония. Ее позабавила конспирация Жаклин:
– У них ссора еще с университета тянется.
– Они вместе учились? – Жаклин не выходила из образа художественного эксперта.
Арлен подняла взгляд на картину и безучастно продолжила:
– Да, Ивон и Люси дружат с детства. Они учились в одном классе, а затем поступили в университет, где познакомились с Элеонор, она старше них на два года. Там же учился и Мишель, который стал потом мужем Люси. Так вот, Ивон считает, что Люси увела у нее Мишеля.
Жаклин повернула голову и снизу посмотрела на Арлен:
– И что? Так оно и было?
Фотограф посмотрела на нее сверху и едва сдержала улыбку:
– Да кто его знает? Женился-то он на Люси, а Ивон так ей простить этого и не может.
– Все вынюхиваешь? – раздался голос Николь. Проходя к камину, она остановилась у Арлен за спиной и посмотрела через ее плечо вниз на сгорбившуюся журналистку.
– Кто бы говорил, – усмехнулась Жаклин разгибаясь.
– Согласна. Только цели у нас с тобой разные.
– А я думала одна – правду искать.
Разговор проходил так спокойно, что Арлен даже не думала отрываться от картины, воспринимая его, как легкое музыкальное оформление к просмотру, ну, или, объяснения экскурсовода, которые никто не слушает.
– Тоже верно, – улыбнулась Николь, – Только правда твоя – вся дерьмом облеплена, вот как кофе этот, когда из хорька выходит, – Николь поднесла чашку с блюдцем нарочито близко к носу журналистки. Очень близко. Модель продолжала нежно улыбаться:
– Но ни пользы от нее, ни удовольствия. Поэтому и цели у нас с тобой разные. Ты деньги делаешь, а я людям помогаю.
– Только не надо строить из себя золушкину крестную! – Жаклин на всякий случай, сделала пол-шага назад. – Не на халяву людям-то помогаешь!
– Каюсь. Денежную систему у нас никто не отменял, – бросила Николь через плечо, продолжив движение в сторону камина, где Каролина рассматривала часы.
– Кстати, зверек этот не хорьком зовется, а циветтой, – выдала вслед модели Жаклин.
– Какая разница? – не оборачиваясь бросила Николь, – хорек, циветта? “Оно”-то – всё одного цвета.
– Ты про нее писала? – посмотрела на журналистку Арлен.
– Циветту?
– Николь.
– Да поняла я, – Жаклин ухмыльнулась. – Было дело, – она задумалась. – Че-то, все злые такие стали.
– Так, ты ее не медом, наверное, мазала.
– Марьяна, пожалуйста, можно мне еще чашечку? – донесся голос Элеонор.
– И мне, пожалуйста, – добавила Люси.
Горничная подошла к столику хозяйки и забрала чашки:
– Я приготовлю свежего, мадам.
– Марьяна, и мне, пожалуйста. Я свой кофе так и не попробовала и он, наверняка остыл, – Ивон обернулась в сторону камина, где Николь и Каролина рассматривали фотографии. – Там – на камине.
– Хорошо, мадам, – горничная быстро присела в книксене и направилась к камину за чашкой Люси.
– Все хотела спросить, – повернулась Ивон к Люси, – Ты что, адвоката-то за собой всё время таскаешь? Своих мозгов не хватает?
– Чтоб от дураков защищала.
– Помогает?
– Похоже, не очень. Вот с тобой разговариваю.
Ивон хотела что-то ответить, но со стороны кухни донёсся звон бьющейся посуды, заставивший ее прерваться.
Гости насторожились.
– Веселенькие у тебя чашки Нора, – подмигнула Люси хозяйке. – Бьются – что колокольчики звенят.
– Может, случилось что? – Элеонор приподнялась в кресле и довольно громко спросила: – Марьяна? Марьяна, что случилось?
Ответа не последовало. Элеонор поднялась и направилась к выходу из гостиной.
Николь и Каролина переглянулись.
В это мгновение из коридора донесся сдавленный крик Элеонор.
Каролина бросилась на голос графини.
Глава 6
Оказавшись в коридоре, соединяющем гостиную и кухню, Каролина обнаружила лежащую на полу горничную. Странная поза, в которой она находилась, не оставляла сомнений – Марьяна была мертва. Невыразимая боль на её лице и глаза, расширенные от ужаса, несли в себе отражение последних моментов её жизни. Вокруг валялись осколки чашек и кофейник с подносом.
Элеонор стояла неподалёку, зажав рукой рот. Паника прибила ее к стене и не давала пошевелиться.
– Марьяна! – Каролина подбежала к горничной. Под ногой у девушки хрустнул осколок чашки. Каролина склонилась над Марьяной и взяла ее за запястье.
В коридор подтянулись остальные гости.
– Что случилось? Чашки дорогие были? – беззаботно спросила Люси, – Обморок?
Каролина поднялась. У нее в глазах читалось непонимание:
– Она мертва, – тихо сказала адвокат.
Элеонор приглушенно вскрикнула.
Женщины стояли в остолбенении, ничего не понимая.
Со стороны кухни в коридоре появился мажордом, следом за ним вошел повар.
Увидев лежащую на полу жену, Жермен бросился к ней:
– Марьяна!
Каролина попыталась остановить его и если бы не мажордом, пришедший ей на помощь, обхватив Жермена сзади, повар не задумываясь отбросил бы ее в сторону, чтобы подойти к жене.
– Сейчас ничего нельзя трогать! – Каролина продолжала держать руку поднятой.
– Нет! Нет! Нет! – пытался вырваться из цепких рук мажордома, Жермен.
