Линн двинулась по коридору. Если её маяк такой же, как мой, думала я, то она направилась в сторону центра управления. Я скорчила рожу в спины удаляющимся и беззвучно произнесла: «Подарочек». Внезапно Кинира обернулась – как раз, когда я сморщила нос и высунула язык, передразнивая Линн. Она широко улыбнулась и подмигнула мне. Стало неловко.
– Полагаю, ты знаешь, как пройти в медицинский отсек? – спросил Арэниэль. Его голос раздался над моей макушкой.
Пожри меня протуберанец, я и забыла, что не одна осталась у шлюза. Я кивнула. В медицинском отсеке он осмотрел меня. Я поразилась. Да он ещё и медик! Как эта зараза, Линн, заполучила такого парня на станцию?! Мне тоже захотелось элефина-медика на маяк! Я мысленно дала себе подзатыльник. Размечталась! Я ведь понимала: Как только эта холёная Линн узнает, что мой род противостоял тирану – императору Франгаг, меня отпустят. Гулять. В космос. Без скафандра.
– Микаэлла, тебе нужно провести ночь в капсуле, завтра к завтраку твоя рука будет в порядке. Ещё капсула будет дозировать успокоительное, сегодня у всех выдался насыщенный день, – мягко улыбнувшись, обратился ко мне Арэниэль. Он уже успел переодеться, медицинская униформа ему шла. На редких голозапясях, которые после долгих уговоров демонстрировал мне Исхран, я видела, что обычно команда надевает униформу с нашивками, на которые наносится номер маяка.
Несмотря на обуревавшие меня чувства и дикое количество мыслей в голове, я заколебалась, стоя перед амниотической капсулой. Этот сверхчувствительный, мощный медицинский аппарат вызывал восторг, вот только в мою старинную медицинскую капсулу надлежало ложиться практически голой. А в этом медицинском отсеке находилось неслыханное количество персонала: элефин и какая-то женщина. Да сколько же зарабатывает эта Линн, если может позволить себе столько наёмных сотрудников?!
– Ты можешь остаться в белье, – подсказал Рэн. И как он понял моё замешательство? Он чуть улыбнулся.
А мне пришлось неловко сознаться:
– Я ношу… ношу… – подбирала я слова. – В общем, на мне только трусы.
Элефин понимающе кивнул. Какой замечательный парень! И куда только смотрит эта дура Линн?
– Больше, чем необходимо, смотреть не буду, – пообещал он.
Какая интересная формулировка. Закралось подозрение, что Арэниэль изучал тот же курс основ дипломатии, что и я. Я стянула с себя куртку, рубашку, у которой пострадал ворот, штаны и, закрывая грудь здоровой рукой, легла в капсулу. Удивительно! Ложе капсулы оказалось не холодным, а ровно той температуры, что и моё тело. Рэн отвернулся, пока я раздевалась. Когда он стал опускать крышку капсулы я, пока ещё не осознавая, что хочу сказать ему, пискнула:
– Подожди!
Крышка плавно поднялась, элефин вопросительно посмотрел на меня.
– Прости, пожалуйста! Я не желала тебя убивать и приказа такого не отдавала. Но мой искин защищал меня. Он посчитал, что вы опасны. Он не раз спасал маяк от нападения. – Я сочла нужным извиниться. Арэниэль же не виноват, что на мой маяк его притащила идиотка Линн.
И тут он удивил меня – прижал руку к сердцу и чуть поклонился. На сердце стало легко. Он принял мои извинения!
Глава 3
Я проснулась. Умный, высокотехнологичный медицинский прибор сразу же отреагировал: крышка капсулы начала подниматься. Я рефлекторно положила ладони на обнажённую грудь. В этот раз крышку капсулы открыла Патришия – второй медик маяка семьдесят тысяч семь. Она мягко улыбнулась мне.
– Привет, Микаэлла! – я удивилась: надо же, у такой противной Линн такой приветливый персонал! – Как рука? – спросила она.
