Страница 2 из 3
Мы не то, чтобы не работали по профилю, на стрельбы-то едем только завтра. Предложил сделать три шага вперед тем, кто принял решение остаться. У меня было полное непонимание происходящего. Это выглядело как самоубийство. Почему-то вспомнил отрывок из фильма «9 рота», когда они стояли перед командировкой в Афганистан. Чувствовал себя как тот самый парнишка, что хотел сделать шаг вперед, но остался в строю. Признаюсь, тоже хотел шагнуть и закончить это представление. Не потому, что было страшно, хотя и это тоже. Я представлял все это по-другому, но видимо красиво все только в кино, а здесь нужно принять реальность, что очень отличается от нашего представления, когда смотрим телевизор. Сложно все это, можно осудить, сесть за удобное кресло и тыкать пальцем на недостатки, раздавать советы. Ведь с теплого места, обычно мы знаем как нужно. Но сегодня я здесь и кроме меня решение никто не примет. Я здесь, а впереди несколько месяцев пути, который выбрал сам.
Вышло человек пять. Завтра для них все закончится. Я учил сына любить свою семью, свою Родину. Он растет настоящим патриотом своей земли. Идти вперед – понимал, что это безумие, но сделать шаг назад – это предать самого себя, свои принципы. Я решил пройти этот путь до конца.
Вот так и закончился этот день. Уже после отбоя вышел на улицу. Небо сегодня было необычно звездное. Закурил сигарету и набрал отца: «Ты прости, бать, если что не так было. Если не вернусь, ну мало ли, ты помоги там если что. Я так, на всякий случай.» Он принял мое решение и перечить не стал. Знает, что я упертый, если впереди грабли, все-равно пойду, пока не придется на них наступить. Да и ситуация сейчас не та, хоть и на пенсии, он все же военный и защитник Отечества, для него не просто слова. Выкурил еще сигарету и пошел спать. Завтра тяжелый день.
11.04.2022
Утро. Как обычно все начинается с построения на завтрак. Командир мечется между палаток: вечно кого-то не хватает. Пока ищет одних, исчезают другие. Ни с первого, ни со второго раза построить не получается. Да, сложно ему придется. Понимаю, что там это все аукнется каждому из нас.
Дальше по плану полигон. Получили оружие, броню, каску. В общем, выдвинулись по полной боевой. До стрельбища километров пять по ухабам и пыльной дороге. Сегодня необычно припекает. Я бы сказал – жара. Шли не быстро, но и этого многим было достаточно, возраст у большинства ближе к пятидесяти, а то и старше. На каком-то азарте только немногочисленная молодежь. Дали по две пачки патронов. Мужики, зная, что я не стрелял, скинулись еще на два рожка. Как правильно держать автомат, показали по ходу, точнее напомнили, ну ты же служил в армии, вот и вперед. Вышли на рубеж: три мишени, по десять секунд на каждую. Первую мишень не увидел, вторую даже не пытался искать. Начал стрелять: куда, для меня было не столь важно. Просто стрелял, выпустил все четыре. Куда? А не куда, выпустил и все.
Александр-позывной «Кошмар»(автор)
Сел на траву, в голове стоял гул от автоматных очередей. Мыслей нет, пребывал в легком шоке. Естественно, о каких-то результатах говорить не приходится. Как-то так прошло мое стрелковое обучение, впрочем, как и у всех.
Со стрельб в лагерь вернулись к обеду. Нас уже ждал полковник. Расставили шесть минометных расчетов. Уже пытались что-то понимать, у кого-то это получалось с трудом. В расчетах виден разлад, каждый пытается показать свою значимость. Спорят между собой, возникают мелкие конфликты. Расчеты укомплектованы не полностью. Наводчиков полковник собрал отдельно и что-то объяснял, я встал с боку и тоже соображал, как это работает. Витя указал на мое место и пытался прогнать, после чего случился небольшой конфликт. Понимаю, что это армия, но я не приехал нести службу, мы едем, откуда вернуться не все. Отношения с Куполом у меня не складывались, на тот момент высказал ему все, что думаю об этом мероприятии, может и не нужно было этого делать.
Запоминаю максимум, что-то записываю. Мой командир расчета и наводчик без перерыва о чем-то спорят. Стараюсь не лезть. А разобраться во всем сам. Но понимаю, что наш расчет к выполнению боевых задач не готов. Из шести минометов готов один, но и там есть проблемы.
На этом день как бы и закончился. Два дня оставалось до выезда. Неготовность личного состава меня беспокоило все больше.
12.04.2022
Утро началось как обычно. Кстати, строиться стали быстрее. Из того, что собрали сегодня, будем пытаться стрелять. На стрельбище едем в камазах, конечно, новых, только несколько десятков лет простоявших в ангарах, ну это в лучшем случае. Ночные стрельбы запланированы тоже на сегодня, времени уже нет.
Шесть расчетов настраивают орудия. Кто-то суетится, кто-то курит в стороне. Командир «СОБ» Витя-Купол пытается организовать порядок действий бойцов, но сам что-то делает неправильно и получает замечание от полковника. Полковник в шоке от нашей организации и от командиров в целом.
