Наверное, это моя вина, подумала я: ходила вчера в «библиотеку» через балкон и не закрыла дверь — с балкона есть вход в комнату, где хранятся книги, да и много ещё чего хранится.
Но всё обошлось, ничего пометить рыжий диверсант не успел.
В Солнечном на подходе к дому я приметила мужичка, кормившего собаку, и пристала к нему с просьбой помочь мне опознать мой сарай. В конце обхода всех сараев была-таки нами идентифицирована пресловутая «пятая дверь».
Ключ, который мог бы, теоретически, подойти к замку, висящему на двери, у меня был, но вращаться не захотел. Это неудивительно — прошло несколько зим. Да хоть бы и одна — этого достаточно, чтобы простенький замок вышел из строя. Рачительные хозяева здесь обыкновенно надевают от дождя и снега на свои замки защитную пластиковую бутылку.
Заглянула внутрь через щель в двери, увидела пару больших бочек и ещё какой-то хлам, хорошо освещённый солнцем через худую крышу. Придётся этим хозяйством когда-то серьёзно заняться. А пока не стала даже сбивать старый замок и вешать новый.
Переодеваясь в огород, поняла, что визитка Приходько потерялась, где-то выпала из кармана. Расстроилась.
Визит-центр природного парка «Вулканы Камчатки» на улице Ленина после ремонта, возможно, стал краше, но я, по крайней моей невнимательности, не нашла десяти отличий. Мне и прошлым летом здесь нравилось.
Вообще я пришла сюда не обновления инспектировать, а на нейрофитнес: расстановки «Я смотрю на себя», «Мозг и я», «Мозг и Бог» и прочие духовные практики от Ирины Годуновой.
Не очень поняла, как это всё работает, но в целом мне понравилось. Задаёшь вопрос, закрываешь глаза и двигаешься, куда тело ведёт. Ответ очевиден.
Было на занятии человек семь, все женщины.
На обратном пути, на тропинке визитка Приходько нашлась.
Инфраструктура
29 июня, четверг
Снова пекло.
Мая Петровна попотчевала меня ухой из чавычи с черемшой, я заказала ей к зиме малахай из старого бабушкиного норкового капора, который нашла дома, и мы пошли на почту, чтобы узнать, как в отсутствие действующего отделения Сбербанка заплатить проценты по кредиту. Банк закрыт на двухмесячный ремонт. У меня-то автоплатеж, а у Маи Петровны нет. И придётся ей ехать в Анавгай, село соседнее.
— Это что же, почта? — бестактно спросила я с порога, обомлев.
— Да, а что? — с вызовом поинтересовались две женщины за прилавком.
— Да ничего, если б я знала, что в Эссо такая почта, я бы не ходила по магазинам…
Пока женщины безуспешно пытались помочь Мае Петровне с квитанцией, я разглядывала ассортимент представленной на почте продукции. Не хватало только овощей.
Напротив почты — «Мои документы». Зашли туда узнать, как можно уехать в Анавгай. Сказали, от магазина «Заря» в полдень стартует газелька. Вроде бы.
В фойе — небольшая картинная галерея.
Набравшись храбрости, заглянула в свой подпол.
Подполье.
В принципе, в нём можно жить и прятать пару-тройку партизан.
Есть даже некоторое количество заготовок, три литровые банки с чем-то вроде лечо и трёхлитровая с компотом из жимолости. Или голубики. Оставила на чёрный день.
Запасы посуды и столовых приборов.
Гранёных стаканов штук двадцать.
Хорошо. Прохладно. Свет зажигается.
Неожиданно прекрасно.
Спортивные увеселения
В вотсап-чате увидела, что продают велосипед за четыре рубля, написала, договорилась о времени визита на улицу Ягодную через три часа. Пошла купаться.
Ямка у реки отделилась почти уже от русла Уксичана, но ещё не совсем, холодная и горячая вода смешалась в заводи до плюс-минус +30°С, в ней можно комфортно купаться. Ну как купаться — сидеть в воде по пояс, лежать или ходить по дну на руках.
Народу никого, я разоблачаюсь и кладу свой хитон на траву рядом, в надежде, что успею его быстро накинуть в случае появления на горизонте людей. Развлекаюсь перекидыванием камешков со дна в речку.
Люди, как вы догадались, появляются внезапно.
Это учительница-морж, её гость из П-К Алексей и мальчик Сева — кажется, мой сосед со второго этажа.
Мужчины смущенно скрываются в домике-купальне, а соседка действительно ныряет в ледяной Уксичан. Предлагает мне присоединиться, рассказывает, как это бодрит и согревает, но я не готова, нет.
Не уверена, что когда-нибудь смогу.
Возвращаемся вместе. На полпути сворачиваем к деревянной беседке для пикников и под руководством нашей спутницы делаем упражнения на растяжку.
Хорошие у меня соседи, спортивные.
