Кривая Лоренца – важная тема для будущих экономистов, и на бизнес-курсах в школе она была моей любимой, но сейчас я готова ползти на стены от нежелания рисовать очередной график на клетчатых листах тетради. Опускаю голову на кухонный стол, обреченно глядя на экран макбука. Моя голова совершенно не настроена на работу, потому что она забита лишь мыслями о Маркусе и его прошлом. В какой-то мере нашем прошлом. Если бы не я, отец бы не решил ограбить магазин и не подставил Маркуса, верного друга, который был готов свернуть горы ради него. Получается, я виновата в этом? Маркуса мучают травмы прошлого из-за меня? Может быть, моя вина и в печальной судьбе родителей? Вдруг дедушка и бабушка настояли бы на их разрыве или отец сам бросил бы маму?
Слишком много «если» и «бы». Все равно у меня нет машины времени, и изменить я ничего не могу. Хотя ядовитое чувство вины кольнуло сердце. Глупо же, да?
По кафельному светло-коричневому полу шлепают босые ноги. Открываю щеку со стола, на котором я разбросала все свои вещи для учебы, и вижу Маркуса с обнаженным торсом. С плеча свисает грязная футболка, грудь покрыта маленькими капельками пота. Одна горошинка вздрагивает и стекает вниз, стремительно направляясь к V-образной линии. Мои глаза следят за влажным следом на резко очерченном прессе и останавливаются на стройных мускулистых бедрах. Маркус одет лишь в очень старые голубые джинсы с протёртыми почти до дыр коленями. Плечи испачканы в чём-то белом, волосы стянуты резинкой на затылке. Мужчина часто дышит и вы-глядит измождённым. Чем он занимается? Маркус проходит мимо, не глядя на меня, приближается к ящикам под раковиной, громко роется в нем и достает оттуда две банки с краской и кисти.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я, но Маркус молчит. – Маркус?
Мужчина, не поднимая глаз, все же отвечает:
– Надо покрасить стены на чердаке.
На чердаке за почти месяц, проведенный в доме Маркуса, я ни разу не была на чердаке. Вроде там находится спортзал, но у меня со спортом отношения никогда не ладились, поэтому я даже не интересовалась тренажерами. Закрываю тетрадь и макбук и встаю со стула.
– Я готова, – сообщаю Маркусу. На мне подходящая одежда, да и делать задания не хочу.
Он хмурит брови, и наконец наши взгляды встречаются.
– К чему ты готова? – уточняет он.
Что-то блестит у него на языке, когда Маркус размыкает губы. Это сережка? Не видела раньше, что у него проколот язык. Захотелось увидеть его украшение.
– Помочь тебе, – объясняю я, – мне все равно нечем заняться.
Маркус задумывается, взяв краску, идет на выход и через плечо бросает:
– Забери волосы, в ящике моя бандана есть.
Не скрывая улыбку, выполняю его указ и бегу на помощь.
***
Добавляю побольше коричневого оттенка в банку, и получается цвет кофе с молоком. У Маркуса любовь к монохромному интерьеру, но это совсем не плохо. С зелеными деталями обстановка напоминает лесную глушь, камины, выложенные из камня, добавляют уюта.
Чердак Маркуса не склад вещей, а обустроенный по последнему слову техники спортивный зал. Тренажеры, названия которых я даже узнавать не хочу, накрыты прозрачной пленкой, стены уже отштукатурены и готовы к покраске. Треугольная крыша не делает помещение меньше. Большое деревянное окно открывает вид на вершины деревьев и крыши зданий в Джексоне. С такой панорамой я бы обустроила здесь маленькую библиотеку или кинозал, но точно не место, где надо потеть и сжигать калории. В пансионах я всегда прогуливала уроки тенниса, запиралась в раздевалке и читала книги о любви. Мои максимальные навыки в спорте – занятия по растяжке.
Маркус разливает краску по палитре, обмакивает валик и проводит по белой стене, показывая мне, как красить стены. У мужчины цвет ровно ложится без проплешин, но у меня получается не очень. Пробую еще раз, но прокрашивается все равно пятнами. Откладываю валик и беру кисть. Может быть, с ней работа пойдет лучше. Ворсинки лучше разносят цвет, но медленнее. Обидно, потому что с рисованием у меня всегда было хорошо. Хотя Маркус архитектор, а я срисовывала принцесс Дисней с плакатов.
