Когда двери отворились, я испытала очередной культурный шок, потому что я, судя по всему, сразу же оказалась в гостиной нужной мне квартиры. То-то мне показалось странным, что номер этажа совпадает с номером квартиры.
Весьма просторное помещение с окнами в пол и сдержанной, но по всем признакам богатой обстановкой. Один кожаный диван чего стоит. Несколько картин на стенах. Камин – дорогостоящий пережиток прошлого. И большой горшок с зелёным растением, которое своими мясистыми листьями напоминало лапы гуаранского ящера.
Я переступила с ноги на ногу.
…Мне нужно как-то сообщить о своём прибытии?
Только я начала оглядываться в поисках звонка или, может быть, настенного коннектора, из соседней комнаты появился мужчина, сидящий в инвалидном кресле. Кресло плавно скользило в десяти сантиметрах над полом. На коленях, видимо, моего будущего работодателя лежала небольшая спортивная сумка.
Кентанец… С седыми волосами и жёлтыми глазами – основные отличительные черты этой расы. В остальном жители заснеженного Кентана походили на людей. Может, немного выше, жилистее, и кожа у них была намного бледнее нашей.
Мужчина остановился в паре метров от меня и вопросительно поднял бровь.
– Иль Свон, – поспешно представилась я. – Это мне вы звонили сегодня.
– Я надеялся, что ты будешь больше.
– Что? – не поняла я.
– Твой рост, – мужчина устало поморщился. Будто моё присутствие его уже успело порядком утомить. – Впрочем, без разницы. Держи.
Он бросил в мою сторону сумку, я схватила её и с ужасом поняла, что она не такая лёгкая, как выглядит на первый взгляд. Сумка утянула меня назад, и я спиной врезалась в металлические двери лифта.
– Резво, – вынес вердикт кентанец.
Я с трудом отлепилась от дверей и опустила неподъёмную тяжесть к своим ногам.
– Жаль всё же, что тебе больше придётся таскать, чем ловить. У тебя есть МОП?
– Нет, – насторожившись, ответила я.
МОП – межгалактический общепринятый паспорт, маленькая металлическая «таблетка», которую вживляют под кожу. Этот чип хранит в себе всю возможную информацию о человеке. У меня его никогда и не было. По этой причине на нормальную работу устроиться не получалось. Не думала, что и здесь он может понадобиться.
– Нелегалка? – с подозрением вопросил белобрысый.
– Да, – честно призналась я.
– А что из документов есть? – не унимался мужчина.
– Страховой номер и трудовая.
– Сойдёт. Пройдёшь по страховому.
– Куда? – опять не поняла я.
– На стадион. Будешь сопровождать меня. Таскать сумку и коляску, когда потребуется.
– На Стадион?! – от неожиданности всю мою неловкость как рукой сняло.
Стадион – это элитный спортивный комплекс. Возможно, единственный центр жизни, бесперебойно функционирующий на этой планете. Всё остальное медленно отмирало, но стадион жил. Вопреки всему сюда съезжались спортсмены и просто состоятельные представители иных рас, дабы тренироваться, готовясь к играм или просто поддерживая себя в хорошей физической форме. Земные условия – гравитация, сопротивление воздуха и его состав – идеально подходили для такого рода занятий.
Я стояла, открыв рот, и не веря своим ушам. Туда пускали только избранных, и вот я попаду на стадион.
– Закрой, муха залетит, – съязвил белобрысый.
Но я послушно последовала совету.
– Вызови лифт и не забудь сумку. Она – твоя забота. Оставишь где-нибудь – уволена.
Я согласно закивала.
– А… – попыталась задать интересующий меня вопрос. Кентанец опередил меня:
– Каждый день в шесть утра и шесть вечера должна быть здесь.
– У меня ещё…
– Плачу триста доунов за день. Наличными.
Я уронила сумку. Мужчина недовольно прищурился.
– Простите, – прошептала я, всё ещё находясь в лёгком шоке от услышанного.
Триста доунов – это в десять раз больше, чем зарплата за все мои подработки вместе взятые.
…Что это? Может, я сплю?
Я ущипнула себя за руку. И пискнула. Больно.
– Всё в порядке? – отреагировал на странный звук кентанец.
– Угу, – выдавила из себя я.