И правда, как моя рука? То, что она не болит, я уже поняла. Подняла руку вверх, опустила, согнула в локте, сделала пару взмахов и осторожно поиграла пальцами, после чего сжала их в кулак, а потом быстро раскрыла ладонь. От перелома не осталось и следа: никаких болевых ощущений, никакого дискомфорта! Я вздохнула: моих знаний и возможностей капсулы родного маяка не хватило даже для полного излечения пальцев, которые мне сломали на Хейране. Кисть иногда ныла перед космическими бурями или при спонтанном открытии нескольких червоточин одновременно.
– Здравствуйте, спасибо, всё прекрасно, рука здорова, – я ответила вежливо. С персоналом маяка надлежало вести себя любезно. Хоть сотрудников у меня и не было, я об этом знала: эту истину мне сначала вдалбливал дедушка, а потом холодный Исхран. Никогда не понимала этого – как я могла нанять штат, если нам с дедушкой на жизнь не хватало? Я всё-таки не удержалась и съязвила: – Я бы не отказалась забыть о том, как получила эту травму, – последнее слово я выделила, – приняв таблетку для очистки памяти. – Такой не существовало. Имелись разные способы стереть память, но вот препаратов для удаления выборочных воспоминаний ещё не придумали. Только очень точные настройки довольно специфичной амниотической капсулы.
Патришия расстроилась, и я отругала себя за длинный язык. Разве госпожа Тюрфо виновата в моих напряжённых отношениях со смотрительницей этого маяка? Женщина молча выдала мне ботинки, серый комбинезон и вышла.
– Дура! – чуть слышно проворчала я самой себе.
Раздался стук. Я быстро застегнула серый комбинезон с нашивками маяка семьдесят тысяч семь.
– Войдите, – крикнула я, закатывая длинные рукава. Выглядела я нелепо, но ничего не поделаешь. Комбинезон был новый, ткань приятно прилегала к телу. Прослужит долго, думала я, возможно, через год-полтора станет в пору.
В отсек вошла Линн. Я сжала зубы. Меня одолевала ненависть к этой белобрысой уродине! Сломала мне руку и забрала управление моим маяком. Моим! Я нагнулась, чтобы надеть ботинки. Ух ты, автоматическая шнуровка! Такие ботинки стоили, наверное, как все светильники бывшего жилого отсека моего маяка. Я снова вздохнула.
– Здравствуй, Микаэлла, – поприветствовала меня Линн. Я промолчала. Желать ей здоровья не собиралась. Моё-то здоровье её не волновало, когда она ломала мне кости. Линн пожала плечами и сообщила: – После завтрака жду тебя у шлюза восемь. Мы вылетаем на маяк принцессы.
Вылетаем так вылетаем. Я собиралась приложить все усилия, чтобы отсрочить этот вылет. Нарочно медленно ела свой завтрак – а ещё оглушительно чавкала, руками брала еду и засовывала её в рот, облизывая пальцы. В конце трапезы сыто рыгнула. Ну как? Похожа на придворную фрейлину? В старинных сказках Франгаг, что читал мне дедушка, упоминались такие. Линн даже не замечала моих потуг, она просто пялилась в свой планшет. Дверь в общую столовую открылась, и вошёл симпатяшка Арэниэль. Ха, он и в туалет ходит со своими очень длинными ножами? Рэн поздоровался со всеми, бросив быстрый взгляд на Линн, а меня мимоходом погладил по голове.
– Как самочувствие? – улыбнулся он. И ни слова не сказал про мои измазанные завтраком подбородок и нос, про крошки на комбинезоне и жирные пальцы. Уверена, он это всё прекрасно рассмотрел.
Почему-то я не смогла устоять и улыбнулась в ответ. Вытерла грязный рот рукавом, нарочно игнорируя салфетки, и ответила:
– Спасибо, всё хорошо.