Работать в тишине скучно и напряженно. Айпод разрядился еще прошлой ночью, а телефон остался на кухне. Мысли невольно опять возвращаются к разговору с Маркусом, а рядом с ним думать об этом неловко. В животе скручивается узел вины, а потом я начинаю винить себя за свой идиотизм. Сгусток клеток точно не заставлял моего отца ничего делать. Мы стоим на небольшом расстоянии, и Маркус изредка смотрит, как я выполняю работу. Он не надел футболку, позволив мне видеть его голый блестящий от пота торс. Стараюсь не подсматривать, но боковым зрением улавливаю каждое его движение.
Решаю прервать тишину и спрашиваю:
– Давно у тебя проколот язык?
Валик Маркуса замирает на несколько секунд, но потом снова возвращается к окрашиванию стены. Мужчина откашливается, разминает шею и отвечает:
– Лет пятнадцать назад, после ухода из дома. Я снимал штангу, когда ездил в Нью-Йорк. Татуировки уже перебор для таких людей, как адвокатишка твоей семьи, а если бы он увидел пирсинг, то умер бы от сердечного приступа.
Я усмехаюсь, потому что это правда.
– У тебя еще есть сережки? – уточняю я.
Маркус оттягивает мочку правого уха и показывает три дырки. После отрыва от семьи он ушел в отрыв: и татуировки, и пирсинг. Не хватает только цветного ирокеза и байка. Надеялась, что Маркус тоже включится в разговор, но он продолжает молчать, как рыба, поэтому продолжаю:
– Я бы тоже хотела проколоть что-нибудь, но мне запрещали из-за школьной униформы. Нос, например.
Мужчина хмыкает. И что это значит?
– Ты уже большая девочка, можешь делать со своим телом все, что угодно.
Разворачиваюсь к Маркусу лицом, выхватываю у него валик. Меня бесит его молчаливость и то, что бегает от меня, как от чумы. Он непонимающе вскидывает брови. Надо что-то сказать, но вот что?
– Что-то случилось? – Маркус хватает ручку своего валика, но я крепко держусь за нее. – Хорошо, выговорись.
Выдыхаю, чтобы успокоить вихрь злобы и раздражения, притягиваю инструмент к груди и задаю мучивший меня вопрос:
– Я чем-то тебя обидела?
Маркус тоже тянет валик на себя. Мы будто играем в перетягивание каната. Мне нужно его внимание и его честную реакцию. Маркус устало прикрывает глаза, протирает лицо висящей на плече футболкой и делает глубокий вдох.
– Нет, просто обычно я не треплюсь с первыми встречными о своей никчемной жизни, – мужчина произносит это так пренебрежительно, что мне становится еще хуже. А то, как он назвал меня, окончательно подбивает мою уверенность. Все его поступки очень важны для меня, но как он воспринимал их? Просто спасал «даму в беде»?
Опускаю взгляд на пол, стараясь сдержать подступающие к глазам слезы. По приезде в Джексон я только и делаю, что пытаюсь сохранить свои эмоции под замком, где держала их последние годы. Смерть родителей или переезд к Маркусу словно открыли сейф с тем, что я скрывала даже от себя. Монтгомери замечает это и кладет ладонь на мою щеку, вырисовывая круги на коже.
– Прости, я не хотел тебя обидеть, – Маркус хрипло шепчет и привлекает меня в объятия.
От шока из моих легких вышибает весь воздух, а сердце бешено бьется о ребра. Он обнял меня, крепко и тепло. Одной рукой он забирает инструмент и обхватывает за спину, притягивая ближе к своей груди, а второй обвивает талию. Мой лоб упирается в его ключицу, Маркус зарывается носом в мои волосы на макушке, и мы замираем. Сквозь ткань футболки чувствую жар, исходящий от его пальцев. Спокойствие и облегчение обволакивают меня с головой, неприятная горесть бесследно пропадает. Сладкий аромат его голой кожи дурманит лучше, чем любой наркотик. Не хочу отрываться от Маркуса, его объятия слишком приятны. Мужчина целует меня в макушку, тихонько причмокнув. Этот жест не несет никакого скрытого подтекста – он очень невинный и нежный.
– Прости меня, хорошо? – хрипит Маркус.
Шмыгаю носом и киваю, продолжаю прижиматься лицом в твердые грудные мышцы.
– Продолжим? – предлагает он. – А то все испортим, и придется переделывать.
Нехотя я соглашаюсь и отстраняюсь, и мы берем в руки наши орудия. Становится так холодно и одиноко.
– Синоптики говорят, что гроз пока не будет, так что дорога до Джексона не опасна еще дней десять, – сообщает Маркус и, усмехнувшись, продолжает: – зря я скупил половину супермаркета.