– Тогда вперёд. Испытательного срока не будет. Любая малейшая невнимательность с твоей стороны – ты уволена…
Я слушала причины, из-за которых я могу быть уволена, перечисляемые монотонным голосом кентанца, а сама судорожно сжимала ручки сумки, пока мои ногти не повредили кожу ладоней.
Если удастся продержаться здесь хотя бы месяц… я даже не могла себе представить, что будет, если я смогу заработать столько денег.
Куплю маме очки… Свожу её к лучшему кардиохирургу… Сделаю, наконец, документы детям… а дальше… дальше неизведанный космос…
– …Чтоб тебя.
Я дёрнулась, когда в моё затуманенное сознание ворвался раздражённый возглас мужчины.
– Что?! – понимая весь ужас ситуации, поспешно повернулась в сторону шипящего от недовольства кентанца.
…Вот опять! Задумалась на ровном месте.
– Просто возьми коляску и спускайся за мной.
Я смотрела на стоящего возле лестницы мужчину и пыталась понять, а что вообще происходит?
– Вы ходите?! – наконец сформировала своё удивление во вменяемый вопрос.
– Да, – очень тихо и очень раздражённо.
– Но в объявлении было…
– Сопровождающий для инвалида… – мужчина выдохнул. – Это чтобы не удивлялись, когда видят меня в кресле. Я временно не могу ходить. Но это только временно. Нужно заниматься.
Ухватившись за поручень, кентанец медленно перенёс вес своего тела на одну ногу и шагнул, переступая на следующую ступень.
Я поплелась за ним, волоча тяжёлую сумку. Спущу её и вернусь за креслом.
– Да положи ты уже её в кресло, – не поворачиваясь в мою сторону, прошипел белобрысый.
– Ок, – поспешно поднявшись обратно, я закинула сумку в кресло и потолкала его вниз.
Внизу уже ждал недовольный и бледный кентанец. Он стоял возле поручня. Костяшки на судорожно сведённых пальцах, которыми он держался за перила, сильно выделялись на фоне и без того белой кожи рук. Трудно стоять.
– Извините, – прошептала я, дотолкав наконец кресло и забирая сумку с сиденья.
Кентанец опустился в кресло и устало закрыл глаза. Я с ужасом представила, как он будет спускаться по лестнице, что снаружи здания…
До стадиона мы добрались за час с копейками, несмотря на то, что идти до него было, ну, максимум минут двадцать. К тому моменту, когда наша процессия оказалась у одного из многочисленных входов в шокирующее своими габаритами сооружение, кентанец своей бледностью мог поспорить с шахуматром – мохнатым зверем с планеты Нибум, о белизне шерсти которого ходили легенды. Просто всю дорогу мужчина шёл пешком, толкая перед собой коляску. Я нервничала, не зная, что нужно будет делать, если кентанец вдруг потеряет сознание или, того хуже… Меня ведь не обвинят в его смерти?!
Поэтому я даже не смогла по достоинству оценить всю эпичность сооружения, в которое мы входили. Говорят, что за основу архитектурного решения был взят древнегреческий амфитеатр – Колизей, кажется. Поэтому стадион представлял собой круглое высоченное строение с арочными пролётами окон.
Мне выдали пропуск… Поскольку паспорта у меня не было, пришлось вживлять очередной чип, на который будет автоматически скидываться вся информация о моём состоянии и о моих физических достижениях, если такие, конечно, будут иметь место в то время, пока я буду находиться на территории стадиона. Процедура была почти безболезненной, но от этого не менее неприятной. В плечо, чуть повыше локтя, ввели толстую иглу, предварительно обезболив место укола, и сквозь эту иглу мне под кожу попала небольшая цилиндрическая «таблетка». Иглу достали. На место надреза наклеили пластырь. Всё. Теперь я могла неограниченно посещать сие сосредоточение межгалактической благодати.
Выйдя из кабинета оформления, я взглядом наткнулась на ожидавшего меня кентанца. Он молча сидел в кресле, парящем над полом, и отстранённо разглядывал псевдокирпичную кладку стен.
Натянув на пострадавшее плечо спущенную кофту, застегнув молнию, я подошла к моему новоиспечённому работодателю и, наклонившись, подняла оставленную у стены сумку.
– Крис, твою подопечную поставить в резерв? – тучный желтокожий гебронец, проводивший процедуру «выдачи» пропуска, выглянул из приоткрытой двери и с интересом уставился на меня.
Я, в свою очередь, перевела взгляд на болезненно бледного кентанца.
