Лена пыталась себя утешить и пугливо смотрела на эти пластыри.
– Ну, пожалуйста, не надо ставить такие метки, – жалобно взмолилась Лена.
– А какие надо ставить? – ухмыльнулся Аркадий и вытащил из ящика зажим, на прижимной части которого была сквозная игла. – Есть ещё вот такая метка, прищепка на замочке! Сама её снять не сможешь!
Лена не сразу поняла, где именно замок, но Аркадий показал. На этой прищепке был малюсенький кодовый замок.
– И это больно, поверь мне, – ухмыльнулся Аркадий. Лена зажмурилась и слезливо захныкала:
– Эхе… эхе…
Аркадий потянулся к её промежности и пальчики через трусики начал массировать клитор.
– Я их нацепляю сюда.
– Ну, пожалуйста, не надо, – в испуге взмолилась Лена.
– Конечно, надо! – ухмыльнулся Аркадий. – Но ты сама выбирай: прищепка с иголочкой или пластыри?
– Пластыри, – промямлила Лена с закрытыми глазками. Она жутко боялась любых иголок и, конечно же, предпочла пластыри. Сразу же подумала, что сон сегодня ей не светит, а ведь она всего лишь хотела пописать, всего лишь пописать, а он так издевается над ней. Изнасиловал её сначала палкой, а потом своим толстым членом, а теперь ещё хочет наклеить на неё чесоточный пластырь.
Она смотрела на него и плакала, а сама послушно подняла свои руки.
– Вот и замечательно, – ухмыльнулся Аркадий. Он взял в руки пластырь, аккуратно отклеил его и налепил на её правую подмышку.
– А теперь давай на левую, – ухмыльнулся Аркадий. Он шустро отклеил второй пластырь от бумаги и налепил и на левую её подмышку. Потом вытащил из своего ящика синий маркер и сказал:
– А теперь подпишем. Пластырь можно носить ровно 3 дня, это максимум.
– А минимум сколько? – спросила Лена. Аркадий ухмыльнулся и игриво стукнул её по носику.
– А минимум тебе не светит! Я обожаю, когда вы долго-долго с ними ходите и мучаетесь, чешетесь и стараетесь не раздирать края. А если раздерёшь края…
Неожиданно он замолчал, а потом внезапно ладошкой хлопнул по столу. Так громко хлопнул, что Лена даже подпрыгнула от страха.
– Но расслабься, сейчас бить не собираюсь, я только предупреждаю.
Он ухмыльнулся и ладошками погладил её подмышки. Уже подписал маркером дату установки пластыря и был доволен. Он продолжал сидеть на своём кресле, откинул голову назад и посмотрел на неё снизу-вверх. Хитро улыбался.
– Ну, всё, можешь опускать ручки.
И Лена сразу же аккуратно опустила ручки, стараясь не задеть его. Потом закрыла глаза и тяжело вздохнула.
– А спасибо сказать? – игриво спросил Аркадий.
«За что я должна сказать спасибо? За то, что изнасиловал меня?» – нервно подумала Лена. Она крепко сжала свои маленькие кулачки, но сказала ему то, что он хотел услышать. Тихо вполголоса произнесла:
– Спасибо.
И Аркадий снова усмехнулся. Подушечкой указательного пальца погладил тыльную сторону её кулака.
– Злишься, девочка? Злишься! Но помалкиваешь, и правильно делаешь!
– Я могу уйти? – спросила Лена с закрытыми глазами.
– Конечно, можешь! – ухмыльнулся Аркадий. Она повернулась, чтобы отойти от него. И когда она уходила, он шлёпнул её по попке. И мысленно Лена снова разозлилась, но ничего не сказала. Только на мгновение замерла на месте, а потом потянулась к своей кофточке. Она уже не помнит, в какой момент её кофта упала на пол. Но она лежала на полу возле его стола.
Лена подобрала кофту, надела её и, наконец-то, ушла. Ушла с ноющей задницей и оскорблёнными чувствами, а ведь хотела всего лишь пописать. Шагала вдоль по коридору этого странного здания и всё повторяла себе: «хотела всего лишь пописать, даже это не дают сделать нормально». И так почти всегда.
Всякий раз, когда она приходит, чтобы сходить в туалет, над ней издеваются. И не только над ней, над остальными тоже. И поэтому туалет здесь находится только в одном месте, на первом этаже. И за туалетом всегда следит этот Аркадий. Контролирует всех, кто приходит и уходит. Всех наказывает за то, что они справляют нужду. На перемене все бегут сюда и зачастую ждут своей очереди, а Аркадий нагло пользуется этим. Выборочно наказывает за то, что они хотят в туалет. Это дико и бесчеловечно.