На полигоне появился человек в гражданской одежде, подошел к наставнику. Они вместе наблюдали за действиями боевых расчетов. Смотрели, обсуждая нашу готовность, точнее ее отсутствие. Его сослуживец смеется: «Мы учились пять лет! А эту бригаду «Махновцев» хотят научить за несколько дней.» Да, я бы тоже улыбнулся, но исходя из разговора между офицерами, было все намного серьезнее, чем я мог даже предположить. Полковник желает всем удачи.
«Я сделал все, что мог, и передал вам максимум информации за эти дни,» – в глазах читалось непонимание происходящего, точнее он понимал, что посылает многих из нас на смерть, желает вернуться, но конечно, это сделают не все.
Поступила команда: «К орудию!» И мы продолжили практическое обучение. Было дано направление предполагаемого противника, стали разворачивать минометы. Настраивались долго, хотя это должно происходить в считанные минуты. Шесть расчетов по четыре человека, взаимодействия внутри расчетов нет. Между собой спорят, каждый показывает свое я.
Первый и второй минометы более-менее отстрелялись. Били по ржавому автобусу на расстоянии километров в двух. Но с первого раза, конечно, никто не попал.
У нас в команде разлад начинается со старшего. Часто не могут поделить с наводчиком прицел, спорят. К стрельбе и ее точности отношение безразличное. Слаженности в расчете нет. Я понимаю, что мы не готовы к выполнению задачи, даже простой. На сегодняшних стрельбах выделили по пять мин на каждый миномет. Из пяти выстрелов четыре до цели не долетели. В боевой обстановке, теоретически, мы накрыли своих. Мина вылетала свиньей – это когда снаряд летит кувырком. Пятая мина улетела и не взорвалась. Вот и отстреляли – что это было, я так и не понял.
Обед должны были привезти на полигон, но естественно, никто заявку не подавал. Приняли решение выдвинуться в расположение пешком. В полной боевой двинули в лагерь. К обеду солнце уже здорово припекает, жара. Шли километров пять по полям. Я пытался отвлекать себя на что-то далекое от войны. Завтра уже выезд, мы не готовы. Воевать с оружием 1938-го года – это из ряда «отряда самоубийц». Вымотанные и пропитанные собственным потом прибыли как раз к обеду. Кормить не стали, так как все увезли на полигон. Очередная некомпетентность командиров.
До вечера находились в лагере. С началом темноты погода резко поменялась. Навалились тучи с пронзительно прохладным ветерком. После начала дождя и сумерек выдвинулись на ночные стрельбы. В этот раз поехали обкатывать полученные камазы на подразделение. Не успели натянуть тенты, пришлось мчать под открытым небом. К позициям приехали уже мокрые и замерзшие. Открытое поле, укрыться негде, дождь заканчиваться и не собирался. Ветер дул в лицо, куда не повернешься. Земля превратилась в глину, липкой массой налипая на берцы. Занятия по огневой подготовке больше были похожи на борьбу со стихией.
Через пару часов ожидания привезли по паре световых мин. В нашем расчете одна не сработала, впрочем, меня это не удивило. Командир расчета увяз в грязи и упал лицом в лужу. Перевернувшись на спину, стал размазывать под собой глину, но подняться самостоятельно так и не смог. Он выглядел жалким и беспомощным. Подошли с бойцом и помогли. Сейчас-то ладно, думал я, а как же быть в бою, кто поможет? В общем, команда собиралась так себе, создавалось впечатление, что в добровольцы брали любого, кто мог хотя бы ходить.
Часам к десяти вечера вымотаны были все. Из ящиков, в которых привезли боеприпасы, соорудили костер. Мелкий дождь еще добавлял немного романтики в этот вечер. В общем, мало было добровольно принять решение быть воином, защитником совей земли. Не каждому суждено было вынести таких условий. А это еще не война…
Нас построил полковник и под свет фонариков, всматриваясь в лица, пожелал нам удачи. Внимательно смотрел в глаза каждому, говоря слова, так скажем, напутствия. После непродолжительной речи у меня осталось впечатление, что он попрощался с нами навсегда. На этом и закончилось боевое слаживание. Мокрые и голодные погрузились в камазы и тронулись в лагерь.
Через час лежал на нарах и пытался уснуть. Меня еще долго потряхивало, не мог согреться. Подводя итоги, понимал: группа необученных бойцов выдвигается выполнять нереальные для них задачи. Пытался не думать об этом и отвлекался, вспоминая прошедшие дни.
Хотел бы отметить пару моментов, что встретились и остались в памяти.
