В оранжерею вернулась Кайса в сопровождении Одалинн.
– Микаэлла, – не стала тянуть комету за хвост она, – мне бы хотелось, чтобы ты поступила в школу навигаторов и окончила её.
– Зачем? – вырвалось у меня. Внутри же я ликовала: это полностью совпадало с моим решением. Но мне не стоило сразу соглашаться. – Зачем вам это нужно? У меня нет средств, чтобы оплачивать школу, и я не уверена в наличии необходимых способностей для обучения, – намекнула я на умение открывать червоточины.
– Обучение для поступивших в школу бесплатное. Полное обеспечение. И способности у тебя есть, – хитро улыбнулась Кайса. Она обратилась к своему странному искину: – Аликс, покажи нам медицинский отсек маяка десять тысяч семьсот три.
Перед нами запустилось головидео. Арэниэль просматривал медикаменты перед тем, как я ткнула в него парализатором.
– Надо же… свежие, – послышался голос Рэна.
Принцесса пояснила:
– Ты умеешь открывать червоточины. Иначе откуда у тебя лекарственные средства этого года выпуска? Не многие второкурсники могут открывать червоточины, и уж совсем единицы могут их удерживать, чтобы путешествовать по ним. Скажи мне, Микаэлла, сколько червоточин ты можешь открыть?
Она действительно думала, что я сразу расскажу ей обо всём? Я помнила о реакции на свою фамилию её мужа.
– Четыре.
– Сколько из них устойчивые?
Я пожала плечами.
– Все.
Одалинн удивлённо смотрела на меня. А я уставилась на принцессу. Так зачем я ей?
– Ты ведь уже поняла, что маяков всё ещё катастрофически мало. Мы дорожим каждым, – Кайса на секунду замолчала, – каждым смотрителем! Империя поддерживает как молодых смотрителей, только что выпустившихся из школы навигаторов, так и смотрителей, которых обнаружили так же, как тебя.
– Не хочу служить империи. Я справлялась сама, когда умер мой последний родственник. Не погибла два года назад, не погибну и сейчас. Что я получу, если соглашусь?
Учиться в школе я бы хотела. Хотела хотя бы временно чувствовать себя защищённой, не думать о том, что буду есть через месяц или чем дышать через полгода. А вот служить сумасшедшему убийце я не желала. Но, возможно, в школе я нашла бы единомышленников. Мне было сложно поверить, что никто не замечает безумства правителя. Кто-то мог затаиться, как я. Но, если принцессе хотелось, чтобы я училась, если она желала заполучить ещё одного смотрителя, то, наверное, стоило ещё поторговаться.
– Хорошее образование, дружеские связи с другими навигаторскими семьями, навыками по выживанию, а ещё мы… – она прервалась и обратилась к искину: – Аликс, покажи маяк десять тысяч семьсот три.
Перед нами развернулось головидео моего маяка. Внутри всё болезненно сжалось. Дом, милый дом. Столь же ненавидимый мной, как и любимый.
– …отремонтируем твой маяк.
Сердце пропустило удар. Но наглеть, так наглеть:
– Ещё нужны защита и вооружение.
Принцесса кивнула:
– Будут стандартные, как для всех новых маяков. И современный медицинский отсек.
– Где подвох? – Я ногтями впилась в ладони.
Кайса покачала головой.
– Подвоха нет, но есть условия.
Я съёжилась. Вот оно! А принцесса начала перечислять:
– Ты поступишь в школу навигаторов, успешно окончишь её, проработаешь смотрителем на благо империи пять лет. И тебе придётся нанять в команду элефина-медика. По прошествии пяти лет службы можешь быть свободна и заниматься чем тебе вздумается.
– И это все? – я даже удивилась. Условия оказались приемлемыми.
– Не совсем, – хмыкнула Кайса. – Сдавать экзамены в школу придётся наравне со всеми. А твоим опекуном на время учёбы будет госпожа нье' Шатроф.
Мы с Одалинн вытаращились друг на друга.
– Нееет! – возмутились мы хором.
– Я так и поняла, девочки, что вы нашли общий язык. Микаэлла, когда ты поступишь в школу навигаторов, мы подпишем договор о восстановлении твоего дома за счёт средств империи. Вступительные экзамены через четыре месяца, приложением к нашему договору будет смета восстановления маяка десять тысяч семьсот три. Жду, – она посмотрела на нас с Одалинн, – полное описание проблем твоего дома, Микаэлла.
Какая уверенная в себе женщина! Даже не спросила моего окончательного согласия. Но, похоже, она поняла, что оно получено.
