Страница 4 из 5
Говорю: «Да нет во мне ни черта,
Ты меня придумал себе, создал…»
Говорит: «Ну да».
И не смейся так, чтоб я снова труп,
Беспокоен, вывернут, зол и груб.
Говорит, отмучившись, умирай,
Потому что разный у нас здесь рай.
И давай, прощай.
Я смотрю на солнце и то, что за
Горизонтом режет мои глаза.
«Вон, смотри, похожие облака
На тебя: вон пальцы твои, рука.
Говорю: пока».
*
Мы просили любви
Мы просили любви, умоляли: «Еще… еще…»
Не пытаясь понять – это рай или сущий ад
Все и сразу… Увы, совершенно забыв про счет,
Но бармен не забыл. И пришло время крупных трат.
Выскребали последнее: карты, стволы, тела,
Отдавали часы, надежды, мечты, стихи,
Выпадали на зимние улицы без бабла
И счастливыми были нелепо и вопреки.
Снежным ангелом рассыпались по простыням
И встречали рассвет в тональности ля минор.
Мы желали всего, но только не потерять.
Мы клялись всемогущим… но было не до него.
Мы растратились, раздарились, разобрались,
Растерялись в горячих танцах ночных костров
И однажды отдали душу, что на двоих,
Одинокому путнику, жившему под мостом.
И потупили взгляды: «Мы кто? Мы куда? Зачем?»
И пошли друг без друга счастливо и долго жить.
Оказалось, что если не вместе, то нет проблем.
И души тоже нет. Вообще никакой души.
*
Не читай стихов
Не читай стихов, не ищи меня,
Исчезай как тексты цветных открыток.
Хлещет дождь. Тридцатое сентября
Размывает след не своих ошибок.
Потому как свои мы не признаем,
Ты смеешься – признаться сродни расстрелу.
Не читай стихов, там одно вранье,
Ничего живого на самом деле.
Сколько верили. Сколько сожгли мостов,
Только нам понятных и близких таинств.
Не читай стихов, СМС, постов,
Подбери для себя подходящий глянец.
Осень окна бьет, барабанит в дверь,
Не читай меня, не ширяй по венам,
Не ищи, не знай, что ни с кем теперь
Не выходит чище и откровенней.
*
В больничном окне иное густое небо
В больничном окне иное густое небо
Смотрит отцовски, нежно поверх снегов.
Боже заходит в палату, укрывшись пледом,
Просит прочесть немного моих стихов.
Станешь все помнить – свихнешься на ровном месте.
Боже велит хирургу отрезать память.
Я на столе лежу, растекаясь тестом,
Доктор проводит скальпелем, сердце шрамит.
В веки закрытые смотрит большая лампа,
Доктор ладонями греет мои виски.
Шепчет: «А ты молодец»; я в ответ киваю.
Нет ни обиды, ни горечи, ни тоски.
Дни убегают, мчатся машины мимо,
Тени деревьев маячат среди снегов.
В окнах больничных видно чего не видно
Из самых роскошных окон жилых домов.
Кроме любови ценное есть? Едва ли.
Жить бы по сердцу, совести и уму.
В белых палатах приступы отпускают,
Как отпускает Боже мою вину.
Не надобно больше ни денег, ни встреч, ни хлеба.
Господь исчезает, я остаюсь читать.
Из окон глядит густое большое небо,
На всем белом свете роднее не отыскать.
*
Доктор выводит неровным почерком
Доктор выводит неровным почерком
Самые правильные слова:
«От одиночества до одиночества
Старые схемы по дважды два».
Мир замирает, сопит и кашляет,
Крыши под снегом сопят в ночи.
Все-таки мы бесконечно разные:
Кто – арестанты, кто – палачи.
Доктор рассказывает размеренно
Правду о наших больших мирах,
Сколько кому и за что отмерено,
Я отражаюсь в его глазах.
Он обещает – весна прибудется,
Хлынут ручьи, как изгибы вен.
Встретим друг друга на шумной улице,
Я не узнаю его совсем.
Ты, говорит мне, улыбку льдинную
Сменишь на марта пьянящий хмель.
Смолк, постоял, сигарету выкурил
