- Конечно, - кивнула ведьма.
Лика провела рукой по световым курчавым волосам сына.
- Я хочу упростить его жизнь, насколько это возможно, чтобы он не повторял моих ошибок. Обезопасить его от всего плохого. Я где-то слышала, что важно рассказывать детям хорошие истории, растить их в добре. Поэтому, чем раньше он начнёт понимать слова и научится разговаривать, тем лучше. Мы с Максом будем рассказывать ему перед сном сказки со счастливым концом и петь нежные колыбельные.
- А разве есть другие? – удивилась Дина.
- В моём детстве всё было построено на зле, - жёстко произнесла вампирша, погрузившись в неприятные воспоминания. – И даже колыбельные были кровавыми.
- Я сожалею об этом, - Дина, взяв на руки Алису, подошла к подруге и сочувственно стиснула её руку. – Ты ведь знаешь, что твой ребёнок будет расти совсем в другой атмосфере. Вот увидишь: он станет ангелом!
Макс и Лика тихо рассмеялись. Ведьма приободрилась: было приятно увидеть подругу хотя бы слегка повеселевшей.
- Бу! – Джек протянул маленькие ручонки к книге, до которой не мог достать.
Вампирша с помощью своей силы приблизила книжку поближе к сыну, чтобы он мог видеть картинки.
- Смотри, Джеки! Мой маленький! Это кто — киса?
Джек широко зевнул и потёр кулочками глаза.
- Ох, Дина, давай поговорим позже, ладно? - прошептала Лика. - Похоже, наша кроха захотела баиньки – давно пора!
Ведьма, подавив зевоту, согласно кивнула:
- Конечно. Без проблем.
- А чем тыбудешь заниматься? – спросил Макс, ставя детскую книжку на место в шкаф.
- Прежде всего позвоню бывшему. Узнаю, что он хотел мне сказать утром, - недовольно пробурчала Дина.
Вампирша сделала удивлённые глаза:
- Мне показалось, или на прошлой неделе ты пообещала наслать на него порчу?
- Я сказала это в сердцах! Порча и всё такое — крайняя мера, и я её никогда не использовала. Да и потом, не уверена, что мне это под силу сделать, - грустно покачала головой ведьма, еле заметно вздыхая, словно с сожалением. – Знаете, в последнее время я только и делала, что избегала встречи с ним, но ведь я ведь не могу скрываться от Лероя все свои оставшиеся девять… я хотела сказать, восемь жизней! Давным-давно пора поставить точку между нами и, наконец-то, развестись.
- Тогда удачи тебе, - сказала Лика, передавая малыша на руки отцу. - А мы пока уложим Джека спать.
Дина позвонила Лерою, но включился автоответчик. Она не стала оставлять сообщения.
Вернувшись к софе, ведьма прилегла, вытянув перед собой длиннющие ноги. К ней тут же запрыгнул Базилио и удобно устроился на её груди, свернувшись комочком. Она рассеянно гладила его по шелковистой спинке и размышляла.
Их семейный бюджет складывался из хорошей зарплаты помощника частного адвоката (им работала Дина) и жалованья хранителя ведьм, которого было достаточно для содержания просторного дома, в котором они комфортно проживали вчетвером. Общей суммы хватало не только на оплату счетов, но и даже на небольшое инвестирование в антиквариат и откладывание на «чёрный день». Инициатором последнего была запасливая Лика, выполняющая роль безработной домохозяйки, что не мешало ей, однако, считать себя главой семейства, а потому именно она была сосредоточена на финансовой стабильности всей стаи. Порой вампирша принимала строгие решения, как будто вернулась в свои худшие времена, полные лишений — до того, как встретила Дину и Макса.
В последнее время ведьме всё сильней хотелось куда-нибудь уехать, подальше и надолго, например, на Боа, как только она добьётся развода — так или иначе, и отправиться в небольшой отпуск, позвав с собой домочадцев.
Но эту идею Дина пока держала втайне: чтобы свести на нет извечный аргумент Лики, что они не могут позволить себе дорогостоящий отдых в виде островного путешествия.
А потому ведьма с недавних пор взяла дополнительную нагрузку на работе, чтобы покрыть расходы на отпуск. И Дина, уже совсем близкая к своей цели, намеревалась непременно завести разговор о своей задумке - но чуть позже, когда уснёт Джек, и Лика сможет сосредоточиться.
Глава 4.