Первый – это, конечно, случай, я бы сказал, с пожилым человеком. В очках, неприметный, пока явно не обратил на себя внимание. В какой-то из дней, что я был в лагере, он потерял сознание и стал биться в судорогах. Это произошло как-то быстро. После того, как он пришел в себя, все расступились, и воин стал никому не нужен. Щуплый мужичок сидел весь бледный, явно нужно было на свежий воздух. В общем, взялся ему помочь: прихватил под руку и вывел за палатку. Прибежал Витя-командир, следом врач, приводили бойца в чувство уже втроем. Врач оказался здравый и вынес вердикт: не годен. Меня попросили за ним приглядеть, что я и делал до обеда следующего дня. Щуплый мужичок предпенсионного возраста оказался преподавателем в институте с Севастополя. Его отправляли домой, но он упорно хотел остаться. Твердил, что не может уехать, пока не убьет хоть одного бандеровца. Говорил о маленьких зарплатах и об отсутствии средств на обратную дорогу. Зачем приехал этот пенсионер: давить гниду или заработать – сказать сложно. Хотя те, кто приезжал за деньгами, увидев вооружение и условия, пишут об отказе и возвращаются домой.
Есть, конечно, патриотически заряженные, которые ожидали увидеть более четкие действия командования, а столкнулись с полной неразберихой и хаосом. Это тоже играет свою роль на принятие решения. На фронте события развивались стремительно и на обучение новобранцев, времени было совсем немного. Подразделения формировались быстро, знакомиться с командирами и бойцами приходилось на ходу.
Второй – это когда сегодня, пока таскали минометы с места на место, разговорились с офицером в запасе из Крыма. Говорили о патриотизме и целях приезда каждого из нас. У человека, в принципе, есть все: бизнес и все необходимое для встречи счастливой и небедной пенсии. Явно он здесь не из-за денег. Да и как назвать цену, за которую ты будешь готов умереть. В этом мы были с ним похожи. Приятный человек, средних лет, с добрыми намерениями и твердыми убеждениями.
На следующий день увидел его в рядах отказников. Вот так…
13.04.2022
Утро. Сегодня погода мрачная, моросит мелкий дождик, ветер, холодно. Вещи сырые, не просохли со вчерашних стрельб. Построили коробочкой. Как обычно, командиры принялись произносить патриотические речевки с листочка. Священник прочитал молитву, раздали иконки. Создавалось впечатление, что нас отправляют в последний путь.
ПЯТЫЙ БАТАЛЬОН «БАРС»
Камазы стояли рядами. Уже были готовы к движению. Поступила команда «по машинам», поехали. Загрузились в камазы и двинулись под флагом России и ВДВ.
Теперь мы десантно-штурмовая бригада «БАРС-5». Батальон около пяти сотен бойцов. У нас нет имен, фамилий. На шее висит только жетон с личным номером. Я, рядовой боец с позывным ( кАшмар ), так меня называли еще в школьные годы. Теперь это мое имя, на время, пока имею честь быть в рядах защитников Родины. Колонна получилась внушительная, в кузове сидели на скамейках бок о бок, человек по двадцать. Часа через два-три остановились на перекур. Проезжающие машины, увидев колонну у обочины, на всем протяжении сигналили, не переставая, махали, снимали на телефоны. Иногда встречалась потрепанная техника, которая возвращалась назад.
Впереди около 800 километров. На ночь остановились в строевой части. Встретили хорошо, накормили, разместили на свободных местах. Наконец принял душ с горячей водой – это уже казалось роскошью. Смотрел как служит молодежь: условия, более чем комфортные, конечно, сравниваю со своим временем. Уснул быстро, засыпал без мыслей, спал без снов.
14.04.2022
Утром разбудил тихий детский голос: «Подъем!» Это солдатик что-то еле слышно крикнул. Да, сейчас это так. Ну какая им война – это дети. Мне жаль, но именно они сейчас там, за лентой. Это и есть одна из причин, по которой я здесь. Жить вам еще, создавать семьи… Идите домой, а мы повоюем.
К нам вышла девушка перед отправкой. В ее глазах видна боль: ведь она знает, кто мы и куда едем. «Берегите себя!» – сказала она.
В наших глазах нет страха, ведь мы еще не знаем, что ждет нас впереди.
По машинам! И снова в путь, граница все ближе.
По дороге случилось ДТП: в один из камазов въехал седан. Задержались на час. Вдоль колонны ходили парни из разведки. Как выяснилось, среди добровольцев выявили штатного прапорщика ВСУ. Передавал координаты колонны, да и ДТП не было случайным. Несмотря на запрет сотовых телефонов, он был при нем. Готовность нашего батальона планировалась к 15 апреля. По факту мы ехали на два дня раньше. Эти ребятки были у нас не случайно, засланные бойцы делали все возможное, задержать движение. Техника, что везла боеприпасы тормозила от мелких неисправностей. На колонну готовили засаду, а планы у нас поменялись. Так произойдет с Барсом-6, после пересечения границы, их колонна попадет под обстрел, они получат боевой опыт, до приезда к месту дислокации. Сколько было потерь, я не знаю, но их батальон здорово потрепало. Обстановка изменилась, стала напряженной, ведь кротом мог оказаться каждый из нас. С телефонами решили: ни у кого не должно быть.
К границе подъехали уже поздно ночью. Это все было похоже на какой-то фильм военного времени. Покормили в полевой кухне, при тусклом свете в развернутых палатках и мы начали располагаться на ночлег. Вот она – граница… а за ней война… В ночи, без включенных фар, передвигается транспорт: танки, БМП. Прибывающая пехота растягивает палатки. Я и еще человека три, решили ночевать в машине. Обстановка, так скажем, «на чеку». Устали все вроде, а сон не идет.
