Страница 6 из 9
– Зачем? На собеседование пойду в гарнизон. Отец обещал провести меня, чтобы я пообщался о дальнейшей службе, – чувствовал я, как улыбается мой друг.
– Здорово, – сказал я, но у самого было не меньшее желание оказаться на его месте.
– Ну а ты тоже не расслабляйся. Со мной пойдёшь? – спросил Костян. – Отец и насчёт тебя договорится.
– Шутишь? Новый год прошёл, слишком уже поздно для подарков.
– Ты главное – с мыслями соберись. Там мужики серьёзные. Могут и вопросы из аэродинамики задать.
– Может, тогда не надо – не подготовившись? Сам лучше сходи.
– Отставить разговоры. Завтра идём с тобой в школу испытателей.
Глава 5
Утром я заранее подошёл к дому Бардиных, в ожидании их выхода. Командирский УАЗик уже стоял у входа, пуская белые клубы выхлопных газов. Мороз был сегодня очень суровым. Минус 30 на термометре при небольшом ветре превращались в адскую пытку. Но ради возможности пообщаться с элитой ВВС и попробовать убедить их в своей пригодности к поступлению, можно и потерпеть.
После пары минут ожидания и ощущения обморожения кончиков пальцев на ногах, я решил, что подождать можно и в подъезде. Открыв дверь, я тут же столкнулся с отцом Кости.
Одет Георгий Харитонович был в кожаные лётные штаны и тёмно-синюю ДСку. Среднего роста, плотное телосложение, фуражка, надетая с правым креном и суровый командирский прищур – очень брутально выглядел командир смешанного авиационного полка.
– Доброе утро, Георгий Харитонович! – громко поздоровался я, и старший Бардин слегка скривился.
– Здорово, Сергей, – пожал он мне руку. – Не кричи, а то вчера праздник был, – сказал командир, у которого явно болела голова.
Сзади шёл Костян и он тут же бросил обниматься ко мне. За год, мой однокашник совсем не изменился. Зато, в отличие от меня, он был одет в парадную шинель и явно шёл предметно разговаривать о своём будущем.
– Эм… не подскажете какой? – спросил я, при этом перебирая в голове все известные авиационные праздники.
Вспомнил только про 22 января – день авиации ПВО, но этого праздника в Союзе ещё не было.
– Ой, было бы что пригубить, а праздник всегда найдётся, – сказал Георгий Харитонович, когда я приобнялся по-дружески с его сыном. – День службы авиационного вооружения, кажется, был. Давайте в машину, а то сегодня прохладно на улице.
Присев на заднее сиденье, УАЗик рванул с места по заснеженной дороге. Городок уже просыпался несмотря на непроглядную темень. Дети шли в школу, а толпы военных и гражданских устремлялись к автобусам, увозящим их через несколько КПП к местам службы.
Пропускной режим весьма серьёзный. Не делают скидку даже на командира одной из частей, коим является Георгий Харитонович. Нас с Костей попросили только показать удостоверение личности.
– А ты чего не по форме? – шепнул мне Бардин. – Встречают по одёжке, не помнишь разве?
– Да откуда у меня форма?! В отпуск только вчера приехал. Твой звонок был, как снег на голову, – ответил я.
– Вот-вот! Снега в этом году море, – кивал на переднем сиденье Георгий Харитонович. – Как вообще служба, Сергей?
– Всё хорошо. В отпуск выбрался наконец-то.
– Отпуск – это здорово, – сказал Бардин-старший. – Я слышал, что «за речкой» был. На какой базе?
– Баграм и Шинданд. Одну посадку даже в Кандагаре сделал, – сказал я, вспомнив недавний вынужденный заход на этот аэродром.
– Солидно. Получается, в самый разгар попал? – повернулся ко мне Георгий Харитонович.
– Не скрою – повоевать пришлось, – ответил я.
– Ничего. На наш век ещё хватит мясорубок, – сказал полковник, открыв дверь УАЗика, когда мы подъехали на центральное КПП. – Сейчас. Звонок сделаю один.
Командир полка пошёл в здание, а я разглядывал главные ворота Испытательного центра ВВС. На створках эмблемы центра и большой плакат с официальным названием этого уникального гарнизона. При въезде на территорию гарнизона пока ещё пусто. Во Владимирске значительно позже станет модно ставить памятники на разную тематику. В основном все они так или иначе будут связаны с авиацией. В моё время здесь стоял ракетоносец Ту-16.
– Так, мальчики, отсюда пойдёте пешком, – сказал Георгий Харитонович. – Рано вам ещё разъезжать на моём УАЗике, поняли?
– Ага, – вместе сказали я и Костя и стали выбираться из кабины.
