– Ты сейчас о ком?
– Я о том животном, что портит мне кровь последние три недели.
«Сын Григорьева». Ну что ж, хотя бы детям жизнь не сломали.
– Да ладно эти двое, – продолжала возмущаться девица, – оба конченные уроды, но они хотя бы молодые, а бабуле-то лет под сраку! Ее за что мучили?
Стараясь не выдать собственные эмоции, Даша спросила как можно равнодушнее:
– А под каким предлогом вас забрали?
– Мне наркотики подбросили. Бабуля вроде кого-то убила… Остальные два придурка чего-то там по работе накосячили.
Рассказ Самойловой-младшей заставил задуматься. С одной стороны, конечно, редкостное свинство взять в заложники самых слабых и беспомощных – Маша практически ребенок, дерзкая, неформатная, но все же ребенок. Сын Григорьева, судя по всему, тоже не слишком дееспособный. Ариадна Кирииди – мягкий, интеллигентный человек, всю жизнь окруженный деньгами и почтением. Но, главное, близкие ими очень дорожат и готовы ради них практически на все. Однако из этой компании решительно выбивался адвокат. Вряд ли Стин впрягся бы за молодого мужчину в полном расцвете сил. К тому же, чтобы привлечь к операции каскадера, достаточно было Александры. На фига им его брат? Да еще действующий адвокат.
– Ну допустим. Как именно вы должны были спасать американского президента?
Маша глянула с такой злостью, словно именно собеседница была виновата во всех ее бедах.
– Вчера меня снова вызвали на допрос, долго пытали что и как. Про вас спрашивали.
Даша застыла.
– Про меня?!!!
– Да. Фотографию показали.
Она медленно опустилась на спинку скамейки. Это еще что такое?
– А ты что? – от неожиданности она перешла на «ты».
– А что я?.. Сказала, что ни про вас, ни про остальных вообще ничего не знаю.
– Как же ты тогда меня нашла?
– Я и не искала. Следила за сестрой. Увидела, что вы вышли из этого дома. И вид у вас был ужасно злющий. Значит, поругались. Значит, возможно, захотите мне все рассказать, – и тут же поспешно добавила: – Если, конечно, и я с вами информацией поделюсь.
А эта лысая барышня не так глупа, как кажется.
– Ну хорошо, – Даша снова приняла вертикальное положение. – Ты сказала, что ничего не знаешь. В чем тогда проблема?
– Проблема в том, что они потребовали от меня убить американского президента.
– Что, прости? – Даше показалось, что она ослышалась.
– Я должна кинуть бомбу в американского президента.
Даша рассмеялась.
– Может ты что-то не так поняла?
– Что не так можно понять во фразе: «ты должна будешь бросить бомбу в американского президента?»
– Ты же говорила, что вы должны были его спасти.
– Вот именно.
– Как можно спасти кого-то, бросив в него бомбу?
– А я откуда знаю?
– Ерунда какая-то, – вряд ли девица историю выдумала, но и поверить в услышанное было невозможно. – Неужели ты это восприняла всерьез?
На запавших щеках заходили желваки:
– Конечно, всерьез. Совсем недавно, за какую-то сраную записку меня, и еще троих, кинули в бассейн и стали нагревать воду кипятильником. Знаете, было очень убедительно.
– Прямо-таки кипятильником?
– Прямо-таки каким-то гребанным термостатом!.. Утюгом, паяльником – понятия не имею! Только нас тогда чуть заживо не сварили. Старушку вообще еле-еле откачала…
– Вас хотели сварить, чтобы заставить расшифровать записку и тем самым якобы спасти президента, это логично. Но когда тебе предложили бросить в него бомбу, как обосновали?
– Сказали, что этим я смогу предотвратить начало третьей мировой войны. Типа, это единственный способ не дать террористам его убить.
– Дать убить тебе?
– Я должна была кинуть какой-то безопасный взрыв пакет, чтобы охрана его тут же увела.
«И тут же пристрелили тебя»
– А ты спросила, почему они это сами не хотят сделать? У них что, люди закончились?
Маша с тоской смотрела в сторону дома полковника.
– Сказали, что я единственная, кто не будет вызывать подозрение.
Даша с интересом осмотрела рванину, в которую была облачена Самойлова-младшая, ее бритую голову и вызывающий мрачный макияж. Да, менее подозрительного человека на международном саммите высшего уровня найти сложно. Можно, конечно, предположить, что руководство столь серьезной организации коллективно сошло с ума и принялось методично истреблять ни в чем не повинных граждан, но должно быть и какое-то иное объяснение. Например, что, как и в прошлый раз, это «задание» является очередным посланием бывшим сотрудникам. Что они должны что-то сделать. Но что им, черт побери, нужно на этот раз?