Через час, как определились с ночлегом, в кузов постучал полковник. Это Женя – командир взвода. Привел человека и попросил присмотреть до утра. Представил как шпиона, пойманного с поличным: нашел телефон, который случайно включился. Мы подняли его в кузов и волоком перетащили в начало. Не могу сказать, откуда столько во мне оказалось ненависти. Но для меня – рядом находился предатель. Сидящий около него боец поднял фонарик и осветил лицо этого негодяя. Александр приехал с Приморского края и с удивительно быстрой скоростью, мог притягивать к себе негатив. За небольшой период своего пребывания в новом коллективе, уже приобрел множество недругов. Пока двигались к границе, демонстративно кивал на тех, кто едет в кузове, приписывая себя к особой касте солдат, ведь он ехал в кабине с командиром. Я не обращал внимания на подобные выпады, но во мне он тоже оставил осадок, продав по тройному тарифу тактические перчатки. Хотя днем ранее получил их в подарок. Я, конечно, сам купил, но осадочек остался и с ним больше не общался. А сейчас он сидел передо мной как предатель. Кстати, на мне были те самые перчатки. Уже трудно сказать, кто спровоцировал, сложный был день, многие были напряженны и вот он случай. С какой-то звериной ненавистью и остервенением стали испытывать его на прочность. Я бил, не жалея рук в какой-то момент потеряв над собой контроль. Предатель – это даже не враг, это нечто, что хочется уничтожить. Здесь и сейчас.
Доброволец, что принимал участие в, мягко скажем, воспитании этого шпиона, начал вязать ему руки. Вытащил нож и готов был его воткнуть. Александра спас полковник, который пришел за ним. После я остыл, пришло понимание, насколько здесь жизнь теряет свою ценность. Он не сопротивлялся, думаю, это и спасло от более серьезных последствий. Вскоре выяснилось, телефон, хотел провести по глупости, что чуть не стоило ему жизни.
15.04.2022
Пересекаем границу без потерь, в том же составе. Колонна двигается по разбитым дорогам, испаханным танками и тяжелой техникой, даже пешком пройти здесь непросто. Камазы прут по колее дорог, размытой весенней распутицей.
Остановка на перекур, расположились недалеко от машин. Воздух пропитан гарью, порохом. Техника двигается в разных направлениях. На предельно низкой высоте пролетают вертушки. Грохот, рев двигателей, обстановка более, чем военная. А ведь буквально неделю назад я лежал на диване и смотрел новостные сказки. Сейчас лежу на сухой траве, втягивая дым горьких сигарет, одет в броню, каска, автомат и подумать не мог, что жизнь так быстро, может поменять свое направление.
В лесу кто-то задел сигнальную ракету, толпа ринулась от машин в укрытие. Никто не знал, что тревога была ложной. Поймали, так скажем, небольшой испуг. После команды мы снова на местах, и колонна тронулась.
Приграничные поселки не тронуты, люди живут обычной жизнью, хотя, о чем я говорю, какая тут уже обычная жизнь. На обочины выбегают дети, машут, просят поесть. Пока ехали до города, все пайки раскидали гражданским.
И вот он – город. Нет домов, которых не затронула война. Многоэтажки в дырах, без крыш и окон. Разрушены и разграблены магазины. Редкие проходящие жители. Остановились на перекрестке, встретились взглядом с пожилой женщиной. Что смотришь? Злобно смотрела в мою сторону. Да, не все здесь нам рады. Люди настроены по-разному.
Заехали на базу. Похоже на автобусное депо. Вокруг разбитые фуры, ангар с битыми автобусами и старыми авто. Картина, конечно, не очень. Это город Изюм.
Заехали быстро, камазы встали ближе к деревьям, пошла высадка личного состава. В небе появился беспилотник. В учебном лагере нам рассказывали о таких, дроны используют для разведки, после его появления не пройдет и пяти минут, квадрат накроет артиллерия противника. Кто-то начал стрелять, многие подхватили. Началась пальба с большинства стволов. Не понял, что происходит. Началась, я бы сказал, паника, основная масса ринулась в здание. Кто-то упал на месте, в траву или залег у забора. Начали кричать, что работает снайпер. Я пробегал мимо колодца, потом вернулся и укрылся там. Минут еще тридцать стреляли, кричали, какая-то суета. От непонимания, что происходит, от незнания местности я и сам не мог понять, какие действия должны быть в такой ситуации. Стою в колодце, курю. Вроде все затихло, народ стал выползать из укрытий, я тоже вылез. Команда строиться, разнос личного состава. «Подбили беспилотник. Молодцы!» – объявил комбат. «Но он был наш! Твою мать!» – гневно выругался. «Кто стрелял? Выйти из строя!» Вышли человек десять. Стали проверять магазины на наличие патронов, выявили еще человек пять. Им выдали лопаты, веники. Пошли наводить порядок на территории. Было бы конечно смешно, если бы не война. А кто знал?