Вспоминаю набитый до отказа холодильник и улыбаюсь, набирая на кисть краску.
– Слушай, животные не боятся… – не успеваю договорить, потому что большая клякса летит прямо на мою скулу и нос.
Поднимаю голову, рот Маркуса растягивается в огромной улыбке, и мужчина начинает хохотать. После продолжительного приступа смеха, за который он получил продолжительный испепеляющий взгляд, он присаживается на колени возле меня и футболкой стирает пятно с моего лица. Наши глаза встречаются – и я снова чувствую его руки, обхватившие мое тело в объятии. Хочу обратно прижаться к широкой груди, где мне было комфортно и тепло, как в нагревшемся океане в полдень.
– Не боятся грозы? – договаривает Маркус, и я киваю. – Боятся, но в амбаре более или менее тихо. Да и они привыкли.
***
Маркус заканчивает свою половину и принимается помогать мне. Мы быстро справляемся, за разговором работа идет быстрее, но мы все равно устаем и ложимся на пол. Перепачканные и утомленные. За окном уже сгущается сумерки, небо заполоняют звезды. Веки становятся тяжелыми, сознание – туманным.
– Хочу погулять в городе, – говорю я, устроившись под боком у Маркуса. Его грудь размеренно поднимается и опускается. Он с закрытыми глазами приобнимает меня за плечи и придвигает к себе, я для удобства кладу голову ему на живот. Не будь я такой уставшей, не решилась бы на такое. – Я сижу в доме затворницей.
Маркус громко зевает и отвечает:
– Обязательно съездим.
Слышу тихое посапывание и засыпаю.
Глава 9
Мередит
Утром я проснулась в своей постели, хотя точно знаю, что мы с Маркусом уснули на полу на чердаке. Завтрак я провела в одиночестве: он так и не спустился. Вчера все наладилось, так я думала, но мы, похоже, вернулись к избеганию друг друга. Маркус так точно решил продолжить это делать. Конечно, я не уверена на сто процентов, поэтому ждала до самого вечера его выхода.
Но он не спустился, поэтому я пошла на поиски.
Закрытая дверь кабинета наталкивает меня на мысль, что Маркус занят работой. Отвлекать его, наверное, не стоит, но я должна выяснить, не сказала ли вчера лишнего. Тонированные стеклянные стены раздражают, потому что, находясь внутри, Маркус прекрасно видит меня, а вот я его – нет. Не могу прислониться ухом к двери, чтобы подслушать, и подсмотреть. Пройдя мимо бассейна, стучусь два раза в кабинет. Возможно, мое сознание играет со мной, но я чувствую взгляд Маркуса сквозь стену. Тот самый, пронзительный, загадочный, заставляющий меня нервничать и покрываться мурашками.
– Маркус, ты здесь? – в ответ лишь молчание. Прислушиваюсь – кажется, скрипнуло кресло. – Прости, что отвлекаю. Ты не хочешь съездить в город до гроз? Я бы хотела сходить в книжный.
Стучусь еще раз и окликаю мужчину.
– Я занят, – раздается недовольный голос Маркуса. – Ключи от пикапа в шкафчике в коридоре, если ты, конечно, умеешь водить.
Открываю рот, собираясь возмутиться, но сдерживаюсь и ухожу в свою спальню. Рассекаю комнату много раз, пытаясь успокоиться. Опять он отнесся ко мне как к неумелой кукле. Водить я умею и поеду одна в Джексон, перед этим наконец приведу себя в порядок. Половина моих вещей все еще находится в чемодане, чтобы в случае того, что Маркус вышвырнет меня отсюда, я могла бы быстро собраться. На улице слякоть и больше нет льда, поэтому достаю пару кожаных полуботинок на небольших устойчивых каблуках, которые надену вместо тех ужасных ботинок. Также прихватываю пальто, свободные голубые джинсы, бежевый вязаный кардиган, майку в тон и косметичку. Как же я соскучилась по макияжу! В ванной есть большое зеркало, там я и решаю накраситься, включив мой любимый плейлист. Пританцовывая, возвращаю лицу свежий вид. Тональный крем и консиллер выравнивают тон лица и скрывают синяки под глазами, закрепляю все пудрой, добавляю румяна, скульптор и хайлайтер – уже выгляжу, как здоровый человек. Причесываю прозрачным гелем густые брови с изгибом, подчеркиваю глазами холодными коричневыми тенями и тушью. Волосы распускаю и выпрямляю небольшой плойкой, привезенной из Лондона. Помада и парфюм волос утюжком служат последним штрихом.