– А ты одна должна будешь кидать бомбу или с теми людьми?
– Одна. Наверное, посчитали, что я самая тупая
Достав из необъятной холщевой сумы телефон, девушка открыла фото и протянула собеседнице.
– Хотя тупее этих двух дрищей я еще никого не встречала. Вы их знаете?
Даша прикрыла ладонью экран от солнца. Глаза изумленно расширились.
– А это кто?!
Маша вытянула шею.
– Дрищь номер два. Типа адвокат. Но такого придурка еще поискать надо. Дрищь номер один – гений по сравнению с ним.
– Так они реально близнецы! – вырвалось из груди.
– Дрищи – близнецы? – удивилась Маша и наклонилась к экрану. – Да вы чё… Вообще не похожи.
– Я имела в виду, что у адвоката есть брат-близнец, – пробормотала Даша. А что, если это не случайность? Маша ведь тоже очень на сестру похожа… Если ее отмыть, надеть парик… Только Ариадну Крииди с племянником вряд ли перепутаешь. Да и Григорьевы явно не близнецы.
Версия разваливалась, даже не успев сформироваться.
– Так ты знаешь его брата? – Маша тоже как-то незаметно перешла на «ты».
Даша неопределенно кивнула.
– Можно сказать и так.
– А бабуина?
– Кого еще бабуина?
– Племянника бабули.
Даша набрала в поисковой строке имя Феликса и повернула экран к Маше.
– Этот?
– Зашибись поц, – девушка недоверчиво рассматривала красавца-брюнета, позирующего в VIP-ложе ипподрома. – Фотомодель, что ли?
– Нет. Фотомодели работают, а этот всю жизнь отдыхает. И почему бабуин?
Маша пожала плечами.
– Бабуля так сказала.
– Ариадна назвала Феликса бабуином? – это что-то новое. Или же манеры галеристки сильно пострадали в заточении. – Быть такого не может. Она с Феликсом носится, как с писаной торбой.
– Она сказала, что у нее есть племенник и он бабуин. Это кто-то там из светской тусовки.
Стоило неимоверных усилий удержаться от улыбки. На самом деле, лучшего прозвища Феликсу Кирииди сложно придумать.
– Думаю, она имела в виду «бонвиван»
– Какая разница…
– Бабуин – обезьяна, бонвиван – любитель красивой жизни.
– Да пофиг.
– Ну пофиг, так пофиг, – согласилась Даша. – И все же интересно, почему вам всем не раздали по гранате. Почему только ты должна была участвовать в теракте?
– Не знаю. Может потому, что они идиоты. Ну, кроме бабули, конечно. Она классная, но уже старенькая.
«Да ей и семидесяти нет», – подумала Даша. Хотя, в восемнадцать, что сорок, что семьдесят – без разницы.
– У адвоката еще и имя такое дебильное, – продолжала сетовать девушка: – Аристарх Феофанович Дьяконов-Греков. Разве нормального человека могут так назвать?
– Ты серьезно? – интересно, а как на самом деле зовут Стина? Вряд ли, это его полное имя.
– Думаешь, такое можно придумать?
Мысль вдруг закрутилась с неожиданной скоростью: а что, если Стин действительно причастен к исчезновению Мириам и флешки? Что, если наличие брата-близнеца часть заранее продуманного плана?
В груди появилось знакомое чувство – восторга, смешанного с волнением. Если это так, то брат Стина скорее всего в деле. И если он пересекал границу по своим документам…
– Ты немецкий знаешь? – спросила она, доставая телефон.
– Какой немецкий? – встрепенулась Маша. – Зачем? А нужно?
– Так знаешь или нет? – она уже набирала номер Маркуса.
– Нет. Английский знаю. А нужно немецкий?
Даша сделал знак молчать.
– Привет! – Маркус ответил почти сразу.
– Как добрался до дома?
– Отлично.
– У тебя еще отпуск?
– Можно и так сказать. Хотела мне что-то предложить?
– Можно и так сказать. Мне нужно что-то узнать.
– Вообще-то, я не у тебя на службе.
– Я в курсе. Ручка есть?
– В доме есть.
– Тогда пиши, – она подождала пока Маркус найдет и ручку и то, на чем можно было бы записывать.
– Диктуй.