Начали подводить итоги захода на базу. Один сломал ногу при поиске укрытия. Другой получил два огнестрельных ранения, тяжелый. Это был командир снайперской бригады. Двоих не досчитались по списку, сбежали. Охота была именно на снайпера, это кроты, которых не выявили, и стрельба была спровоцирована не случайно. Командиру снайперов предстояло долгое лечение и реабилитация. Выходил с ним на связь, он написал несколько строк о том случае.
– Большинство начали паниковать тогда, а я со своими был внутри завода. У окна стоял, наблюдал, за этим бардаком, а также видел, как комбат в этой толпе, стоял и стрелял вверх. А я заодно в дома смотрел по окнам и в этот момент мне сзади и в бок прилетело изнутри завода. Помню, как меня за автобусы затащили. Помню, как первую помощь оказывали, потом на жигулях увезли. Очнулся первый раз в Валуйках, потом опять потерялся. Уже в Москве, в Бурденко пришел в себя. Из меня вытащили сердечник пули 7.62, пулеметчики тогда не стреляли, это я точно помню. Когда в меня прилетело, я слышал выстрелы СВД (Снайперская винтовка Драгунова) Это я знаю точно. Сам снайпер еще с Чечни, с 99 го года не пропускал ни одной командировки, а тут списали свои же. –
После небыстрого восстановления, Владимир продолжает стоять на защите Родины в войсках ВДВ.
Вот так и зашли в город, так скажем, с грохотом.
За забором стояли бригады десантников. Это придавало уверенности и относительно было как-то спокойно. Началось размещение личного состава, вычищали автобусы, забивали окна, размещались в фурах. Закрытые помещения, большое количество людей меня что-то напрягало. Решил эту ночь остаться в камазе. А завтра уже определиться с местом. Так и лег спать в кузове, в котором приехал.
16.04.2022
Климат здесь, конечно, жесткий. Днем жара, в кузове было душно, ночью заморозки. Во сне полз от холода по скамейке, пока не уперся головой в борт, а ноги продолжали ползти. Продрог до костей. Замерз как сука.
Ночью хорошо были слышны разрывы, совсем рядом. Работал Град. В темноте видно, как снаряды уходят куда-то вдаль. Часто просыпался от того, что меня трясло от холода. Утром и в течение дня занимались благоустройством. В сознание начало приходить, где я. На базу заходил боец с разведки ВДВ. Рассказал сегодняшний боевой выход их группы. Из двадцати человек, зашедших в деревню, вышел командир и раненный боец, остальные погибли. Накрыли плотным минометным огнем. В общем, серьезно все…
17.04.2022
Появляются первые отказники, а ведь выездов еще не было. Мы добровольно пришли и также можем уйти, их здесь называют пятисотые. Они дошли до своей планки, а у каждого она своя. Увидели то, что не ожидали. У нас отказников нет, ну это пока.
К забору подошел ребенок, лет двенадцати, я так и не понял, мальчик или девочка. Голос тонкий, тихий, голова побрита. Одежда грязная, глаза испуганы. Просил что-то сладкое. Вдалеке стояли еще дети, видимо, ждали ее или его. Сказал оставаться на месте и обязательно меня дождаться. Побежал по базе и собирал все, что мог. Забежал на кухню, взял конфет, старшина раздобыл пару бутылок сгущенки. В общем, собрал целый мешок разных сладостей и сухпайков. Больно на это смотреть, а ведь нужно держать себя в руках. Всем помочь невозможно, хотя очень хочется это сделать. Встретил одного из бойцов, что отвозили раненых в госпиталь, разговорились. Я не могу этот диалог не оставить в своих заметках.
Проходя мимо многочисленных палат, обратил внимание на несколько подростков лет 12-13 без рук, перемотанные почти от локтя. Не смог удержаться от вопроса, как это произошло. Сестренка отвела в сторону и не смогла говорить без слез. Родителей расстреляли, а детям отрубили руки за то, что махали проезжающей колонне Российских войск. Семью сдали наемникам свои же соседи, в их домах нашли Российские деньги, пайки, что раздают наши войны, проезжая мимо деревень. После чего, взрослых казнили, а детей таким образом наказали. В это сложно поверить, что все происходит сейчас, сегодня. Я все больше понимаю, насколько важен мой и каждого из тех, кто сегодня здесь выбор. Мое сознание еще отказывается принимать эту реальность, в которой сегодня нахожусь. Еще неделю назад я бы сказал, что это невозможно, даже находясь здесь сложно осознать происходящее.
Наши бойцы начинают делать вылазки в город, добывают разное пойло. Каждый глушит свои страхи по-разному.
Сегодня обошел всю базу, принесли стулья, кресло, сделали подобие мангала, стол.