«Иногда один из самых главных уроков, который мы должны усвоить, — это просто уметь отпустить прошлое.»
Майкл Ньютон, «Путешествие души»
«В моей душе пустота. И единственное, что осталось — это моя злая сущность.».
Накинув на плечи лёгкую узорчатую шаль, вампирша, прихватив свой старый дневник, присела на низенькую лавочку в небольшом саду возле дома.
В саду росли самые экзотические растения, привезённые с разных уголков нашего необъятного мира. Все они имели яркий окрас, и только роскошный куст чёрных роз выделялся среди всех остальных. О причине его недавнего появления было слишком больно вспоминать...
Лика открыла дневник и принялась его читать. Она давно в нём ничего не писала.
Ей попалась на глаза запись, датированная три года назад: «У меня никогда не будет ребёнка. Никогда! Я не услышу в доме ни детского крика, ни смеха, ни плача — такого родного, словно своего собственного. Никто не назовёт меня мамой. Ни разу. Никто не станет моим продолжением и, когда я исчезну — тем или иным способом, моё тело истлеет и превратится в пепел, на Земле не останется второй, лучше версии меня, моей достойной замены, в чьих жилах текла бы моя вампирская кровь.
Для меня время упущено навечно — ведь вампиры живут вечность. От безысходности по моим холодным щекам текут тёплые и такие мягкие слёзы, словно маленький пухленький пальчик нежно, успокаивающе гладит меня по коже, но сладкие иллюзии быстро исчезают, и я понимаю, что всё это время была одна. Мне одиноко, и так будет всегда…».
Июльский слабый ветерок играл с её длинными волосами. Вампирша дочитала последнюю строчку, захлопнула записи и с непроницаемым лицом уставилась на куст чёрных роз, вдыхая немного резкий терпкий запах, исходящий от них. Под этим кустом был закопан нерождённый ею ребёнок.
Дина, найдя названную сестрицу за этим занятием, лишь мысленно вздохнула: сгорбленная фигурка подруги вызывала жалость.
Ведьма не раз задавалась вопросам: правильно ли они с Максом поступили, когда позволили посадить Лике этот куст возле дома? Может быть, это была серьёзная ошибка? Но, с другой стороны, разве кому-то можно запретить скорбеть?
- Тебе плохо? – тихонько произнесла Дина, осторожно дотронувшись до плеча подруги.
- Да! – немного раздражённо выдохнула вампирша, нервно передёрнув плечами, отчего ведьме пришлось убрать руку. – Похоже, у меня серьёзные проблемы с телепатическими силами – я отвлеклась на раздумья и не услышала твоего приближения.
- Ты перестала слышать мои мысли? – спросила Дина, в ужасе округлив разноцветные глаза.
- Когда только сама этого захочу, - процедила сквозь стиснутые зубы Лика. Она сильно хмурилась и кусала нижнюю губу.
- Дорогая, может… - ведьма медлила. Она могла легко говорить с подругой на любые темы – словно с родной сестрой, но не об этом кусте роз.
- Даже не продолжай! – вскрикнула вампирша, резко поднимаясь с места. – Розы останутся здесь, и точка.
- Но даже ты не можешь отрицать, что их присутствие здесь, в твоём чудесном саду, угнетает всех нас. Особенно тебя, - Дина выставила перед собой руки, словно наперёд защищаясь от нападок Лики, которая испепеляла её грозным взглядом. – Ты устала, выбилась из сил, и нам с Максом больно на тебя смотреть! Не лучше ли нам - ну, знаешь… Не пора ли нам убрать этот куст? Думаю, это была не очень хорошая идея – посадить его.
- Что ты хочешь этим сказать? – Лике не планировала вступать в спор, но ей захотелось всё выяснить раз и навсегда. – И о чём это вы там шушукаетесь с Максом за моей спиной, пока я в одиночестве страдаю?
Ведьме было до слёз обидно слышать подобный несправедливый выпад от названной сестры, и она даже подумала вернуться в дом, дабы избежать скандала. Но это было бы нечестно по отношению к Лике, да и к самой себе - тоже: невозможно вечно бегать от проблем. Кто-то должен был начать этот неприятный разговор. Что ж, пусть это будет она.
- Как ты можешь так говорить! Мы ни о чём не шушукаемся, что б ты знала. А Макс пережил не меньшую трагедию - ты сама прекрасно видела, как это на нём отразилось. Но теперь самое время отвлечься от грызущей внутри тебя боли, Лика! Как мне тебя убедить в этом? Эти розы – ежедневное, изнуряющее тебя напоминание о твоей утрате. Но так не может больше продолжаться: ты нужна нам, Лика! Всем троим.