Впервые Лена напросилась в туалет во время урока и теперь так сожалела. Не спешила. Медленно шла в класс и содроганием думала о том, как же теперь Михаил её накажет? Прежде чем отпустить, он так смотрел на неё: насмешливо и злобно. Явно хотел наказать и хотел, чтобы она опоздала. Она даже знала, он только поэтому отпустил её в туалет, чтобы она опоздала, и чтобы был повод наказать её. Лена подумала об этом, и её глаза снова наполнились слезами.
Как только Лена зашла в класс, Михаил громко хлопнул ладошками и язвительно сказал:
– Явилась, не запылилась! На сколько минут я тебя отпускал?
– На пять, – низко пустив голову, ответила Лена. Михаил сразу же обернулся и показательно посмотрел на часы.
– И сколько тебя не было?
Лена тоже посмотрела на часы, мигом посчитала и виновато ответила:
– Где-то 35 минут.
– 33, – подправил Михаил. – Как думаешь, ты заслуживаешь наказания?
– Наверное, – тихо произнесла Лена и снова низко опустила голову, даже смотреть на него боялась.
– А ты ещё сомневаешься?!
– Нет, я заслуживаю наказания, – ответила Лена. Она знала, что он хочет услышать именно такой ответ, и лучше ему подыграть.
Михаил направил указательный палец на угол.
– Встань пока там и дожидайся звонка, а потом я тобой займусь.
Уроки у них длились по 3 часа непрерывно, а на перемену давали 30 минут. Довольно много, но за эти 30 минут не все успевали сходить в туалет. Поэтому большинство учениц постоянно сидели и терпели. На прошлой перемене Лена не смогла сходить и поэтому не стерпела и напросилась. Подумала, что лучше бы терпела… лучше мучиться и не писать, чем быть изнасилованной.
Глава 3. Урок
Лена встала лицом в угол, прижалась лбом к стене и тяжело дышала. Вспоминала, что с ней сотворил Аркадий и плакала. А ей говорили, что здесь могут изнасиловать. И говорили, чтобы она не сопротивлялась, если вдруг кто-то начнёт к ней приставать. И вот это произошло.
Лена всегда старалась вести себя послушно, чтобы её не наказывали. И вот она послушно разрешила себя изнасиловать. Ей было так обидно, ведь она даже не сопротивлялась. Сама раздвигала попу, чтобы он вошёл. И когда она думала об этом, вспоминала, хотела плакать всё сильнее и сильнее. И плакала. А ещё чувствовала, что её подмышки начинают чесаться.
Она тянулась рукой то к одной подмышке, то к другой. Пыталась чесать, но через пластырь это было сложно сделать. И потом она начала щипать себя за подмышки. Ей было так больно и неприятно. Она щипала себя, давила ногтями те места, которые сильнее всего чесались, и тяжело дышала. Тяжело и громко. Это даже Михаил услышал, а потом грозно спросил:
– Что ты там шумишь? И повернись лицом к классу. Ты должна слушать, что я рассказываю. Если тебя поставили в угол, это ещё не означает, что лекция для тебя отменяется.
Лена сразу же повернулась лицом к классу и оглядела всех девочек, сидящих за партами. Все они сидели тихо, послушно и все смотрели на Михаила. И он продолжил рассказывать различные истории о том, что было раньше. Рассказал об одном господине, который любил несправедливо наказывать.
– Он всегда сравнивал своих служанок и в блокноте помечал послушных и непослушных. терпеливых и дерзких. Он шёл к себе на кухню и выливал кувшин воды, а потом приглашал новенькую в свои апартаменты. Он знакомился с ней, мило общался и даже строил из себя добряка, а потом просил принести ему воды. Говорил: «иди, сходи на кухню и аккуратно налей из кувшина стакан воды. Только смотри, аккуратно, не опрокинь кувшин». И как вы думаете, что происходило потом?
Несколько девочек подняли свои руки, и Михаил обратился к одной из них:
– Катерина.
– Девушка шла на кухню и понимала, что кувшин с водой уже разлит.
Михаила усмехнулся.
– И как вы думаете, она понимала, что её хотят подставить? Или она подумала, что кто-то из других слуг опрокинул кувшин с водой и умолчал об этом?
Многие сразу же пожали плечами в недоумении, некоторые девочки подняли руки. И он снова обратился к той девочке, у которой уже спрашивал:
– Как ты думаешь, Катерина?
– Мне кажется, у неё даже не было времени подумать. Наверное, она просто испугалась, что её обвинят в том, чего она не делала.
Михаил хитро улыбнулся.
– Всё правильно. Как хорошая служанка поступит?
Некоторые девочки нахмурились и низко опустили голову. Все знали ответ, но озвучить его было так неприятно.
– Ну, Катерина, что скажешь?
– Она должна пойти и сознаться в том, что опрокинула кувшин.
– Но тогда её ждёт наказание, – сказал Михаил.