Довольная смотрюсь в зеркало и улыбаюсь, двигая бедрами в такт играющей из динамиков телефона песни. Но мой танец прерывается из-за звонка в дверь. Вырубаю музыку и иду к входной двери, на придомовой дорожке стоит красивая женщина с рыжими огненными волосами, ниспадающими на плечи мелкими кудрями. На вид она немного младше Маркуса. По стилю она его полный близнец: кожаная косуха, джинсы, высокие ботинки на шнуровке. Для такой погоды незнакомка слишком легко одета: куртка расстегнута, майка короткая и показывает проколотый пупок и татуировку в виде бабочки. При этом черты лица нежные и мягкие с большими серыми глазами, женщина миниатюрная, хотя не похожа на безобидную малышку. Думаю, она сможет задать любому мужчине трепку. Незнакомка замечает меня и с интересом рассматривает меня, когда я открываю дверь.
– Привет, – здоровается она, махнув рукой. – Ты Мередит, да?
Я киваю.
– Впустишь меня? – на ее лице появляется добрая улыбка. От нее исходит невероятно теплая энергетика, я ее не знаю, но почему-то верю, что она хороший человек. Невольно мне тоже захотелось улыбнуться.
– Да, конечно, – я отхожу и шире распахиваю дверь. – Вы к Маркусу?
– Ты, – поправляет она меня, по-хозяйски проходит внутрь, снимает с себя куртку и вешает на крючок. – Типа того. Я Лу, кстати.
Лу протягивает мне руку, и я пожимаю ее. Мое имя ей уже известно, значит, Маркус рассказал ей – возможно, и другим знакомым – о моем приезде. Интересно, кто она ему? Возлюбленная? Друг? Не родственница так точно.
– Очень приятно, – вежливо говорю я. – Маркус в кабинете работает и не открывает мне.
Вторая часть предложения вырывается сама, и я тут же захлопываю рот. Лу поджимает губы и спрашивает:
– Ты куда-то собираешься?
– Хочу в город съездить, – говорю я. – Поискать книжный и перекусить.
– Самый большой выбор книг в магазине у Ларри Гренсона на пятой улице, а поесть лучше зайди в «Три брата», – советует Лу.
Она проходит на кухню, чтобы вымыть руки, по пути рассказывает, как добраться до ранее упомянутых мест и до красивого парка. Лу намного разговорчивее, чем Маркус, и с большим воодушевлением все подробно объясняет. У женщины непривычно низкий голос – должно быть, она курит. От ее одежды пахнет маслом и алкоголем, на майке красуется эмблема бара «У Лу». Возможно, женщина владеет баром или кафе. Она может с легкостью справиться с такой работой благодаря бойкости, заметной невооруженным глазом.
– Хорошей прогулки, – Лу салютует мне и поднимается наверх.
Я ненадолго задерживаюсь на кухне, вслушиваясь в происходящее на втором этаже. После тихого приветствия возвращаюсь в ванную, чтобы закончить сборы. Музыку не включаю, дабы не упустить ни один шорох. Все-таки надеюсь, что Лу его друг, она мне понравилась с первого взгляда, а такое случается редко. Просто от одной мысли, что они вместе, мне становится не по себе, в животе будто все органы выворачиваются наизнанку. Ощущение не из самых приятных. Надеваю золотые серьги-кольца и массивную цепь с толстыми звеньями, накидываю пальто на плечи, в коридоре нахожу ключи от пикапа, наклоняюсь, чтобы застегнуть обувь, но в дверь опять звонят.
Сегодня что, день гостей?
Перед дверью стоит девушка, похожая на Лу, как две капли воды. Только глаза не серые, а синие. Небольшие щечки делают лицо умилительным, но ни в коем случае не портят общую картину. Она одета в облегающие джинсы и короткую куртку с шапочкой, из-под которой выбиваются рыжие выпрямленные пряди. Вторая незнакомка, пришедшая к Маркусу за полчаса, выглядит недовольной и, увидев меня, демонстративно барабанит по двери. Я открываю ей. Дежавю какое-то. Она слишком взрослая, чтобы быть дочерью Лу, так что смею предположить, что она ее сестра.
– Лу давно приехала? – яростно спрашивает девушка и врывается, оттолкнув меня. – Эта дрянь забрала мои ключи от дома, и мне пришлось… стоп! – она замирает и на пятках разворачивается ко мне лицом. – А кто ты? Девушка Кайла или Маркуса?
Она ниже меня на полголовы, но грозное выражение лица немного пугает. Вместе с тем мне уже надоедает, как сегодня все себя ведут.