От Солнечного до Ягодной по улице Нагорной неторопливой ходьбы час, это ровно противоположный край села. А если фотографировать всё по пути, и того больше. По этой улице я ещё не ходила, поэтому мне интересно всё: детсад «Брусничка», пожарная часть, дома новые и дома под снос, лестница какая-то длинная, непонятного пока назначения…
И наконец вот он, мой старый новый конь педальный! Привет!
Задних тормозов и багажников у нас нет, потому так недорого. Всё остальное в порядке. Главное отвыкнуть от детской привычки тормозить, подавая педаль назад. Но это дело практики.
Какой же кайф мчаться по селу на велике! Вот оно, счастье!
Марина внезапно вспоминает, как уронила лет сорок назад на ногу стол.
— Уж и забыла, а нога-то болит… Однокурсница в Кунгуре на мою гитару села и раздавила её. Я с досады-то схватилась за стол, да себе же на ногу шваркнула. И на гитаре не играла с тех пор. Но если Юра починит, то буду вспоминать. Играла же неплохо когда-то…
Ключи
Осознавать и плакать.
Через Козыревск туда
30 июня, пятница
Машина из администрации КСП (Ключевское сельское поселение, а не то, что все любители авторской песни подумали) приезжает к моему дому ровно в 11. Двое крепко сбитых мужчин на огромном чёрном внедорожнике увозят меня в пыльную даль.
— А что, можно ли купить оленины у вас в Эссо? Наш глава хочет ко дню поселения.
— Вот не думаю. В магазинах точно нет. В декабре бывает, говорят. Если только у частных лиц. Вот недавно кто-то в поселковом чате просил килограмм, столичным гостям на пельмени…
— Ты смотри, Коль, что делают, а! Асфальт красят! Во дают!
На мосту через ручей Убойный и впрямь чем-то чёрным мажут дорожное покрытие. Дорога от моста до моста гравийная, а мосты заасфальтированы. Битумом их мажут, или что… А зачем?
Заезжаем в Козыревск за каким-то интересом, стоим у автобусной остановки, ждём. Раскалённую машину тут же облепляют слепни, и до ветру совсем не хочется выходить. Один из богатырей моих быстро выходит, скоро возвращается с тремя порциями мороженого, угощает меня и товарища за рулем. Едем дальше.
Около трёх часов дня меня уже выгружают у дома организаторов фестиваля — Светланы и Анатолия Калякиных. Улица Сплавная, 15. Я, конечно, читаю «Славная», и мне уже хорошо.
Дом тонет в цветах, каждый метр участка чем-то засажен — то ли мне так везёт, то ли на Камчатке все селяне борются за звание образцового хозяйства.
Осматриваемся
Знакомимся, пьём кофе и едем на центральную площадь встречать гостей — первый бардовский десант из Города: Аллу, Ангелину (помните, я говорила, что мы ещё встретим дочь Сергея?) и Виктора. Заселяемся в гостиницу «Светлана» и возвращаемся к Калякиным обедать.
После сытного обеда идём на место, где завтра будет фестиваль: минут пятнадцать пешком по шоссе до реки Камчатки — Уйкоаль — Большой реки по-ительменски.
Здесь уже хорошо видны следы весеннего пеплопада — по обочинам лежат сугробы белёсого пепла. В апреле Шивелуч, извергаясь, засыпал посёлок на двадцать сантиметров.
— День внезапно превратился в ночь, примерно на сутки. Ну а мы работали, куда деваться-то, — говорит Анатолий. — Женщинам велели дома сидеть, а сами пошли.
На фестивальной поляне у пристани пепла местами по щиколотку, как песка на пляже. Алла отправляет тем, кто приедет завтра, фото своих запыленных туфель с пожеланием конструктивно подойти к выбору обуви.
Ещё на поляне есть настил сцены, скамейки, беседки, балаган, деревянные скульптуры, стенды, за забором часовня и при ней туалет деревянный. Очевидно, здесь проводят все поселковые праздники, когда погода позволяет.
Пристань отгорожена от посягательств волчатником, типа утонете — мы вас предупреждали, но всем на него наплевать, лезут и лезут, и в воду мутную глядят. Течение в Камчатке быстрое, вода ещё большая, поздняя весна же. Можно бесконечно глядеть на бегущую воду, но столько надо нового увидеть!
Кстати сказать, горизонт ясен и сопки открыты, как здесь говорят. Позже я узнаю, что это не такая уж частая история.
По дороге к реке мы наблюдаем во всей красе Шивелуч с пепельным шлейфом — от жары пепел высох и снова летит, влекомый ветром. Слава богу, не в нашу сторону.
Повернувшись к Камчатке спиной, видим Ключевскую1. Впрочем, её здесь видно отовсюду, до неё всего тридцать километров, а росту в ней почти пять.
Залезаем на смотровую площадку на пригорке у русла Старой Камчатки, рассматриваем окрестности в увеличительный прибор, установленный здесь для развлечения туристов, фотографируемся с надписью «я сердце Ключи» и с чувством выполненного турист-гостевого минимума возвращаемся ужинать.