– Да, но она всё равно должна сознаться, даже если не совершала этого. В этом и заключается правило хорошего воспитания.
– Троя из десяти служанок приходили и жалобно говорили, что они этого не делали. И знаете, что примечательно? Они все знали, как нужно себя вести, но всё равно поступали по-своему. У хитрого господина был свой замысел. Служанок, которые не признавали свою вину, он сразу же отправлял в темницу на целый месяц.
Одна из девочек сразу же подняла руку, и Михаил обратился к ней:
– Зоя.
Зоя встала и спросила:
– А что он делал с теми, кто приходил с повинной?
Михаил хитро улыбнулся.
– Велел им раздеться и порол ремнём до крови.
Лена стояла и внимательно всё это слушала. Несмотря на то, что это ужасное место, а само обучение, – это просто попытка сломать их личность, урок был весьма интересный. Михаил умел рассказывать, умел увлечь. Лена с интересом его слушала, но всё равно продолжала щипать то одну свою подмышку, то другую. Чувствовала, что они у неё чешутся всё сильнее и сильнее. И как это стерпеть, она не представляла. Им объясняли, что место пластыря чесать нельзя.
– Иначе ты только раздразнишь свою кожу, и она будет чесаться ещё сильнее, – сказала ей одна из девчонок. И вот Лена щипала подмышки и убеждалась в этом. Чем сильнее она тревожила подмышки, тем сильнее её кожа раздражалась.
Михаил ещё целый час рассказывал и только потом раздался звонок. Тот самый долгожданный звонок. Все сразу же встали из своих парт и направились к выходу, а Михаил повернулся к ней, скрестил руки у живота и деловито сказал:
– А ты остаёшься.
Лена посмотрела ему в глаза и нахмурилась, но возразить не могла.
– Ты же не думаешь, что отбыла наказание, пока стояла в углу?
– Не думаю, – тихо ответила Лена. Михаил дёрнул головой и сказал:
– Пошли.
И Лена послушно последовала за ним в другой угол класса. Там за партами в самом конце была ещё одна дверь, узенькая и неприметная, а за этой дверью была пыточная комната и так называемые личные апартаменты учителей. За этой дверью Лена увидела кушетку, а рядом с кушеткой стояла каталка с различными медицинскими инструментами: ножницы, иглы, уколы. Всё, что её до чёртиков пугает.
– Что Вы хотите со мной сделать? – взволнованно спросила Лена. Михаил ничего не стал ей объяснять и сразу же строго сказал:
– Раздевайся.
– Полностью? – взволнованно спросила Лена.
– Полностью, – ответил Михаил. Он снова скрестил руки у живота и ждал, когда она подчинится. А Лена начала медленно раздеваться. От страха уже почти дрожала и с ужасом думала, только бы и он её не изнасиловал. Если и он тоже… она даже думать не хотела, что будет, если он тоже её изнасилует.
И всё же она продолжала послушно раздеваться. Медленно-медленно расстёгивала пуговицы своей блузки одну за другой. Потом сняла юбочку. Одежду складывала на нижний край кушетки, но Михаил вытянул указательный палец и направил его в ведро, которое стояло на полу у кушетки.
– Одежду клади туда, потом её подберёшь. На кушетку ляжешь ты.
Сказав это, он отошёл, распахнул двери шкафа и начал доставать оттуда миску, какую-то жидкость в баночке, а ещё взял махровые перчатки. Лена искоса смотрела на него и с волнением думала, что он собирается с ней делать? Для чего всё это берёт?
От волнения она уже забыла, что должна раздеваться. Он подошёл, поставил миску на каталку и начал вытаскивать из неё всё, что принёс.
– Что стоишь? Раздевайся, – приказал Михаил. – Раздевайся и ложись на спину.
Миску он понес к раковине, которая была пристроена в углу пыточной комнаты. Лена с волнением смотрела на то, что он делает, и только мысленно задавалась вопросами: зачем ему миска и зачем он наполняет её водой? А сама послушно продолжила раздеваться. Сняла трусики и бюстгальтер и тоже выкинула их в ведро.
– И носки тоже снимай, – приказал Михаил, уже шагая к ней обратно с миской, которую он наполнил наполовину. Он положил миску на каталку, а потом взял в руки стеклянную баночку и начал её открывать.
– Обычно разбавляют один к тридцати, но я ведь несправедливый мучитель, могу и лишнего капнуть! – ухмыльнулся Михаил. В миску он налил почти треть препарата.
– Что это за жидкость? – нахмурив брови, спросила Лена. Михаил усмехнулся.
– А ты не догадываешься?
– Чесоточная жидкость? – предположила Лена, и Михаил игриво подёргал бровями.
– Не надо, пожалуйста, – жалобно произнесла Лена.
– О-о-о! А вот это ты зря сказала! Ты хорошо слушала мою сегодняшнюю лекцию?
