Перейти к содержанию

S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса — книга №1 серии «Адская Сотня Стикса»

Автор:

4,6 130+ оценок читателей Рунета
Категория
Попаданцы
Серия
Адская Сотня Стикса · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Они – псы войны. Бойцы ЧВК «Адская Сотня». Лучшие в мире наёмники, не знавшие поражения. Туман с кислым запахом застал их прямо посреди боя, а когда он рассеялся, мир вокруг стал другим. Он – единственный, кто смог выжить в том бою. Он сделает всё, чтоб и дальше не сдохнуть. Научится жить в этом странном, постоянно меняющемся мире. В этом Пекле для грешников, полном огромных кровожадных тварей. Его позывной – Батя. И он – командир новой «Сотни». «Адской Сотни Стикса».

Читать «S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса» — Ирэн Рудкевич онлайн

Страница 3 из 4

То, что надо!

Из принтера, обнаружившегося в ближайшем помещении, он вытащил стопку чистых листов бумаги. Здесь же разжился скотчем, чтоб скрепить их между собой и сделать большую карту, карандашами и парой шариковых ручек. И занялся поиском часов.

Нужны ему были исключительно механические, не зависящие ни от электричества, ни от батареек. И очень желательно – наручные. Причём время на них Батю не интересовало в принципе – он намеревался выставить его сам, приблизительно в соответствии с местными сутками.

Поиски часов ни на этом этаже, ни на трёх следующих, результата не дали. Зато удалось найти достаточно вместительную женскую сумку яркого зелёного цвета, из которой Батя вытряхнул всякую ерунду вроде косметики, кошелька с банковскими картами, расчёски и прочих женских мелочей. Вместо этого туда отправилась бумага, канцелярские принадлежности и две слегка размякших от дневной жары шоколадки из автомата на первом этаже.

«Надо будет ещё набрать, как спущусь, – между делом подумал Батя. – И воды – тоже».

Ходить с сумкой в руках тоже было не очень удобно. Особенно привычному к рюкзаку бойцу. Помучившись с полчаса, командир вспомнил, что некоторые женщины носят сумки на плече, и тоже решил опробовать этот способ. Чуда не произошло, привычный ему рюкзак ожидаемо удержал пальму первенства как по функциональности, так и по эргономичности. Но, даже несмотря на то, что с плеча сумка то и дело пыталась соскользнуть, метод оказался гораздо удобнее, чем продолжать таскать её в руках.

Решив проблему, Батя отправился на дальнейшие поиски.

Примерно семь этажей из всех двадцати девяти оказались заперты на обычные дверные замки. Остальные, магнитные, были распахнуты настежь. Батя прошёлся по всем. Люди, работавшие в офисах на высоких этажах, покидали здание организованно, оставив на рабочих местах образцовый порядок. Но чем ниже Батя спускался, тем чаще видел совсем другую картину – забытые и разбросанные вещи, перевёрнутые стулья и горшки с цветами, сдвинутые с мест столы, разбитые мониторы. Тут люди уходили в панике и спешке, бросая всё. И в этот момент уже превращались в зомби – на эту мысль недвусмысленно наводили разбросанные по помещениям человеческие кости и засохшие следы крови на сером некогда ковролине.

Точно такие же следы присутствовали и на лестнице, но в темноте Батя их не заметил. А теперь увидел во всех подробностях и смог представить, что именно тут творилось после того, как туман рассеялся.

Вряд ли туман имел разное действие в зависимости от высоты. Скорее, по мнению командира, верхние этажи отправились на эвакуацию чуть раньше нижних и ещё не успели потечь мозгами. Так что всё самое кошмарное произошло именно тут, на этажах до пятого включительно.

На то, чтоб обыскать все двадцать девять этажей, ушёл целый день, так что ночевать Батя решил всё на той же крыше. Кинул в рот обезболивающую таблетку, найденную в одной из офисных тумбочек, запил водой, заел шоколадкой. Вытащил из сумки бутылку водки, обнаруженную в другой тумбочке, открутил крышку. Следом достал пачку бумажных салфеток и наручные механические часы с треснувшим стеклом, снятые с чьей-то обглоданной руки.