Мне до сих пор было неловко из-за того, что он чуть не погиб на моём маяке. Я посмотрела на Одалинн: она всё также читала что-то со своего планшета, не обращая внимание на происходящее вокруг. Она даже вилку в тарелку тыкала, не глядя на свой завтрак, и накалывала на неё что-то мясное.
Присутствующие в столовой члены команды исподтишка рассматривали меня. В какой-то момент мне это надоело: я же не зверюшка! Снова рыгнув, я послала воздушный поцелуй мужчине, который схватил меня, когда меня выкурили из медицинского отсека моего маяка. Когда он, опешив, вскинул брови, громко клацнула зубами и мелко застучала ими. Присутствующие вздрогнули. Я откинулась на спинку стула и начала ковырять в зубах, сплёвывая остатки еды на пол. Мои усилия были вознаграждены – женщина с зеленоватой кожей брезгливо посмотрела на меня, и я показала ей язык.
Но как бы я не растягивала завтрак, на маяк принцессы вигов отправиться всё же пришлось.
Пилот катера Одалинн оказался неуклюжим водилой-мяурианцем. Типичным мяо, пусть и ярко-розовым. Мяо я рассматривала в своей энциклопедии рас. Чёрные, белые, рыжие, в крапинку или полоску, серые и даже почти лысые – настолько была коротка шерсть у отдельных уникумов, – но никаких запредельных цветов вроде ярко-розового и синего. Чем он думал, когда менял окрас на такой? На его родной планете не встречается таких природных оттенков.
Мяурианцы – довольно интересный вид разумных. У них чрезвычайно острое обоняние и совершенно необычно устроены глаза. Мяурианцы могут видеть в полной темноте! В сетчатке их глаз есть два типа светочувствительных клеток: колбочки, которые позволяют различать цвета, но функционируют лишь при нормальном освещении, и палочки, которые не воспринимают цвет, но способны функционировать в тёмное время. У вигов палочек тоже довольно много, но у мяо их гораздо, гораздо больше. На один квадратный миллиметр сетчатки приходится до трёхсот пятидесяти тысяч палочек.
Мяо абсолютно гетеросексуальны. Обычно флегматичные, они сторонятся скоплений иномирных существ, чаще предпочитают одиночество и, если в обонятельное поле попадает мяуринаская особь противоположного пола, особенно в некоторые месяцы года, и если обоняние подсказало, что эта особь жаждет спаривания, то обе особи пропадают для вселенной на пару-тройку недель. И пусть пожрут протуберанцы того, кто попробует запретить мяурианцам спариваться в такой период. В энциклопедии я видела рисунки ран, нанесённых острыми когтями и зубами мяо инопланетчикам, которые помешали им в брачный период. Потом у них как будто выключается тумблер. И мияурианцы, исчерпав свои половые гормоны, снова становятся флегматичными.
Эта информация в справочнике рас касалась мяо, живущих вне своей планеты. Если Одалинн не в курсе такой особенности мяурианцев, думала я, это станет для неё неприятным сюрпризом. Кстати, в энциклопедии отсутствовала информация о том, как мяо справляются со своим гормональным бумом в привычных условиях. Зато там интересно рассказали об их обонянии: в задней части носового прохода мяо располагается обонятельный эпителий, отвечающий за восприятие запаха, выделение защитной слизи и образование сенсорных нейронов. Развитая кровеносная система носа напрямую связана с головным мозгом. Вся поступающая информация передаётся между этими органами через нейроны. На их носовом эпителии находится целых восемьдесят миллионов обонятельных рецепторов – это в восемь раз больше, чем у среднестатистического вига. А ещё у мяо быстрая реакция – быстрее, чем у вигов, – возможно, поэтому они хорошие пилоты. Но только не этот.
Катер Линн с лёгким толчком отшвартовался от шлюза. Я отметила, что пилот слишком резко нажал кнопку управления, отвечающую за шлюзовые захваты. Технически он всё сделал верно, но чуть поспешно. Исхран бы не пускал меня на станцию, пока не отработаю этот манёвр раз десять. В общем-то, так он и поступил.