– Думаешь, есть смысл? – посмотрев на меня, прошелестел белобрысый.
– У неё интересный генофонд, – отчеканил начальник охраны, попеременно моргая странными вертикальными веками на каждом из трёх глаз.
– Поставь, – отмахнулся кентанец и направил кресло дальше по коридору.
Я зашагала следом, волоча за собой удручающе тяжёлую сумку.
То, что у меня генофонд интересный, – об этом я догадывалась. Но что значит – поставить её в резерв?
– Мистер… Крис… – не зная, как обращаться к кентанцу, поскольку сам он не представился до сих пор, я замялась.
– Что? – опять же недовольно, но без возражений.
…Хорошо. Крис так Крис.
– Резерв – это что?
– Тебя внесут в базу данных, и система будет отслеживать твои тренировки, считывая показатели с чипа и помещая их в общую таблицу рейтинга. Если поднимешься достаточно высоко, сможешь подрабатывать тренером. Если, конечно, тебя это интересует.
Я скептически хмыкнула. И выбросила это из головы. Для того, чтобы выжить, нужно уметь вовремя отказываться от фантазий.
События дня сегодняшнего не умещались в моей голове. Обо всём подумаю позже. А сейчас я с всё набирающим обороты беспокойством наблюдала, как Крис вновь покидает своё кресло. Надеюсь, он переживёт сегодняшний день и ещё много дней. Такая удача приходит к человеку раз в сто лет, то есть даже не в каждой жизни. И я решила мёртвой хваткой вцепиться в эту работу – как в бесценный дар небес или забытых богов. Не знаю…
По длинному коридору мы прошли в раздевалку. Отдельную комнату. Со шкафчиком, душем, скамьей. Кентанец въехал в комнату на кресле, а я замялась на пороге, не зная, может, мне остаться за дверью…
– Проходи. Поможешь переодеться, – не оборачиваясь, через плечо кинул Крис.
За мгновение сразу несколько мыслей промелькнуло в моей голове.
…Помогать мужчине переодеваться?!
…Он тебе за это платит.
…Не видела обнажённого мужика уже тысячу лет…
…Ненавижу мужиков.
К тому моменту, когда я переступила порог комнаты и с облегчением опустила тяжёлую сумку на пол, мне уже было всё равно. Работа. Она мне нужна. За такие деньги я не то что кентанца переодену, я ядовитого зебу побрею налысо.
– В сумке кроссовки и свежая майка. Подай.
Открыла сумку и поняла, что в ней было такого, отчего у меня теперь отваливались руки и ныли все до единой мышцы: под майкой и кроссовками лежал странный металлический ящик. Какое-то медоборудование? Вполне возможно. Но, если начальник не сказал, значит, задавать вопросы не имеет смысла. Не лезь туда, куда не просят, – главная заповедь человека, нуждающегося в деньгах и вынужденного хвататься за любую подвернувшуюся возможность их заработать.
Повернулась и застыла. Кентанец успел снять майку. Белые, отливающие сталью, волосы падали на широкие мускулистые плечи.
Кентанец снимал кроссовки и, наконец справившись, поднялся с кресла, ухватившись за ручку душевой кабины. Высокий, с чётко очерченными мускулами, увивающими грудную клетку, спину и руки. Острые, выпирающие из-под кожи зубья позвоночника с покрывающими их костяными наростами.
Я сглотнула и отвернулась, кому будет приятно, если его вот так откровенно с открытым ртом будут рассматривать.
– Положи вещи на скамью и помоги снять брюки.
Брюки так брюки…
Положила вещи куда мне, собственно, сказали, и отправилась выполнять свои обязанности. В глаза начальника смотреть не было сил, поэтому уперлась глазами в идеальный плоский рельефный живот и, потянув за шнурок спортивных брюк, развязала узел. Выдохнула, зажмурилась, резким движением стянула спортивки вниз и помогла достать слишком длинные и не менее мускулистые ноги из штанин. Выудила ступни, зацепившись взглядом за тонкие бледные шрамы на икрах, поднимающиеся выше колен и сеткой обхватывающие ноги.
Дверь в душевую кабинку открылась, и ноги с трудом, но всё же самостоятельно покинули зону видимости.
Села на скамью, спиной облокотившись о стенку, за которой послышался приглушённый шум падающих и гулко ударяющихся о каменный пол капель воды.