Полив салфетку водкой, принялся оттирать с часов присохшую кровь. Надел их на руку, застегнул ремешок, выставил время. И вытащил пачку бумаги, скотч и карандаши.

На то, чтоб склеить листы между собой, ушло несколько минут, после чего Батя разрисовал их примыкающими друг к другу шестиугольниками. Один пометил словом «крепость». Другой, расположенный через два шестиугольника по диагонали, подписал как «небоскрёб». Остальные просто пронумеровал – приметные названия можно будет и потом придумать.

Дождавшись, когда над одним из лоскутов, на импровизированной карте подписанном цифрой «пятнадцать», сгустится туман, Батя снова взял карандаш и, посмотрев на часы, написал дату и время. Потом повторил действия со следующим окутавшимся туманом лоскутом, с ещё одним, и ещё.

До темноты удалось отследить порядка десяти случаев появления тумана, но повторов пока не было. Голова болела уже попросту нестерпимо, до тошноты и потемнения в глазах, так что Батя, опасаясь в таком состоянии совершить ошибку, отложил дальнейшие наблюдения, проглотил ещё одну обезболивающую таблетку и решил заняться изучением содержимого чехла для полевой аптечки – надежды своевременно отдать его каким-нибудь учёным уже не было.

Что делать с янтарной паутиной, Батя не представлял даже отдалённо, так что просто аккуратно отложил её в сторону. На чистый лист перед собой выложил все три вида шариков: чёрную жемчужину, две красных и по горсти «виноградин» и «горошин». Долго смотрел на них, не зная, что делать дальше. И решился на эксперимент.

Открыл ещё одну бутылку с водой и взял в руки чёрную жемчужину. Покрутил в пальцах, бросил в воду и принялся ждать. Спустя полчаса, сменил чёрную жемчужину на красную. Затем вместо неё положил «горошину», а еще через полчаса и её поменял на «виноградину».

Ни один из шариков с водой не прореагировал, и это, в принципе, было ожидаемо. Так что Батя не расстроился и решил продолжить изыскания, но на этот раз в качестве растворителя применил алкоголь. Налил двести грамм водки в валявшуюся рядом пустую бутылку из-под воды и поочерёдно повторил свои действия.

С жемчужинами и «горошиной» результат получился в точности такой же. А вот от «виноградины» водка почти сразу помутнела, а на её поверхности появились какие-то хлопья.

Подумав, Батя добавил водки до горлышка, закрутил крышку и оставил свой импровизированный реактив доходить до кондиции.

Так, а что с паутиной? Уж её-то Батя успел наесться и вроде как не траванулся. Более того, именно после неё ему неслабо так полегчало, а заживление раны чудесным образом ускорилось. Может, и сейчас надо её пожевать, чтоб самочувствие улучшить?

Ковзвода никогда не считал себя брезгливым. Сколько крови, плоти и внутренностей, не считая обычной грязи и содержащихся в ней гадостей, ему доводилось держать в руках в самом что ни на есть буквальном смысле слова. И ничего. А вот мысль о том, чтоб добровольно сожрать эту вот дрянь, ничего, кроме отвращения, не вызывала – несмотря даже на то, что дрянь проверенная и, быть может, даже в чём-то полезная.

Поколебавшись, Батя всё-таки решился. Оторвал нитку, закинул в рот, старательно пережевал и прислушался к собственным ощущениям.

Нет, лучше ему не стало ни спустя пять, ни спустя десять минут. Выплюнув нить, командир свернул крышку у ещё одной бутылки с водой и старательно прополоскал рот. Снова погрузился в раздумья.

Так, кажется, ещё он тогда проглотил какой-то шарик. Или не проглотил? Может, тот просто растворился во рту, пока Батя валялся в отключке? Возможно. Осталось только определить, какой именно шарик из имеющихся разновидностей тогда был.