Вот интересно, кто первым придумал эти «сердца» везде устанавливать?
К ужину подъезжают из Милькова народники — Лариса и Володя, вместе с ними, или как-то параллельно — Дима и Вика из П-К.
В сумерках подтягиваются два Николая — местные офицеры.
За столом становится людно. Едим, поём, знакомимся.
Стол накрыт во дворе, под лёгкой пластиковой крышей. На столе несколько видов рыбы, шашлык, овощи, и еда не кончается, наоборот, её как будто становится всё больше. Напитки разнообразны: и пиво есть, и морс, но почти никто не пьёт спиртного, и это тоже нравится мне.
Гитара ходит по кругу, через пару кругов становится уже темно и прохладно, и мы уползаем в гостиницу, спать.
Фестиваль же завтра!
На пепелищах
1 июля, суббота
Утром из гостиницы иду дорогой длинною, петляя по селу, чтобы получше его рассмотреть. В ожидании начала фестиваля знакомлюсь с посёлком, растениями.
Как и все уже виденные мною камчатские поселения, Ключи эклектичны. А благодаря пеплопаду и слегка апокалиптичны.
Окончательно накрывает от чёрного песка в песочнице на фоне светло-серого, почти белого всего вокруг.
На подходе к нашему цветущему саду специально сворачиваю в заброшенную военную часть, люблю развалины. Сначала боюсь, что на меня выскочит медведь или злая собака, но потом забываю вовсе об их существовании, будучи увлечена руинами советского периода.
Пепел везде и проникает всюду, но растения побеждают, пробиваются. Вчера зацвёл шиповник, сразу весь, и так мне запомнятся Ключи, как розовое на белом.
А ещё зацвёл хрен. Он раньше никогда тут, говорят, не цвёл толком, а в этом году — буйным цветом. Ходим ржём, придумываем слоганы для линии косметической грязи.
Организаторы милые, участники хорошие, особенно народники. С утра уже я успела немного пополоть первым баклажаны, а со вторыми пораспеваться, топая ногами и размахивая руками. Утомившись, валялась на лавке у стола после пытки рыбой обеда.
Слушала разговоры. Запомнились две фразы: «Надо как-то сдерживаться» и «осознавать и плакать». Последняя — из чьих-то рассказов про воспитание в детском саду.
Песни нашего двора у подножия вулканов
Саунд-чек
Начало концерта заявлено в семь, но к пяти мы собираемся на поляне для настройки звука. Понимая, что зной с наступлением сумерек сменится прохладой, я взяла с собой рюкзачок тёплых вещей и сижу на нём в тени балагана. Это единственная тень неподалеку от сцены.
Тента над дощатой эстрадой нет, только задник. Но и дождя не ждём. А был бы дождь — пошли бы в ДК.
Все по очереди пробуют микрофоны, а по сути репетируют, поэтому к началу конкурса я уже знаю, кто что будет петь и как. Конкурентоспособны, на мой придирчивый вкус, только народники и девичье кавер-трио. Но жюри нам обещано непрофессиональное, поэтому победят мурашки.
Мониторов на сцене нет, в чеке я не вижу особого смысла, но все побежали — и я тоже что-то промычала в микрофон. С гитарой были проблемы, несколько раз меняли шнур. Ну уж будет как будет.
Систему жеребьёвки Светлана придумала такую, что не расслабишься: имя следующего выступающего вытягивал непосредственно перед выходом на сцену кто-нибудь из зала. Везде бы так — никто б не разбредался.
Одновременно в беседке у реки команда одного из местных депутатов начинает варить в одном огромном казане уху из нескольких видов красных рыб, в другом — чай. Примерно к началу концерта угощение было готово, и было это хорошо.
Конкурс
Для участников и ведущих конкурсного концерта в палатке подле сцены были заготовлены две горки бутербродов и напитки, и, кажется, даже не все без градуса. Ну — это как раз вполне в традициях бардовских фестивалей.
Звуком руководил родственник организаторов, как позже выяснилось. Верю, что он сделал всё, что мог, но как ни старайся, а без монитора на сцене не очень уютно. Особенно, наверное, группе, но девочки справились и первое место взяли. Я бы отдала его мильковчанам, они, конечно, профессионалы. Ну да как вы лодку назовёте, так она и поплывёт.
От «Песен нашего двора» логично ждать уровня дворового фольклора. А тут здрасте нате — Старостин, духовный стих, русские народные песни. А ведь девочка в автомате должна плакать, и рыдать отец-прокурор. Хотя двор двору рознь. В окуджавском и визборовском дворах в Москве поют, например, песни соответствующих авторов в дни их особенного поминовения.
Поэтому я была даже удивлена общим уровнем конкурса, в целом вполне уровень второго тура Грушинского фестиваля, как я его помню.
Приз зрительских симпатий получил местный дуэт, символизирующий традиционные ценности, а в песне «на стихи Иосифа Бродского», исполненной ими, была из Бродского целая одна строка — «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку».