В течение дня выдавали боеприпасы. Дополнительные магазины, гранаты, дымы, ракетницы. Старшина экономный, выдает все по списку, ни патрона, ни гранаты лишней не даст. По очереди ходили готовить мины, кто-то чистил оружие. Саня Старченко помог мне разобрать автомат, сегодня я делал это впервые, если не считать его изучение в школьные годы на уроке ОБЖ. Он где-то раздобыл вина и предложил сделать глоток из армейской фляги. Для меня алкоголь здесь табу, многие не понимают такую позицию, и я часто остаюсь со своими принципами один с кружкой чая. Сложно поддерживать разговор в выпившей компании, трезвым. На сегодняшнюю ночь выставили посты. Народ начинает бухать, ночь сегодня выдалась веселая. К ней начали готовиться еще вечером. Молодежь на базе нашла склад с аптечками, напичканными разной наркотой, что уходя, оставили укропы. Алкоголь с таблетками, конечно, вкуснее, что они и попробовали. Сегодня снова спал в кузове. Меня разбудил грохот стульев и падающего стола со всем содержимым на нем. Это был молодой лейтенант, перепивший зелья. На тот момент он был командиром минометки вместо Вити Купола. Я выглянул на улицу, там ползал на тот момент командир с пистолетом на перевес. Минут через пять он уже стучал по кабине, где спал Женя-полковник. Вызывал на бой. Женя показал себя, человеком сдержанным и выходить не стал. Приходили собутыльники, пытались забрать лейтеху с собой, но тщетно. Еще минут через двадцать доза принятого алкоголя сделала свое и свалила с ног. Еще минут через десять его забрали товарищи. После наступившей тишины ее нарушил храп постового, который присел у нашего камаза и шорох у соседней машины. Я спрыгнул с кузова, снял магазин у часового, думаю мне пригодится больше, а ему будет уроком.
Под машиной ползал с автоматом на боку боец преклонного возраста и что-то собирал, бубня себе под нос. Видимо, это последствия употребления спиртного с чем-то еще. Так подшутила молодежь, угостив старого стаканом самогона с наркотой из аптечек, но это выяснится позже. Забрал у него автомат, поставил за колесо, а магазин убрал себе. Кто приехал сюда весело провести время, патроны не к чему, а мне лишним не будет. Через пару машин праздник продолжался. После часов трех пошел дождь, только после этого все стихло. Ночь была холодной. Спать не пришлось. Что происходит? Командиры пьют, порядка нет, вокруг бьются снаряды, работают наши Грады. Не мог поверить, что это все происходит со мной. Я не мог понять, как попал в такую ситуацию. Больше становилось не по себе, не от того где я нахожусь, а с кем мне придется быть здесь, ближайшие два месяца.
18.04.2022
Утром минометную бригаду построили на разнос за сегодняшний ночной праздник. Если честно, даже был этому рад: неужели есть здравые командиры. Лейтеху сняли и увезли в прокуратуру. Старшим поставили Витька (Купола). Он был уже нашим командиром, но его убрали еще в лагере – не справлялся.
Завтра первый расчет готовят на боевое задание. Не хватает одного человека – это того, который сломал ногу при заходе на базу. Я понимаю, что наша бригада не готова выполнять задачи, и принимаю предложение Курского, перейти в первый расчет для боевого выхода. Готовятся все, на время собираем, разворачиваем миномет, имитируем выстрел.
Командир моего бывшего расчета, вечером упал в яму, уже кстати второй раз, но на этот, ему повезло меньше: сломал ребро и ногу. Неуклюжий был, может, это и к лучшему. Тем же вечером, горе-командира увезли в госпиталь. Позже я узнаю, что, залечив раны, он снова придет в военкомат и запишется в добровольцы. Больше о нем ничего не слышал.
Крайняя ночь перед выездом. Я уже в первом расчете. Вова Курский-командир и два молодых с Краснодарского края. Кубанские доверия не внушают, общаюсь осторожно, больше слушаю.
Время покажет…
19.04.2022
Пришел приказ – ехать всем! Наш расчет выехал в первой партии. Остальные должны были двигаться следом. Тронулись тремя камазами. Едем на передок.
Проезжаем разбитые деревни, на обочинах сгоревшие танки, машины, просто груда железа, как после мясорубки. Объезжаем позиции армии, пушки, гаубицы, самоходки. Разрывы снарядов становятся все ближе. В кузове пыль, дышать нечем. Камазы несутся по бездорожью, не сбавляя скорости. Сидящих бойцов мотыляет из стороны в сторону. Мы в полной готовности. Проехали поля и остановились у лесополосы. Выгрузка. Все бегают в открытую, никто еще не понимает, что нас ждет. Хаммер-комбат пытается убрать всех под деревья. После выгрузки боеприпасов технику загнали в зеленку. Начали спешно комплектовать миномет. Через несколько минут мы готовы к передвижению, ждем команды.
Пока ничего определенного, какая-то суета. Я открыл ящик и набил карманы патронами, взял на всякий случай пару гранат. На базе боеприпасов выдали ограниченно, сейчас мне казалось, что этого будет недостаточно. Через мгновение задрожала земля, раздался свист, затем взрывы и так по кругу. Группа разбежалась под редко растущие насаждения. С первыми прилетами, народ быстро начал соображать, почему командир истерично орет на всех и пытается загнать под деревья. Наш расчет старался держаться вместе. По рации начали передавать о потерях. Это была первая волна обстрела. Что самое интересное, страха как такового не испытывал. Да, было чувство опасности, не более того. Даже немного смешно смотреть на перепуганных бойцов. Ко мне подполз армянин с бешенными глазами. Стал раскидывать листву под деревом и пытаться, что-то вырыть руками. За несколько минут узнал про него больше, чем то, что знал с первого дня. У человека четверо детей, приехал заработать немного денег. «Дурак ты! Выберемся, едь домой!» – сказал я.