Мы с Линн побрели к стыковочному шлюзу. Рядом с нами шёл голографический Аликс. В этот раз он был одет очень странно. На шее висело ожерелье из сосок для младенцев (видела на голофото с Франгаг), вместо трусов – белый мягкий непрозрачный пузырь, на голове смешная шапочка с рюшечками и завязками под подбородком. Линн не обращала внимания на такую метаморфозу, а до меня дошло – Аликс дразнит ее, мол, ей поручили возиться с младенцем. Я улыбнулась и подмигнула этому весельчаку.
Вечером Линн официально представила меня своей команде и сообщила, что я буду жить на маяке до вступительных экзаменов в школу навигаторов.
Женщина с оливковой кожей, которая вырубила моего бота-ремонтника, оказалась цветнийкой. Мужчины, которых я видела на своём маяке, – зверолюдом и метаморфом. В моём справочнике рас был всего один абзац о цветнийцах. Главное, о чём следовало знать, что они – разумные растения, выглядящие как гуманоиды. Про зверолюдов я тоже читала. И знала, что их запрещено выращивать, но уже пару-тройку тысячелетий это делают в глубинах космоса. Они отличные солдаты. Мне показалось, что этот ухаживает за цветнийкой. А вот метаморф-суперкарго стал для меня открытием. Дедушка не рассказывал, что метаморфы служат на маяках. Он говорил, что их стоит опасаться. Был в команде ещё один мужчина-зверолюд, сегодня я увидела его впервые. Меня заинтересовали его волосы – очень острые и очень тонкие иглы. Представителей медицинской службы я уже знала – обаяшка Рэн – эх, жаль, что он смотрит только на Линн, – и спокойная Триша. А ещё на маяке служил неумёха-пилот мяурианец. Вот и вся команда.
Одалинн предупредила, что завтракать и обедать я могу когда угодно и где угодно, а вот ужин проходит в определённое время, присутствовать должна вся команда. Наверное, это объединяло таких разных существ. Я хмыкнула. В этом был смысл.
А потом Одалинн показала мне свой маяк. Пожри меня протуберанец, у это долговязой стервы тоже был сад! Мы посетили гостиную, в которой полыхал огонь. Немыслимо – огонь на космической станции! Да любого младенца спроси из тех, что родились и живут в космосе, каждый знает, что живой огонь на станции – табу!
– Это хорошая имитация, Микаэлла, – чуть улыбаясь, пояснила она. – На маяке есть спортивный зал, медицинский отсек ты видела. Ну и трюм. Ты ведь никогда не была в трюме? Его на твоём маяке пока не существует.
Настроение после этих слов упало. Я молча спустилась в трюм. Действительно, в самом низу маяка мне никогда не приходилось бывать: конца иглы маяка десять тысяч семьсот три не существовало более тысячи лет. Мы прошлись мимо нескольких рядов ящиков, контейнеров, по пути нам встретились два бота-упаковщика и бота-уборщика. Я тихо вздохнула. Вот такой должна была быть жизнь на моём маяке. Но у меня был всего один бот-ремонтник, который последние годы занимался только разборкой завалов металлоконструкций в уцелевших отсеках второго и иногда третьего кольца.
Одалинн привела меня в гостевой отсек.
– Твоя комната, – произнесла она. – Будет закреплена за тобой на всё время пребывания на маяке.
– Я тут всего на четыре месяца, – проворчала я. В отсеке мне понравилось. Светло, чисто, широкая кровать, кресло, стол. Светлые занавески и белое постельное бельё.
– Мама назначила меня твоим опекуном до окончания школы, в школе есть каникулы и практики…
Я грубо перебила её:
– Не хочу возвращаться на твой маяк после поступления в школу.
Одалинн, не обращая внимания на моё хамство, продолжила:
– …и практики, которые проходят на маяке. Будущие смотрители работают помощниками навигаторов. Хочешь не хочешь, практику проходить придётся, и во время каникул в школе навигаторов никого нет.
– Не хочу на твой маяк, у меня есть свой!
– Микаэлла, – обратилась ко мне вежливо-спокойная Линн, – тебе нужно подготовиться к экзаменам, вы с Асумом составите программу для этого. Не уверена, что твой Исхран сможет сделать это. Кроме того, в отсутствие смотрителя на маяке, твой искин может снизить потребляемые мощности энергетических батарей, и их запаса хватит надолго. Я не стану вмешиваться в твоё обучение, но Асум будет докладывать мне, как оно проходит. Твой планшет – в ящике стола. У тебя есть пожелания?
«Интересно, если я ей предложу сдохнуть, она это исполнит?» – подумала я. Вместо этого сказала:
– Мне нужно забрать мою одежду из дома, и я хочу вернуть свой катер. Я умею управлять им и хотела бы продолжить свои тренировки по программам Исхрана.