Вроде бы ощущался он гладким. Значит, жемчуг. Чёрный или красный? Это уж точно не определить, на языке у Бати глаз никогда не было, да и от случайного употребления непонятной органики они тоже не спешили расти. Что немного обнадёживало. Но именно что немного.

Так и не решившись больше ни на что, Батя сделал вывод, что утро вечера мудрее, и завалился спать. Сон, правда, никак не шёл – боль сдавливала виски и категорически отказывалась отступать. В итоге комвзвода всё-таки сумел погрузиться в некое подобие дрёмы, – сказалась военная привычка засыпать в любых условиях, – но то и дело подрывался то от посвиста ветра, а то от далёкого, но от того не менее жуткого урчания бродивших неподалёку тварей.

Откуда они взялись? Набежали, почуяв, что скоро здесь появится туман? Или унюхали его, батин, запах, и рыщут в поисках спрятавшейся двуногой еды?

К утру самочувствие ухудшилось настолько, что Батя едва смог подняться и тут же согнулся пополам от жестокого спазма – желудок решил желудок извергнуть из себя остатки содержимого. Проблевавшись, командир разогнуться уже не смог – потемнело в глазах.

Нет, всё-таки ему придётся рискнуть и попробовать один из этих странных шариков, потому что и без них он, судя по всему, скоро окочурится. Так что терять нечего.

Только какой выбрать. Гладкий, доверившись смутным воспоминаниям о том бреде? Или начать с того, который он вчера растворил в водке? А-а, была не была!

Из последних сил Батя потянулся к бутылке с раствором из водки и «виноградины». Открутил крышку, понюхал и снова зашёлся в приступе рвоты, едва не расплескав содержимое.

Ну и вонь! Носки, которые командир неделю не снимал, участвуя в боевых действиях, по сравнению с этим амбрэ пахли, словно букет полевых ромашек. Ещё и хлопья эти на поверхности пойла плавают, отцедить бы, какие-то они… настораживающие, что ли, на гниль похожие.

Раствор Батя в итоге догадался пропустить через бумажную салфетку. Накапал то, что получилось, в крышку от бутылки, опасаясь принимать эту дрянь в большей дозе. Задержал дыхание и залпом проглотил.

Желудок снова попытался устроить бунт, но оказалось нечем – пойло из «виноградины» усвоилось мгновенно. Но пожалеть о собственной смелости Батя не успел – самочувствие вдруг стало стремительно улучшаться.

Посидев пять минут, прислушиваясь к себе, командир отметил, как успокоился желудок, исчезла темнота в глазах, притихла головная боль и вроде как значительно прибавились силы. Даже жажда – и та куда-то пропала. Что-то пока не похоже на процесс отбрасывания копыт. Может, если сделать ещё глоток, то станет совсем хорошо?

Батя решительно отмерил себе ещё одну крышечку. Хлопья осадка, как и в первый раз, отцедил. Выпил. Снова замер, прислушиваясь к себе. Да, так и есть, самочувствие улучшалось именно от пойла. И теперь, когда оно нормализовалось, пора бы покинуть, наконец, гостеприимный небоскрёб и отправиться дальше изучать мир, где командир оказался.

Собрав шарики и паутину обратно в чехол, Батя бережно закрутил крышкой бутылку с пойлом и бросил в сумку. Початую водку сначала хотел оставить, но в итоге решил взять и её – вдруг ещё придётся эти «виноградины» разводить.

На первый этаж комвзвода слетел, словно на крыльях. Из наполовину разграбленного им же автомата взял ещё шоколадок и воды, подошёл к вращающейся двери с выбитыми стёклами и долго стоял возле неё, прислушиваясь.

Вроде бы тихо, хотя ночью твари тут были – вон, мусорный бак разнесли, малолитражку на другой стороне улицы вскрыли. Но, похоже, Батю они не искали – так, прошли лоскут с небоскрёбами насквозь, спеша куда-то по своим делам. И то хорошо – пока он не раздобудет более подходящее, чем нож, оружие, тварям на глаза показываться не стоит.