С минуту вампирша безмолвно стояла, опустив сжатые в кулаки руки. Сделав глубокий вдох, словно перед глубоким прыжком в воду, она со слезой в голосе очень тихо ответила:
- Я не могу выкопать этот куст и выбросить его, словно мусор - ведь под ним похоронен мой ребёнок. Там лежит моя дочь, которую я хотела назвать твоим именем. Ты когда-то спасла меня, Дина, и мне казалось, что наша дружба – самое важное событие, произошедшее со мной после ухода из клана. Я думала, что ты понимаешь меня – даже лучше, чем Макс. И когда у меня случился выкидыш, я верила в твою поддержку, но теперь я вижу, что никто меня не понимает. Мне нужны эти розы! Я хочу чувствовать их терпкий запах, хочу смотреть на молодые распустившие лепестки, нежно ласкаемые ветром - только так я могу чувствовать её присутствие. Этот куст - своеобразный памятник дочке, и я никогда не перестану ухаживать за ним! Ты задаёшься вопросом, больно ли мне на него смотреть каждый день? Перестала бы я так часто вспоминать свою девочку, не будь его здесь? Возможно… Но не розы опустошают меня, а жуткая усталость от ощущения, что меня, как зверя, загнали в угол, и так – день за днём. Чтобы я не нападала на людей, мы перебрались в эту глушь, где очень мало соседей – и то они далеко. Я хочу, чтобы меня приняли такой, какая я есть - вампиром, но вы пытаетесь меня переделать, завалив с головой домашними делами.
- Но, Лика, дорогая, ты сама приняла такое решение. Ты захотела семью, и тебе пришлось выбрать: мы или вампиризм.
- Да, конечно, я выбрала и не пожалела об этом. Но, знаешь, когда я поняла, что никогда не смогу переделать свою сущность, мне пришлось просто принять это… Но боль от воспоминаний остаётся - ведь она хочет, чтобы её чувствовали, так ведь?
Дина бессильно закатила глаза и печально покачала головой:
- Ты ведь знаешь, что именно я хотела сказать.
- Да: что ты меня любишь и беспокоишься обо мне, - неожиданно мягко отозвалась вампирша, смахивая слезу. – Но я не могу избавиться от роз, просто не могу. Разрешите мне хоть оставить их!
Всхлипывая, подруги тепло обнялись, поглаживая друг друга по спинам, успокаивая и мирясь одновременно.
- Я обещаю, что буду реже здесь находиться, если вас с Максом это так беспокоит. Как ты считаешь?
- Начни хотя бы с малого: перестань ходить сюда каждый день. Может быть, однажды произойдёт чудо, и ты услышишь меня!
Дина уткнулась в плечо Лики, отчего её слова прозвучали слегка неразборчиво.
Вампирша вздохнула, высвобождаясь из объятий, и попыталась сквозь слёзы улыбнуться:
- Я тебе завидую, Дина! Правда. Ты всегда была хорошей... И у тебя не бывает метаний то в одну, то в другую сторону. Добро стабильно.
- Всё наладится, и твоя депрессия уйдёт.
- Спасибо, - шмыгнула носом Лика. - А хочешь, я заварю успокоительный травяной чай со свежими цветками из нашего сада? Или сварю чего-нибудь покрепче? Кажется, что ещё чуть-чуть, и я сорвусь и отправлюсь охотиться на заблудших в лесу глупых людишек!
Дина, слегка поменявшись в лице, оглянулась на глухую стену леса за своей спиной:
- Боюсь, дорогая, ты не можешь позволить себе такой роскоши.
Глава 5.
На следующее утро Дина осторожно поднималась по лестнице, медленно перебирая ногами и крепко держась за резные перила, чувствуя, как слегка кружится голова после вчерашнего падения.
Девушка думала о том, что с недавних пор временную работу помощника у знаменитого в городе адвоката, карьеру которого можно было с уверенностью назвать успешной, ей удивительным образом пришлось совмещать с обязанностями довольно-таки могущественной ведьмы.
То там, то сям требовалась её помощь людям – будь это решение правовых дел или утрясание магических неурядиц. Кажется, это было её призванием, судьбой, но, к сожалению, совмещать две обязанности – быть помощником адвоката и ведьмой, оказалась намного сложнее, чем она могла себе представить.