Я думала, Линн начнёт возмущаться, но она неожиданно кивнула.
– Хорошо, но… – она смутилась. Чего это вдруг? – Одежду надо подобрать другую. – Видя, что я собралась возразить, она пояснила: – Ты всё ещё растешь, уже сейчас твои вещи тебе маловаты, как и бельё. Извини, но это заметно даже из-под одежды.
Зараза! Как бы ни хотелось, тут поспорить с ней я не могла. Но принимать от неё одежду не собиралась.
– Я хочу знать, сколько это всё будет стоить. И я верну тебе долг, как только у меня появится такая возможность.
– Договорились, – хмыкнула она. – В похожей ситуации я поступила также.
Я впала в ступор. Её родители – высшие чины империи вигов. Сложно было представить, что Линн носила поношенную одежду. Впрочем, пожри её протуберанец, я не знала, каковы методы воспитания придворных Кровавого императора, может, такие же, как у моего Исхрана.
Одалинн подошла к незаметной двери в санузел. Наверняка тут есть горячая вода, а не как у меня дома, для экономии энергии я мылась чуть теплой водой. Из санузла Линн принесла несколько цветных пузырьков:
– Микаэлла, в школе навигаторов тебе придётся трудно с такой длиной волос. – Я скрипнула зубами. Мне и самой хотелось вернуть пышную копну чёрных волос, но Исхран два раза в месяц заставлял меня коротко стричь их. И зачем напоминать о моём уродстве? – Вот это, – Линн показала мне синий флакончик, – активатор роста волос, сильный стимулятор волосяных луковиц, наносить строго два раза в неделю. Эти два – шампунь и кондиционер. Я не знала, какие ты предпочитаешь, поэтому в этом отсеке стоят такие, какими я пользуюсь сама. Они тоже ускоряют рост, но не как активатор.
Я завистливо глянула на её волосы. Красивые, до пояса, мягкие на вид. Кивнула. До благодарностей этой стерве я пока не созрела. Линн направилась к выходу из отсека.
– Спокойной ночи, Микаэлла.
– Подожди, – позвала я и спросила её о том, о чём беспокоилась весь вечер: – Когда мы начнём составлять смету на ремонт маяка?
Линн остановилась у самой двери.
– Деловой подход, Микаэлла, одобряю, – улыбнулась она. – Я уже отправила ботов обследовать твой маяк. Исхран согласился помочь.
– Мне не нужно твоё одобрение, – колюче ответила я и потребовала: – Хочу участвовать в составлении сметы!
Неожиданно Одалинн рассмеялась.
– Боюсь, тебе от этого никак не отвертеться!
И я невольно улыбнулась. Оставшись одна, прошлась по отсеку. Вздохнула… Когда-нибудь у меня дома будет также! Удобная мебель, мягкая постель, свежее бельё, много света. Я распахнула шкаф – в нём висели такие же серые комбинезоны, как сейчас был на мне, и стояла ещё одна пара обуви. Сунула нос в санузел. Кроме бутылочек для волос, в шкафчике рядом с раковиной стояли флаконы разнообразных цветов и форм. Я перенюхала всё. Надо признаться, вкус у Линн есть… Быстро скинув одежду, я стала под душ. Блаженство! Не забыла нанести и средство для роста волос.
Завернувшись в полотенце и захватив планшет, который мне выдали для подготовки к экзаменам, я упала на кровать.
– Асум, – позвала я искина маяка семьдесят тысяч семь. – Когда мы начнём составлять программу подготовки?
Мне ответил приятный мужской голос:
– Программа подготовки загружена на планшет. Мы можем обсудить её, Микаэлла.
– Называй меня Микой, – попросила я. Включила планшет и, следуя подсказкам искина, нашла перечень предметов, по которым предстояло сдать экзамены.
– И это всё? – задала я вопрос Асуму, когда пробежалась глазами по списку предметов. – Математика, физика, сочинение и физическая подготовка?
– Да, Мика, – ответил он и с любопытством спросил: – Что не так?
– Удивлена таким небольшим количеством довольно простых предметов.
– Тебе они кажутся простыми? – Теперь удивился Асум.
– Конечно!
– Мне нужно проверить твои знания, Мика, – произнёс Асум. – Возможно, ты их переоцениваешь.
– Без проблем, – зевнула я и осторожно спросила: – Я могу выходить во всекосмическую сеть с этого устройства?
– Твой планшет подключён к ней.