Правда, где именно его взять, Батя пока понятия не имел.

Обратно на африканский лоскут он не пошёл, решив исследовать тот, что был западнее от небоскрёбов, и углубился в пересечения улиц. Миновав первый перекрёсток и оценив скученность построек, решил, что сделал правильный выбор. Застройка оказалась настолько плотной, что можно было в любой момент за две-три секунды заскочить внутрь ближайшего здания, чтоб, например, укрыться от опасности. А эхо, мечущееся среди стен, заранее подскажет о её приближении.

Спустя пару километров Бате довелось впервые проверить верность своих размышлений. В подъезд ещё одного небоскрёба, на этот раз жилого, он успел заскочить буквально за секунду до того, как из-за поворота улицы выскочило несколько тварей. Дом был элитный, входная дверь оказалась выполнена из бронированного стекла, прозрачного изнутри и зеркального снаружи. Вот к нему-то Батя и прилип носом, разглядывая тварей.

Их насчитывалось одиннадцать штук. Две огромные, вроде той, из нароста которой он позаимствовал паутину и шарики. Пять поменьше, с выгнутыми в обратную сторону нижними конечностями, длинными, как у орангутана, верхними, и сплющенными по диагонали головами, отдалённо напоминающими формой витую раковину какого-нибудь моллюска. Правда, ассоциацию несколько портили челюсти с двумя рядами острейших треугольных зубов. Ещё одна тварь при каждом шаге цокала, словно была подкованной лошадью – именно этот звук и предупредил Батю об опасности. Рост остальных не превышал двух с половиной метров, и чем ниже они были, тем большее почему-то имели сходство с человеком.

Когда стая тварей, урча, пронеслась мимо, командир выдохнул и отодвинулся от стекла. Пожалуй, он подождёт минут пять, пока стая уйдёт подальше, и продолжит путь. А пока можно перекусить на скорую руку – организм требует втрое больше еды, чем обычно. Видимо, тратит её на заживление ран и восстановление сил.

Но планам не суждено было сбыться. Едва только Батя, усевшись прямо на пол у стены рядом с дверью, скинул с плеча сумку и принялся копаться в ней в поисках шоколадки, как из тёмной глубины подъезда раздалось урчание. И издавало его сразу несколько глоток…

Глава 5

Батя резко обернулся, одновременно выхватывая нож. Отшагнул обратно к двери, полуобернулся, пытаясь сквозь стекло увидеть, насколько далеко ушла стая крупных тварей, и выругался.

Стая не ушла. Она, наоборот, возвращалась – похоже, услышала урчание тварей внутри подъезда.

«Зовут они друг друга, что ли?» – мелькнула мысль и исчезла, уступая место отчаянной попытке найти выход из сложившейся ситуации.

Что же делать? Ломиться вглубь подъезда? Вряд ли получится, твари, наступающие оттуда, судя по силуэтам, вроде тех зомбаков, в которых превратились бойцы Бати, но их слишком много, чтобы справиться с ними в одиночку. Улица – тоже не вариант. Или?..

Комвзвода обернулся, прикидывая расстояние до дома напротив. Потом – до стаи. Шанс невелик, но…

Отбросив сомнения, Батя толкнул дверь и рванул поперёк улицы. За спиной заурчали недовольно, а сбоку – радостно. Но на опытного командира это подействовало не удручающе, а, скорее, как матюги тренера, пытающегося добиться от спортсмена лучшего результата.

Со спортом высших достижений у Бати не сложилось ещё в детстве – родители, побывав на одной из тренировок, ужаснулись как раз манере тренера постоянно орать на детей и сына из секции по боксу забрали. Они у Бати вообще были очень интеллигентные, надеялись, что сын вырастет и пойдёт по стопам отца, в науку. А Батя взял и всех удивил, поступив в военное училище. Затем удивил ещё раз, уйдя на службу в армию. Родители не сумели принять выбор сына и перестали с ним общаться – они всегда считали, что знают лучше, что ему нужно.