Через рукав перехода виднелся точно такой же маяк, как и мой.
– «Маяк №5», – одними губами прочитала я огромную бортовую надпись.
Через три минуты мы выходили из шлюза этой станции.
– Аликс, где принцесса? – спросила Одалинн.
В моей голове возникли вопросы. Кого она спрашивает? Местного искина? А как расшифровывается «Аликс»?
– Они с господином нье' Тарку в оранжерее, – раздался низкий бархатистый голос, пробирающий до мурашек. Этот голос никак не вязался с образом искина. Голос моего Исхрана – искусственного хранителя маяка – всегда оставался безжизненно ровным и спокойным.
– Микаэлла, – обратилась ко мне белобрысая стерва. – Надеюсь, ты не забудешь поздороваться. Не показывай себя невоспитанной, как сегодня за завтраком. – Вот же зараза! Только делала вид, что не замечает происходящего! – Я знаю, что это не так: я выборочно просмотрела файлы с записями твоего, – она хмыкнула, – домашнего обучения.
Ненавижу Исхрана!
До ответа я не снизошла. Когда мы вошли в отсек, я открыла рот. Неужели такое возможно? Живые невысокие деревья, кусты, цветы, декоративная синяя, зелёная, белёсая трава. Небольшой уголок неизвестной планеты! Глядя на это обилие растительности, я просто забыла, что я где-то в космосе.
– Да, возможно, – послышался приятный женский голос, – но требуется терпение и, – женщина вздохнула, – немыслимые средства для обустройства сада на космической станции.
Я задала этот вопрос вслух? Я перевела взгляд с ярких сине-фиолетовых цветов, зацепившихся своими корнями за кору неизвестного мне дерева, на женщину. Белые, совершенно седые волосы, яркие зелёные глаза. Изящная, но не худая. Одета в такой же серый, как у меня и Одалинн, комбинезон.
– Здравствуйте, – проговорила я, и мне почему-то захотелось склонить голову. В соседнем от незнакомки кресле сидел очень привлекательный мужчина, тоже со светлыми волосами.
«Пожри меня протуберанец, да где ж таких красавчиков берут? И… и… это тоже навигаторы? Целых четыре навигатора! Я, Одалинн и эта пара».
У меня возникли сомнения, и я подумала, что Одалинн, возможно, не лгала мне насчёт восстановления материнского мира навигаторов.
Одалинн заговорила с ними:
– Мама, папа, позвольте представить вам Микаэллу нье' Риолин. Мы обнаружили её, когда проверяли базу данных маяков. Это просто чудо, что навигаторский подросток смог один выжить на маяке. Согласно предоставленным данным искина её родового маяка, станция не один десяток раз подверглась нападениям. У Микаэллы хоть и своеобразные, но довольно разносторонние воспитание и образование. Искин маяка десять тысяч семьсот три опасен, настройки сбиты лет восемьсот назад, мораль отсутствует.
Я скрипнула зубами: меня взбесила предоставленная Линн характеристика моего дома. Очень хотелось впиться пальцами в её наглые карие глаза. Я сжала кулаки. Мужчина, который раньше смотрел на меня тепло и приветливо, вздрогнул, когда Одалинн назвала мои полные имя и род. Его глаза стали колючими, губы сжались.
Вот оно! Случилось именно то, о чём предупреждали меня дедушка и искин. Всё-таки память о моих предках жива! Значит… значит… я похолодела. Реакция этого мужчины говорила об одном: передо мной сторонники Кровавого императора!
Я сглотнула. Беловолосая женщина положила свою руку на руку мужчины и удивлённо посмотрела на него. Они замерли, глядя глаза в глаза друг другу. Спустя несколько секунд мужчина чуть кивнул и расслабился. В его взгляде больше не было напряжённости, но и прежней теплоты тоже. Но это не все потрясения, какие ожидали меня. Одалинн продолжила:
– Микаэлла, это принцесса Кайса Дэгни нье' Тарку-Ринд и её муж Лунморт нье' Тарку.