– Я… – выдыхаю, успокаиваясь. – Я ничья девушка. Я временно живу с Маркусом, он был другом моих родителей.
Хотя с такими друзьями и враги не нужны.
– История должна быть интересной, если Маркус пустил к себе в дом кого-то из прошлого, – девушка хмыкает, складывает руки на груди, осматривая меня с ног до головы, и почему-то закатывает глаза, увидев мои аксессуары. – Я Лекси, сестра Лу.
– Мередит.
Мое предположение оказалось верным. Лекси кивает в сторону лестницы и больше утвердительно, чем вопросительно, произносит:
– Они снова трахаются?
Желчь подкатывает к горлу, и Лу больше не так сильно симпатизирует мне. Знаю, что у Маркуса свои потребности, да и я сама видела одну из его женщин, но последние недели я даже не вспоминала о ней. Меня тошнит от одной мысли, что он ласкает кого-то.
О Боже… Это ревность? Нет, я не могу его ревновать. Маркус мне никто, я ему никто, обуза.
– Я не знаю, – уставившись в пустоту, отвечаю я и крепче сжимаю связку ключей. – Можешь, наверное, подождать сестру здесь. На столе есть печенье, если захочешь выпить чай. Я поеду в город.
Не успеваю выйти на улицу, потому что Лекси хватает меня за руку, тормозя. Я вопросительно поднимаю бровь, девушка улыбается и теперь выглядит не пугающей, а вполне милой и доброй.
– Не возражаешь, если я присоединюсь? Я отвезу тебя, куда угодно, – Лекси указывает носом на старенький красный форд, стоящий возле пикапа и шевроле Лу, отпускает меня, переступив с ноги на ногу. – Вдруг они решат продолжить в гостиной и не заметят меня.
Девушка корчит гримасу, будто ее вот-вот вывернет. Понимаю, что это шутка, но мне почему-то становится не весело, а грустно.
***
Мы заходим в «Три брата» с тяжелыми пакетами с книгами. Кафе небольшое, похоже на охотничью сторожку. Мы занимаем единственный свободный столик возле окна. Лекси тоже любит читать, поэтому мы вместе закупились литературой. Я взяла художественные романы, а она – учебники для подготовки к экзаменам. Лекси заканчивает старшую школу и осенью пойдет в университет, у нее большие шансы, потому что у нее много дипломов с национальных конкурсов и отличные оценки. Ее мечта – Колумбийский, так как девушка прожила всю жизнь в маленьком городке и хотела уехать в Нью-Йорк. За три часа прогулки по городу мы обошли много магазинов и взяли немного одежды. Я купила фирменные кепки с гербом Вайоминга, новый купальник – тот, что подарил Маркус, был ужасным и куда-то делся после моего падения – и черное платье, первое в моем гардеробе, которое не стоит, как чей-то автомобиль. Оно сделано из трикотажа, с длинными рукавами, облегающее в нужных местах и с треугольным вырезом. Конечно, через месяц в нем будет уже жарко, но сейчас оно было мне необходимо.
– Советую фирменный салат, бургеры и вишневый пирог, но вообще здесь все очень вкусно, – Лекси облизывается, листая небольшое меню. – Я голодная, как волк! Что ты будешь?
– Салат звучит отлично, – улыбаюсь я.
Мы делаем заказ и продолжаем разговаривать. В отличие от меня Лекси та еще болтушка, за несколько часов она успела рассказать мне всю свою биографию. Начиная с того, что ее родители сплавили ее сестре шесть лет назад, а сами уехали путешествовать по Европе, заканчивая отношениями Маркуса и Лу. Когда-то они встречались, но быстро разбежались из-за незрелости и остались друзьями с привилегиями. Лекси оказалась очень приятным собеседником, мы уже обменялись номерами и договорились вместе позаниматься. Девушка собирается поступать на факультет бизнеса, а по этой дисциплине у меня отлично. Я тоже не особо держу язык за зубами – кроме подробностей смертей родителей и бабушки с дедушкой – и объясняю, как меня занесло в их «Богом забытое место», как выразилась Лекси.
– Мало, что знаю о Маркусе, хотя и знаю его много лет, – обмакнув луковое кольцо в сырный соус, говорит она. – Но точно ему хорошо досталось, ты видела сколько шрамов под татуировками? В детстве спрашивала, откуда они, но Маркус отвечал, что дрался с драконами. – Лекси фыркает. – Мне было шесть, и я поверила, а потом стеснялась спросить. Конечно, сейчас я бы хотела рассмотреть не только его шрамы, но и нечто более интересное и мужское, если ты понимаешь, о чем я.