А Батя… Батя просто чувствовал, что обычная, как у всех, жизнь – она не для него. Ему хотелось подвигов, каких-нибудь свершений или, на крайний случай, хотя бы спортивных побед, возможностей для которых его лишили ещё в детстве. И он выбрал свой путь, раз – и навсегда.

Когда он перешёл из армии в «Сотню», инструктора, готовившие новичков, оказались зверями похлеще тренеров. Эти не просто давили на самолюбие и делали всё, чтоб добиться от ученика всего, на что тот способен. Они требовали попросту невозможного и не гнушались никакими методами, втаптывая в грязь и мешая с дерьмом взрослых, давно уже состоявшихся мужиков.

Правда, на выходе эти же инструктора так крепко жали руки тем, кто выдержал их методы, что желание их поубивать у вчерашних учеников как-то само собой исчезло. А после первых боёв и вовсе сменилось чувством огромной благодарности и уважения.

Одно только воспоминание о первых днях в «Сотне» заставило Батю прибавить скорость до максимальной. Мышцы застонали от нагрузки, и организм, щедро насыщенный адреналином и кортизолом, привычно выдал невозможное. Батя успел заскочить в подъезд дома напротив за мгновение до того, как его едва не припечатала к асфальту огромная лапища с когтями. Щёлкнули, неосторожно задев козырёк над входом, зубы самой быстрой твари. Козырёк такого обхождения не выдержал и попросту развалился, перекушенный пополам, а тварь, сообразив, что добыча ушла, попыталась сунуть в дверной проём сначала морду, а потом, когда она не влезла, лапу.

Но Батя к этому времени был уже двумя этажами выше и не горел желанием останавливаться. На его счастье, лестница тут была отделена от площадок с квартирами ещё одной дверью, а крохотными окошками удачно выходила на противоположную сторону здания. Гарантий, что и тут он не натолкнётся на людей, ставших зомби, не было. Выбора, впрочем, тоже.

Бате повезло – этот дом, как и первый, на крыше которого он провёл две ночи подряд, оказался пустым. Но не таким высоким – всего десять этажей, – и с наглухо заваренным выходом на чердак. Батя дёрнулся было к двери, ведущей к квартирам, но остановился. Какой в этом смысл? Наверняка они закрыты, а владельцы превратились в зомби. Правда, там могут быть балконы, по которым Бате вполне под силу спуститься вниз и незаметно убраться подальше от осаждающей подъезд стаи.

Немного подумав, командир всё-таки решил проверить квартиры. Но предпочёл спуститься на четыре этажа ниже, чтоб облегчить свой возможный путь по балконам. Здесь все семь квартир, расположенных в ряд вдоль длинного узкого коридора, заставленного картонными коробками, самокатами и велосипедами, как и ожидалось, были заперты, причём из одной явственно слышалось слабое голодное урчание. Та же картина ожидала Батю и этажами ниже и выше.

Удача улыбнулась командиру только на предпоследнем, восьмом этаже. Дверь одной из квартир оказалась распахнута настежь. Взяв нож наизготовку, Батя двинулся внутрь, внимательно прислушиваясь, не раздастся ли приметное, словно бы на вдохе, урчание, чем-то похожее на кошачье мурлыканье, но уж точно не такое доброе.

В тёмной прихожей царил бардак. Под ногами сразу же захрустело стекло от сброшенной с тумбочки вазы. Батя беззвучно матюгнулся – в тишине этот звук был для него словно грохот. Но, кажется, живых в квартире не осталось – никто не выскочил на шум в надежде схарчить такого вкусного командира погибшего взвода. А вот мёртвые имелись – на кухне Батя обнаружил два пованивающих костяка, которые, судя по размерам, принадлежали детям. Третий лежал в спальне, прямо на изгвазданной кровью кровати.