– Сергей, на секунду, – позвал меня Бардин-старший
– Слушаю, – быстро подошёл я к передней двери с пассажирской стороны.
– Костя покажет тебе, куда идти. Сразу скажу, в деле поступления в школу испытателей кумовство роли не играет. Разговаривай, просись, но не думай, что они легко согласятся тебя взять, понял? – сказал Георгий Харитонович, пожал мне руку и уехал в другую сторону.
На КПП про нас уже знали и спокойно пропустили. Теперь предстояло дойти до здания школы.
По пути встречалось множество строений, начиная от многоэтажных казарм и заканчивая клубом с буфетом на первом этаже.
– О, космонавт! – указал на памятник Костя.
Перед клубом стоял МиГ-21, а рядом под высокой елью скульптура лётчика в высотном костюме с гермошлемом в руке.
– Неа. Это простой лётчик «весёлого», – улыбнулся я, перепрыгивая сугроб.
– Что ещё за «весёлый»? – удивился Костян.
Пришлось ему вкратце рассказать некоторую Афганскую терминологию. Видимо, в Венгрии в Южной группе войск такими понятиями не оперируют.
– Кстати, а ты чего в такой форме? Как будто представляться пришёл, – спросил я, когда мы проходили здание, с которого шёл приятный запах печёных булочек и пирожков.
В окне можно было увидеть, как в этом здании всё чисто и белоснежно. За столами сидят лётчики в опрятных комбинезонах и спокойно завтракают. На столах шоколад, варенье и красивая сервировка. Однозначно это та самая реактивная столовая.
– Как тебе сказать. Я решил быть ближе к возможности поступить в школу испытателей. Отец сказал, что опыта у меня мало, но здесь я буду на виду и освою ещё один тип истребителя.
– Какого истребителя? Здесь же только смешанный полк, а истребители принадлежат испытательному центру? – удивился я.
– Ты чего, Серый? Полков здесь два. Один смешанный исследовательский – транспортники и вертолёты. Это где мой отец командует, – начал рассказывать Костян и чуть не хлопнулся на задницу, поскользнувшись на льду.
Как раз мы проходили мимо здания, где размещается пожарная команда. Несколько боксов с пожарной техникой, которой здесь больше, чем во всём городе. Работники в боёвках и с брандспойтами решили машину помыть. Естественно, попутно организовали каток прямо на площадке перед боксом.
– Кто ж так делает? – крикнул Костян, но невысокого роста пожарный только пожал плечами.
– Не отвлекайся, – сказал я Костяну. – Второй, что за полк?
– Второй тоже исследовательский, только отдельный полк истребителей -бомбардировщиков, – сказал Костян, поправляя белое кашне.
Ого! Что-то новенькое в структуре Владимирского гарнизона. Никогда не думал, что здесь тоже есть такие формирования. Как только Костян мне это рассказал, тут же воздух разорвал гул взлетающего истребителя.
Солнце только показалось из-за горизонта, едва осветив заснеженную степь лётного поля, а МиГ-25 уже взмыл в воздух, лишая сна всю округу.
– Разведка погоды пошла, – сказал я, переступая железнодорожные пути.
Не перестаю удивляться разнообразием строений и коммуникаций в этом гарнизоне. Посмотрев по сторонам, я заметил целых два склада ГСМ с топливными резервуарами. Куда столько?!
Мы вышли на очищенную от снега дорожку, которая вела к зданию штаба смешанных полков. Как объяснил Бардин, они тут делят одно здание на двоих. Истребители на втором этаже, а транспортники на первом.
– Здесь их так и прозвали – «верхний» и «нижний» полки, – улыбнулся Костян. – Мне сюда, а тебе вон в то здание, – показал он мне на следующее строение вдоль дороги.
– И это школа испытателей? – спросил я, рассматривая покосившееся здание, которое явно требовало побелки или покраски.
– А ты думал, что будет как в Белогорске? Колонны, фасад и огромное название с орденом Ленина над входом? – усмехнулся Костя. – Заходи потом сюда, как пообщаешься.
– А с кем вообще разговаривать? – спросил я.
– Иди сразу к начальнику. Не ошибёшься.
А чего не к главкому сразу?! Такие простые эти Бардины! Будто мне тут все рады. Может, кто-нибудь и вспомнит Родина-старшего, который тут служил, но добрым ли словом?
Перед входом в здание школы лётчиков-испытателей стоял высокий столб с прибитыми табличками. Каждая указывает в направлении какого-то аэродрома. Видимо, так увековечивают память своих частей слушатели этой школы.
– Во, до Белогорска 620 километров, – вслух сказал я, заметив табличку с названием города своей альма-матер.
На крыльце курили капитан и майор, обсуждавшие что-то авиационное.