Пока стихло, сделали перекличку, собрались в кучу и, забрав все, что возможно было унести, рванули через поле к оврагам. А там выход к густому лесу. Вариантов как бы больше не было. В поле передвигались бегом по одному. Начали обстреливать. Снаряды рвались хаотично, я так понимаю, били по нашему квадрату на удачу. За трехсотыми приехала коробочка, кто-то запрыгнул покинуть зону обстрела, может это и дало нам время добежать до оврагов. Мины начали ложиться ближе к технике. Появилось время, и мы побежали. Вниз по оврагу уже просто летели. Раздался взрыв со столбом черного дыма – это был подрыв коробочки на мине. С той стороны поля, слышались крики выживших, их прерывал свист падающих снарядов и громкие хлопки от разрывов. Сложно было взять себя в руки, я не понимал суть нашей задачи. Под минометным огнем, мы просто волокли все, что возможно было унести.
Тащили на себе миномет, сами мины, вещи – такой нагрузки еще не испытывал. Я и сам не знал, что столько могу, сил предавал наверно адреналин, что бешенной дозой вошел в мой организм. Уходили в лес, петляя по оврагу, мины ложились совсем рядом. Несли железо еще пару километров, за боеприпасами приходилось возвращаться, но все, что загрузили в камаз, забрать физически было невозможно. Ушли в дальний край леса – это была точка сбора.
При этом обстреле комбат оставил нас и уехал в безопасное место – это был первый раз, когда он «проявил» себя.
На место сбора прибыли не все. Сколько было потерь, сказать сложно, такой информации не было. Наш расчет, во главе с Витяней, прибыл целый.
Солнце уже в закате, начали готовить позиции. Закончили уже в темноте. Кроме бушлатов теплых вещей не было. Как я понимал, задумка этой операции была не такая. Засыпали по два человека. Мы с Курским лежали спина к спине, накрывшись брезентом. Ночью были еще заморозки, так холодно мне еще не было. Казалось, что эта ночь не закончится и рассвет не наступит. Удалось уснуть ближе к утру. Засыпали под звук пролетающих мин. Над лесом жужжат квадрокоптеры – их называют «птички». На эти новогодние праздники, я покупал в подарок сыну такой аппарат. Это была просто игрушка, а сейчас военная техника, от которой мы прячемся. Это глаза противника, что пытается нас обнаружить. Как шмель, кружит над лесом, определяя квадрат поражения. За несколько часов, что удалось выделить на сон, просыпался еще несколько раз от собственной трясучки.
20.04.2022
Ночка выдалась не жаркой. Замерзли – это было бы мягко сказано. Костры разжигать нельзя. Вчера от места, где нас накрыли, уходили в спешке. Успели забрать только минометы и БК. Из еды была только вода, и то не у всех.
Кто-то достал таблетку сухого горючего, кто нашел пакетик чая. В общем, начали соображать завтрак. Мимо проезжала БМП с десантурой: закинули сухпаи и пару пачек сигарет. Это для нас было как никогда кстати. Спасибо парням!
К обеду было принято решение менять позиции. По лесу прошла команда «сбор». Остатки бойцов двинулись в сторону, откуда вчера пришли. Привал сделали через метров восемьсот. Сразу начали копать новые позиции. За раз все железо принести не удалось, пришлось возвращаться.
Когда вернулись на старое место, увидели изрытые воронками наши позиции. Совсем свежие, хорошо ушли вовремя – подумал я. Когда двигались по лесной тропе, на деревьях встречали коробки, перемотанные скотчем, чем-то напоминали датчики передвижения, видимо так вычисляли движение техники, парни сорвали несколько таких. На обратном пути нас догнали бойцы с Министерства Обороны на коробочке, подкинули до позиций, угостили тушенкой и сухпаем. Ну теперь точно с голоду не умрем. Спасибо!
Вернувшись к своим, узнали, что собралась группа отказников, и с иконой в руках выдвинулись через поле в сторону тыла. Дошли они или нет, о них больше не слышал. Перекусив паек на семерых, каждый занимался своим местом для ночлега. Бродя по лесу в поисках сухого хвороста, для так скажем импровизации матраса, чтобы не спать на земле. Наткнулся на воронки старых прилетов, изучил направление и высоту разлета осколков по отметинам на деревьях. В нескольких метрах от воронки, первые насечки на растрепанных стволах, появились на высоте чуть ниже колена. В принципе при обстреле нужно упасть на месте, при моем телосложении, возможно не зацепит. Для меня это был уже какой-то опыт, хоть пока и в теории. Я уже понимал, что сегодня нас никто вывозить не будет. С наступлением темноты начался дождь: его как раз и не хватало! Эта ночь выдалась не только холодная, но и мокрая. Каждый выживал, как мог. Мы с Курским укрылись тем же куском брезента, что вчера нашли в лесу. Поместиться можно было если согнуть ноги и голову. Эту ночь тряхануло тоже нормально. Как-то так.