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтоб понять, что тут произошло. Один из родителей обратился в зомби и напал на второго, который всё ещё оставался на тот момент человеком. Дети, услышав урчание и крики из родительской спальни, прибежали, увидели кошмарную картину и попытались спрятаться на кухне, но это их не спасло.

Даже имевшего неслабую психологическую закалку Батю эта ситуация поразила до глубины души. Он сразу представил на месте этих детей свою дочь, которой у него не было, но очень хотелось бы, чтоб была. Кошмарная смерть, такой даже врагу не пожелаешь. Да и последние минуты жизни – не лучше.

«Мля, – мысленно выругался комвзвода. – Куда я, итить его за ногу, попал? Уж не в Ад ли? Не в то ли Пекло, куда, по утверждению любой религии, попадают после смерти грешники? Но разве дети могут быть грешны?

Сцепив зубы, Батя вернулся к осмотру квартиру. А закончив, снова прошёл на кухню и взялся за ручку стеклянной двери, ведущей на балкон.

Остальное было делом техники. Уцепившись за край, Батя нашёл ногами выступающую часть плиты, служившей балкону опорой, присел, ухватился за неё и аккуратно сполз на балкон ниже. Повторил действия ещё шесть раз и завис ногами в паре метров над разбитым под окнами дома газоном. Прицелился, разжал пальцы и беззвучно приземлился.

Оказался он во дворе-колодце, окружённом тремя сросшимися углами десятиэтажками, причём красивый фасад имела лишь та, из которой командир только что выбрался. Остальные выглядели неказистыми и обшарпанными – на их дизайне явно сильно сэкономили. Двор весь был засажен газоном, кое-где виднелись чахлые колючие кусты, и только в самом центре гордо возвышались три подгнившие, но всё ещё зелёные берёзы.

С четвёртой стороны двора был проход, над которым на высоте третьего этажа красовалась крытая галерея. Такая же точно виднелась и на пятом. Для чего они были сделаны, Батя не смог даже предположить, так что просто двинулся к проходу, до предела напрягая слух.

Урчание стаи сюда не доносилось. Может, ушли? Не-а, вряд ли. Скорее, просто не догадались, что добыча может свалить таким неожиданным способом. Теперь выбраться бы из этого двора, не привлекая к себе лишнего внимания. А там и из города. В смысле, из этого его куска, потому что город тут почти везде, за исключением всего нескольких лоскутов, включая африканский.

Возвращаться туда, где всё началось, Батя не стал. Двинулся прямиком в противоположную сторону, к лоскуту с очередными небоскрёбами, разве что сильно отличающимися по дизайну от тех, среди которых он находился. Чем больше лоскутов он сможет обследовать, тем лучше. К тому же, надо всё-таки поискать хоть какое-то оружие, а навскидку Батя мог предположить всего несколько вариантов, где его взять в нынешней ситуации: оружейный завод, военная часть или, как самое простое, полиция. Все эти учреждения располагаться могли только в городе, так что следовало их просто отыскать. Ещё остро стояла проблема еды и воды, и для её решения нужны были магазины. Которые, опять же, могли располагаться исключительно на городских лоскутах.

До края этого лоскута Батя добрался почти без приключений, если не считать ими ещё несколько стай, от которых удалось вовремя спрятаться то в ближайшем подъезде, то на подземной парковке под очередным небоскрёбом. Один раз командиру даже пришлось залезть в брошенный внедорожник и попросту закрыться изнутри, потому что эта стая, многочисленная и состоящая почти полностью из очень крупных особей, вынырнула из-за поворота дороги совершенно неожиданно, и времени искать лучшее укрытие не было.

Когда одна из тварей на бегу опустила свою когтистую лапу на капот и лобовое стекло, сминая и прорывая металл, словно фольгу, Батя приготовился умереть. Но тварь слишком спешила куда-то и, похоже, просто не обратила внимания на то, что внутри внедорожника сидит свежее и вкусное мясцо.