Однако проблемой номер один с недавних пор являлся для неё никто иной, как когда-то горячо любимый муж, бракоразводный процесс с которым слишком уж затянулся.
Чрезмерная эмоциональность мешала Дине сохранять ясную голову, и у неё постоянно путались мысли - особенно после ночного разговора с Лероем по телефону.
«Поверить не могу: этот идиот мне угрожал, обещая, что, если я не заберу заявление о разводе, он поговорит с моим начальником – его другом, и тот меня уволит! И это после всего, что я пережила вчера. Посмотрела бы я на него, если б он потерял одну из своих жизней! Напыщенный индюк! Ненавижу!» - яростно подумала ведьма.
Дина наконец-то поднялась на мансарду, уставленную антикварными предметами. Она поставила плетёную корзинку с гортензиями и чашку чая на деревянный стол у решётчатого окна.
Это были те же гортензии и чашка, которые ведьма не удержала в руках при кошачьем «нападении».
Хорошо, что с помощью волшебства Максу удалось спасти и новое растение для сада Лики, и любимую кружку Дины.
«Скоро всё изменится», - продолжала беседовать сама с собой девушка, ставя на плиту колдовской котёл. – «Для таких случаев у меня где-то припасено особое зелье…».
Нетерпеливо сдув прядь волос с лица, она прикрыла глаза, чтобы настроиться и очистить мысли. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, Дина начала вслух перечислять ингредиенты, добавляя их в котёл:
- В кипящую розовую воду добавляем свою каплю крови, бросаем в эту смесь семь соцветий гортензии, медленно помешивая против часовой стрелки тринадцать раз. Варим зелье на медленном огне в течение получаса. После чего добавляем пять сушёных лепестков ромашки. Так… Настаиваем день.
Ведьма прикрыла разные глаза и с довольной ухмылкой на лице торжественно произнесла:
- И остаётся дело за малым: опаиваем любимого.
Глава 6.
«Наш мир – всего лишь гостиница, сооружённая на пути к небесам.»
Александр Дюма, «Луиза Сан-Феличе»
Этой ночью сон навещал другие кровати в их доме.
Лика с лёгкой завистью слушала, как на верхнем этаже сладко похрапывает Дина. Сама же вампирша уже как третий час не могла уснуть.
«Похоже, бесполезно даже пытаться. И что же делать в два часа ночи? Раньше в это время я бы вовсю охотилась, но теперь всё изменилось. Даже я сама!».
Лика поцеловала в лоб ангельски-мирно спящего рядом мужа, который, в отличие от неё, никогда не ворочался в кровати от беспокойства, не был преследован кровавыми кошмарами и не терзался муками совести из-за воспоминаний о прошлом, заполняющими каждый раз уши криками ужаса её многочисленных жертв.
Вампирша не удержалась и осторожно пригладила смешной хохолок на курчавой шевелюре любимого и, вновь нежно поцеловав Макса, взяла с себя обещание почаще дарить ему ласку.
Наконец, она неслышно выпорхнула из постели.
«Словно летучая мышь», - хохотнула про себя вампирша. У неё определённо было особое чувство юмора.
«Как же хочется обратиться, аж клыки чешутся!».
Малютка Джеки спал так же спокойно, как и его папаня. Даже позу и мимику перенял.
«Надеюсь, что и во всём остальном он возьмёт пример с отца. Хоть бы так и было!».
Улыбнувшись малышу и поправив его одеялко с нелепыми, но милыми медвежатами, Лика в нерешительности замерла посреди комнаты: ещё ни разу она не оставляла своего ребёнка без присмотра.
С содроганием вампирша вспомнила, что случилось в её самую страшную ночь: мать оставила спящую дочь одну и больше не вернулась.
А потом в дом ворвались вооружённые деревянными колами и святой водой люди, жаждущие в отместку — теперь их, вампиров, крови.
В ту дождливую сонную ночь, неожиданно растревоженную криками невероятного ужаса и нестерпимой боли, было пролито много крови — целые реки…
На тот момент Лика была невинна и не заслужила того, что с ней сделали варвары; в семилетнем возрасте она не успела убить ни одного человека.
К сожалению, ей не удалось спастись бегством: способность превращаться в летучую мышь ещё спала в ней.
Оставшись одна, беззащитная девочка оказалась совершенно беспомощной и напуганной, на помощь.