– Надо посмотреть, насколько возможно отработать этот режим. Я не уверен в расчётах инженера, – сказал майор, задумчиво смотря себе под ноги.
– Я высчитал, что на закритических углах опасности не будет. Правда, надо посмотреть, какая будет подвеска, вариант заправки и режим работы двигателя…
Вот она, работа испытателя! Всё до мельчайших деталей необходимо знать и проверить. Ведь после них, самолёт уйдёт в войска. И уже по его рекомендациям будет летать строевой лётчик, изучающий руководство по лётной эксплуатации данного типа воздушного судна.
– Мужики, а как мне начальника найти? – спросил я.
– Тебе начальник школы нужен? – уточнил у меня майор, не поднимая на меня глаз. – Батя на первом этаже. В тренажёрке должен быть.
Войдя в здание, я не обнаружил на проходной дежурного. Разрывался телефон, но к нему никто не спешил.
– Сколько раз говорил, если уходите, то телефон отключайте. На нервы действует, – возмущался подполковник, спустившийся по лестнице со второго этажа.
Форма на нём была повседневная, а значок классности нелётный. В этой школе, судя по всему, он преподаватель какой-нибудь инженерной дисциплины.
– Вам кого, молодой человек? – спокойно спросил подполковник.
– Я к начальнику. Он в тренажёрке?
– Наверное. Иди, поищи, – махнул он мне и пошёл дальше по своим делам со стопкой бумаг.
Как-то здесь всё просто. Заходи, спрашивай, общайся. Будто не в армии.
Пройдя по коридору, я обратил внимание на большое количество фотографий известных людей, которые имеют отношение к работе испытателя. Есть тут и знакомые мне лица, такие как Василий Котлов, который был у меня на присяге, а затем и беседовал со мной, в кабинете командира учебного полка Доброва.
Только сейчас поймал себя на мысли, что я почему-то знаю, где находится тренажёрный зал. Может, маленький Родин здесь уже был, во времена, когда его отец служил в Испытательном центре?
Открыв дверь, я увидел пару человек, висящих на турниках и качающих пресс. Не качки, но выглядят подтянуто и достаточно стройно.
– Вы к кому? – спросил парень с растрёпанными тёмными волосами, с трудом удерживающий уголок на турнике.
– Мне начальника бы школы найти, – сказал я, и в этот момент ноги парню пришлось опустить.
– Ох! – пытался отдышаться парень, сложившись пополам. – Батя к себе пошёл, а тебе что нужно? Может, помогу чем-то?
– Да вот на собеседование к нему хочу сходить, – сказал я.
– Эт здорово! Какое училище заканчивал? – спросил у меня второй, тоже спрыгнувший с турника.
– Белогорское, 1980 год, – ответил я, и второй сильно закашлял и начал смеяться. – А что смешного?
– Ничего! Иваныч, чего он сюда припёрся? – продолжал он ржать и тыкать в меня пальцем.
– Во-первых, я пришёл, уважаемый. Во-вторых, пальчиком попрошу не тыкать, словно я экспонат, – сказал я, начиная немного злиться на этого задавалу.
– Характерный! Ну, ты сходи, посмотрим, что тебе батя скажет. Рановато тебе ещё… – начал говорить он, но темноволосый толкнул его в плечо.
– Уймись! Себя вспомни. С какого раза тебя взяли? С третьего? – спросил Иванович и подошёл ко мне.
Второй спортсмен замолк и ушёл в соседнюю комнату.
– Не обижайся. Парень он неплохой, только слишком задиристый, – сказал темноволосый. – Как зовут тебя?
– Сергей Родин.
– Валера Токаев, очень приятно!
И опять Валерий! Везёт мне на людей с таким именем. Но этот парень в будущем должен стать довольно известным человеком.
– Что посоветуешь, Валер? – спросил я.
– А ничего. Как будет, так будет. Это собеседование никак не повлияет на дальнейшую твою судьбу. Вот когда приедешь поступать, здесь уже и покажешь, что ты можешь, – сказал Токаев.
– То есть, можно и не идти разговаривать?
– Нужно. Это важно для тебя. Ты должен понять, в чём заключается специфика работы испытателя. Батя тебе об этом расскажет. И там уже объяснит, что делать дальше, – похлопал он меня по плечу и объяснил, где находится кабинет начальника школы.
Попрощавшись с Токаевым, я ещё на секунду посмотрел на него и закрыл дверь в тренажёрный зал.
Валерий Токаев – будущий лётчик-испытатель и космонавт. Участник программы «Буран». Насколько помню, он будет служить в Крыму, в испытательном управлении морской авиации и будет одним из тех, кто откажется принимать присягу другому государству после распада СССР. Затем будут несколько лет подготовки к космическим полётам. Всего он совершит два полёта и, даже будет выходить в открытый космос.