Куда они все так резво намылились?

Этот вопрос Батю заинтересовал после встречи с пятой стаей, бегущей в ту же сторону, что и остальные. Ответ нашёлся быстро – выйдя на очередной перекрёсток, командир увидел вдалеке огромный столб поднимающегося к небу тумана.

Ага, значит, вот как эти твари так быстро появились возле крепости. Получается, они как-то чувствуют, когда над одним из лоскутов образуется туман, и собираются вокруг в ожидании, когда он спадёт, и на его месте появится новый лоскут.

Но уже с людьми, которых они жрут!

Эта догадка пришла Бате в голову неожиданно и многое расставила по местам. Хотя вопросов тоже добавила. Получается, туман действительно появляется над лоскутами с некоторой периодичностью – как Батя и предполагал. Люди, видимо, тоже, причём живые, здоровые и вкусные – иначе зачем бы тварям именно к лоскутам с туманом? Но как?

Батя едва удержал себя от опрометчивого шага – двинуться следом за стаей и отнаблюдать весь процесс вблизи собственными глазами. Нет, к такому определённо нужно подготовиться. Вооружиться, выяснить расписание, заранее, до появления тварей, засесть в удобном и безопасном месте с подготовленными отходами…

Нет, провернуть подобную операцию ему придётся – хотя бы для того, чтоб понять, как тут всё устроено и можно ли выбраться. Но не сейчас, не сейчас…

Подавив любопытство, Батя зашагал в ту же сторону, куда шёл до этого, и вскоре оказался на стыке двух лоскутов. Асфальт тут немного не совпадал по высоте. Да и качество укладки тоже разнилось так, что было заметно невооружённым глазом. А вот здания походили друг на друга, словно однояйцевые близнецы. Но на одном лоскуте они сияли новизной, а на другом фасады несли на себе отчётливый след прожитых без капитального ремонта лет.

Интересно, как давно тут находится этот лоскут? Был ли он изначально таким или так поизносился за время, прошедшее с последнего появления тумана?

Достав карту, Батя быстро отыскал на ней соответствующий шестиугольник с цифрой, мелким почерком написал «Наблюдать!». И, убрав карту обратно в сумку, решительно перешагнул через стык.

Спустя двадцать минут он наткнулся на большой магазин с зелёной вывеской «Троечка». Немного поудивлялся схожести вывески с известным ему магазином «Семёрочка», потом усмехнулся – уж не по качеству ли товаров эти названия придумывают? Хотя нет, на семёрочку привычный ему супермаркет, где он затаривался едой между командировками в горячие точки, однозначно не тянул. Так, может, эта «Троечка» – просто какой-нибудь региональный филиал?

Как бы оно ни было, но ассортимент двух магазинов оказался схож процентов так на девяносто. Но если в «Семёрочке» Батя всегда расплачивался рублём, то в «Троечке» на ценниках почему-то значились японские йены. Может, это экспансия бизнеса в другие страны? Не, не похоже – надписи-то на родном русском, и вроде без грамматических ошибок. Скорее уж, магазин для русскоговорящих экспатов, переехавших в страну восходящего солнца и соскучившихся по привычным продуктам.

Электричества в магазине не было, но Батя уже догадался, что здесь это обычное явление – в квартире, где он обнаружил детские костяки, его тоже не было. Но зато имелись огромные панорамные окна с почему-то целыми стёклами, сквозь которые внутрь попадало достаточное количество света. Вооружившись стоящей у входа тележкой, командир направился в торговый зал.

Большая часть предлагаемой продукции уже была крепко испорчена. Хлеб покрылся толстым слоем мохнатой плесени, крупы и макароны, высыпавшиеся из пакетов, устилали кафель пола. К холодильникам с молочкой, мясом, рыбой и колбасами Батя даже приближаться не стал – и так понятно, что на этом лоскуте туман был уже давно, и всё, что требовало холода для хранения, в еду человеку, твёрдо намеревающемуся выжить, больше не годилось.