И я окунулась в бескрайний мир. Сначала узнала о школе навигаторов. Оказалось, экзамены кадеты сдают на Франгаг. А учёба проходит на маяке, переоборудованном в школу. Я смотрела новости планеты и скрипела зубами. Почему Исхран не допускал меня до этих сведений? Почему скрыл, что Франгаг найдена, что существует огромное число вигов, что я не одна? И наконец: что же задумал мой дед, Тэо нье' Риолин?
С любопытством я рассматривала виды современной планеты. Конечно, некоторые континенты всё ещё покрывали ледники, но, сравнив голоснимки двадцатилетней давности и совсем недавние, я заметила, что льды сильно отступили.
Поискала я и бельё: из своего действительно уже выросла. И первые же открытые страницы магазинов по продаже белья вогнали меня в ступор. Это… это… это можно носить? Ниточки, верёвочки, крошечные кусочки ткани, закрывающие стратегические места. Как в этом заниматься спортом?! Все эти бретельки, лямочки и тряпочки просто врежутся в… Я бросила взгляд на меню. Вот! Спортивное бельё! Это же то, что надо!
Когда я решила посмотреть, как выглядит современная Элея, планшет внезапно погас и в отсеке раздался голос искина:
– Мика, пора спать!
Я посмотрела на время и ойкнула: не заметила, как пролетели три часа. Уснула, кажется, не успев донести голову до подушки.
На завтрак пришла невыспавшаяся. Метаморф хитро посматривал на меня. Похоже, зверолюд с пушистым хвостом рассказал ему о моём вчерашнем представлении за завтраком. Но не каждый же день развлекать персонал чужого маяка. Найму свой – и буду. Я выбрала несколько блюд – спасибо Рэну. Утром он отправил мне на планшет список из почти ста позиций, которые подходили моему растущему, как он написал в маленькой записке, организму. Вязкая каша, хоть и не выглядела аппетитно, на вкус оказалась очень приятной, как и кусок белого мяса. Кажется, это было бедро нупсы. Завтрак дополнил вкусный сок. Сегодня я как положено пользовалась приборами, ела аккуратно, когда было нужно, использовала салфетки. Линн на завтраке не появилась.
В отсеке я села за стол и придвинула к себе планшет.
– Готова, – произнесла я вслух.
– Тестовые задания загружены на планшет, – отозвался Асум.
Я пожала плечами и приступила к математике. Примерно через сорок минут начала прорешивать задания по физике и астрофизике, а ещё через час задумалась о том, сочинение на какую из предложенных тем написать: легенды и мифы навигаторов; анализ протоколов навигаторов по любой теме (с внесением предложений по их изменению), рассказ о перспективах развития отношений навигаторов и любой иной расы по выбору кадета. Последняя тема меня позабавила. Если виги вернулись после тысячелетнего забытья, то взаимодействия между расами долгое время не поддерживались. И я могла спокойно воспользоваться моим справочником, изданным ту же тысячу лет назад и содержащим информацию об особенностях рас. Что будет, думала я, если я возьму для сочинения взаимоотношения вигов с расой айронов? Они очень специфичные существа. Я сомневалась, что современные виги слышали о них, во времена Эивиндра Кровавого айроны встречались навигаторам один раз в двадцать-тридцать лет. Поэтому мою захватывающую сказку о том, как можно взаимодействовать с этими существами, никто не смог бы проверить. Я улыбнулась и начала писать бред, разбавляя его реальными данными об айронах. Сочинение заняло у меня два часа.
– Готово, – сообщила я, когда поставила точку в последнем предложении. Даже проверять текст не стала. Исхран бы напрочь раскритиковал содержание, но в правописании я была уверена. Мой дедушка и неуступчивый искин строго следили за моей грамотностью. Тишина. – Асуууум, – позвала я. – Я закончила.
– Уже? – машина искренне удивилась. Да как так можно? Искин маяка номер пять и искин Линн казались вигами, а не бездушными механизмами. Через секунду секунд Асум сообщил: – Задачи по математике и физике решены абсолютно верно, даже задания повышенной сложности. Тебе, Мика, свойственен оригинальный подход к решению неординарных задач. – Я хмыкнула. Ага, приходится искать необычный подход, когда полторы недели заперта в отсеке с унитазом, ковриком вместо кровати и пищевыми пайками вместо обычной еды. Асум продолжил: – А вот твоё сочинение – это совершенно потрясающая, – тут он закашлялся от смеха, – ахинея!
– Доказательство? – протянула я.
– Нет, но пожалей себя. Думаю, приёмная комиссия, не знающая о расе, о которой ты пишешь, не поставит тебе высокий балл только за орфографию и стилистически верный текст.
– Предупредить не мог? – фыркнула я. – Потратила два часа своей жизни на сказку для тебя.