21.04.2022
Проснулся на рассвете, лежа в уже нагретой луже, даже не хотелось шевелиться. Где-то рядом разрывались снаряды, и треск ломающихся веток от осколков, прорывающихся сквозь лесную завесу в нашу сторону, приближался все ближе. Просто лежали в окопе, заполненным дождевой водой и думали о том, что мы умрем, но это будет не сегодня. Я свернулся в клубок, зажмурил глаза и в мыслях уже был где-то в другом месте. Через полчаса все утихло. Наша бригада собралась в кучу, соображали завтрак, доедали что осталось со вчерашних пайков.
Ближе к обеду людей начали вывозить. Все мокрые, в грязи, после двух суток голодного похода начинаем погрузку. Наш расчет вывозят последним. Заехали в деревню, дорога изрыта снарядами. Дома без окон, без крыш, сгоревшая техника, поваленные заборы, во дворах рыскает домашняя живность. Выгрузили железо у разрушенного дома и разбрелись по улице в поисках места остановки на ночь.
В одном из подвалов нашли деревенские закрутки: помидоры, огурцы, салаты – ну это уже полноценный обед. Пригрело солнышко, и появилась возможность просушить одежду. Сели за столом во дворе одного из домов. Где-то в дали были слышны разрывы и редкие автоматные очереди. В какой-то момент показалось, что мы находимся в безопасном месте. Хорошо сидим, поедая местные закрутки. Но уже минут через пять послышался знакомый мне, истошный свист падающих снарядов. Еще пару секунд и деревня начала превращаться в месиво из земли, пыли, осколков и частей уцелевших строений. В одно мгновение все рванули в сторону подвала. Я успел только перелететь стол, зацепив все его содержимое за собой. Упал на землю, закрыв голову руками. Через мгновение уже полз в сторону подвала сквозь пыль и падающий шифер с досками и кусками кирпичей. Еще через пару секунд, скатился вниз по ступенькам, где укрывались остальные.
Обстрел был плотным, но быстро закончился. Густой пыльный туман тоже осел быстро. Через минут тридцать подъехал камаз, и к нам подбежал его водитель. «Нужна помощь!» – просил он. Помощь нужна была водителю камаза, на котором приехали два дня назад. Он стоял в лесополосе с пробитыми от осколков колесами и ждал помощи уже вторые сутки. Недолго думая, наш расчет прыгнул в кузов, и мы помчали на выручку. Перед этим договорились: борты не закрывать, в случае обстрела водитель будет выпрыгивать на ходу, команды не ждать, прыгать тоже. Честно сказать, представить сложно, как это, прыгать на бешенной скорости с этой громадины. Но в тот момент нами двигал, еще не отпустивший адреналин и вырабатывать какую-то стратегию, приходилось по ходу поступающей информации и обстановки. Неслись через поле по ухабам, объезжая воронки от мин. Пока ехали к месту назначения, показалось, что я ни разу не стоял ногами на полу и всю поездку провел в воздухе.
Приехав, увидели, что техники на месте уже нет: его утянули бойцы с Минобороны. Развернулись и рванули назад. С такой же скоростью домчали в деревню, где нас ждал майор. Это заместитель комбата, который приехал довести новое задание.
Когда вернулись, Купол с майором уже пили чай и обсуждали план действий. Я только присел за стол, как раздался свист падающей мины. Кто-то дернулся к подвалу, командир откинулся вместе со стулом назад и упал на спину. Я слетел с бревна и откатился к стене сарая.
Через несколько минут разговор продолжился. Нам нужно было убыть минометным расчетом в другую деревню. Подробности на месте. Основная ЗАДАЧА – ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ и держаться как можно дольше. Те, кто не хочет ехать, может отказаться. Из расчета ушли двое: это кубанцы, с Темрюка и Адыгеи. Впрочем, меня это не удивило. Я и так относился к ним с осторожным недоверием, что и подтвердилось. Обсуждать такие решения было не принято, но осадок остался. Лучше, конечно, сейчас, чем в бою. На таких ребят полагаться – это остаться без поддержки в нужную минуту.
Быть наводчиком взялся Вова Курский, как номер расчета я мог работать и один. К нам присоединился Леха Сириец, а Витек Купол, действовал как командир СОБ (Старший офицер батареи). В общем решили, что справимся. Так и поехали. Загрузили в кузов железо и провизию, рванули по бездорожью. Дорога пыльная, ехали вдоль зеленки. Торопились. Куда – понятия не имел.
Это деревня Дибровное. Заехали на улицу, где обосновались наши бойцы. Выгружаться пришлось с ходу, технику нужно было убирать в укрытие. Все дома по улице были заняты. Далеко ходить не стал и занял место на пригорке под большим деревом, сваленным попавшим в него снарядом. Накидал сена, из бревен соорудил еще одну стену, в общем, шалаш получился. Наконец привезли спальники. Теперь, думаю, не будет так холодно, как в лесу. Погода по-прежнему не балует, ночью еще ближе к нулю.