А вот разного рода консервы вполне для этого подходили при условии, что срок их годности не истёк. Но тут Батю поджидал ещё один сюрприз. Нет, срок годности был подходящий. А вот дата производства смущала, как никогда. А заодно – наводила на некоторые размышления и очередные догадки о том, что из себя представляет этот дивный новый мир.

Тушёнка, как свиная, так и говяжья, была произведена годом позднее той даты, когда Батя отправился в командировку в эту злополучную Африку. На консервированной фасоли и кукурузе дата уходила в будущее ещё на полгода.

Это что же, туман приносит лоскуты ещё и из разного времени? Звучит уж очень фантастично, но, похоже, придётся это принять, как факт – опровержений пока всё равно нет.

Смирившись с тем, что вокруг происходит ещё более лютая дичь, чем он считал ещё пять минут назад, Батя взялся за решение более насущной задачи – выяснение, а какой, собственно, был день, в который на этот лоскут пришёл туман. Задача оказалась простой – дата была выбита на кассовом чеке, валяющемся в мусорке возле кассы. Запомнив её, командир прошёл к витрине с куриными тушками и визуально оценил их состояние, примерно прикидывая срок, который они пролежали тут после разморозки. Что ж, похоже, что консервы вполне съедобны и будут таковыми ещё довольно долго.

Набив ими сумку, Батя доложил сверху две двухлитровых бутыли с водой и уж собрался было покинуть гостеприимную «Троечку», как заметил быстро шмыгнувшую под стеллаж крысу. И тут ему в голову пришла интересная мысль.

Отставив сумку в сторону, Батя вытащил из неё поллитровку с пойлом из «виноградины». Сходил в отдел с зоотоварами и вернулся с двумя кошачьими мисками. В одну накапал пойла вместе с хлопьями. В другую – процедил через салфетку. Поставил поближе к стеллажу, под которым спряталась крыса. Положил рядом «виноградину», «горошину» и одну из красных жемчужин и принялся ждать.

Крыса не выходила довольно долго, но терпения командиру взвода было не занимать. И вот, наконец, из-под нижней полки показалась сначала серая мордочка с шевелящимся носом, а затем крыса, решив, что опасности нет, вылезла полностью и деловито направилась к мискам. Сначала попробовала на зуб «виноградину», затем «горошину», но разгрызть их не смогла и за две ходки уволокла оба шарика в своё убежище. Потом вернулась, подбежала к миске, где было пойло с хлопьями, встала на краешек передними лапками, принюхалась и, даже не попробовав, перебралась к другой миске. Здесь крыса уже ничего нюхать не стала, а принялась жадно лакать, и пила до тех пор, пока миска не опустела. Вылизала её, походила вокруг и, только убедившись, что добавки не будет, окончательно слиняла под стеллаж. Жемчужина грызуна не заинтересовала от слова «совсем».

Батя остался крайне доволен экспериментом. Судя по тому, что к миске с хлопьями крыса даже не притронулась, хотя отцеженный раствор вылакала до дна, он там, на крыше, всё сделал правильно. Правда, непонятно, почему крыса утащила целую «виноградину», в ней же тоже содержатся те хлопья. Может, они составляют её ядро, а поверхность вполне безопасна, и её можно просто аккуратно разгрызть? Или закинуть за щёку, а потом выплюнуть?

А «горошина» – она тоже обладает какими-то полезными свойствами, раз понадобилась грызуну? М-да, придётся, похоже, провести ещё несколько экспериментов.

Сходив за ещё одной бутылкой воды и по пути прихватив большую пачку салфеток, Батя сел за кассу, вылил воду и принялся отцеживать в опустевшую тару раствор. Закончив, сделал небольшой глоток, и голова, снова попытавшаяся было разболеться, притихла.

Интересные всё-таки свойства у местной фауны. Остаётся лишь надеяться, что хоть с флорой тут будет как-то… попривычнее…

Глава 6