Я вытаращила глаза, забыв о манерах.
– Вас назвали в честь пропавшей тысячелетие назад принцессы?!
Конечно же дедушка рассказывал мне истории про исчезнувшую в глубинах Вселенной принцессу. Он рассказывал, как её отчаянно искал Глесиус, желающий восстановить Франгаг, – он хотел, чтобы остатки империи навигаторов возглавил член испарившейся императорской семьи.
Седая, но при этом совершенно не старая женщина чуть сморщила носик и лукаво посмотрела на меня.
– Не люблю, когда мне напоминают о моём возрасте. Я и есть та самая пропавшая принцесса.
Я в ступоре уставилась на неё и… начала хватать воздух ртом. Это… это… это же маяк дочери последнего императора! Эивиндра Кровавого! Нервный спазм не давал сделать глоток воздуха. В голове проносились мысли. Что меня тут ждёт?! Что сделают со мной, когда узнают, что именно мои родственники первыми выступили против кровавого режима императора? Что именно Михаэль нье' Риолин попросил помощи галактического совета и тот прислал Глесиуса?! Меня запрут в холодной тёмной камере и станут пытать? Зачем я им нужна?! Пятнадцатилетний подросток, род которого практически прервался? У меня даже не было возможности подучить семейные архивы. Искин просто блокировал некоторые директории, говоря, что я ещё не доросла до определённых знаний. Да, до обыска и уничтожения трупов доросла, а вот до знаний – нет.
Ненавижу искина! Ненавижу Линн! Ненавижу навигаторов! Ненавижу всех!
В глазах потемнело.
***
Очнулась я, лёжа на диванчике в той же оранжерее. Поморщилась. Больно часто я стала падать в обморок. Рядом стояла испуганная Линн, принцесса, нахмурившая брови, и прекраснейшая женщина, какую я когда-либо видела.
– Ещё один элефин! – ахнула я. – Я элефинов только на картинке в энциклопедии видела!
Прекрасная блондинка улыбнулась, я перевела взгляд на её руки. Она держала в руках устройство, похожее на инъектор. Холодный пот прошиб позвоночник. Конечно! Я читала о том, что существуют медицинские препараты, развязывающие язык.
– Я ничего не знаю, прошу, не пытайте меня! – задёргалась я. – Я последняя в своём роду, у меня нет выхода в вашу всекосмическую сеть, и искин меня не слушается! Мой маяк почти разрушен. Я никак не могу навредить вам!
Из моих глаз непроизвольно покатились слёзы. Я кусала губы, руки тряслись от ужаса – меня сейчас убьют! И тут эта элефина-красавица, подняв голову, рассмеялась хрустальным смехом. Я даже перестала трястись и заворожённо на неё посмотрела. Она обратилась к дочери Кровавого Эивиндра:
– Ну ты, Рина, даёшь! С каких пор ты детей начала пытать?! – бросила она насмешливый взгляд на Кайсу и дружелюбным тоном пояснила мне, показывая на инъектор: – Это лёгкое успокоительное, Микаэлла, ты очень напряжена.
Она, положив инъектор на соседний столик, плавной походкой двинулась к выходу из оранжереи. Кайса попыталась присесть рядом со мной, но, видя, что я чуть ли не подпрыгиваю на диване, чтобы избежать её соседства, не стала. Она и её муж озадаченно посмотрели на меня. Я не собиралась сидеть рядом с дочерью убийцы почти всех моих родственников! Это из-за нье' Риндов от моей семьи остались только я и страшно богатое наследство – огромная частично функционирующая станция и сумасшедший искин.
– Мама, – вмешалась Одалинн, – Микаэлла всё ещё не может поверить до конца, что Франгаг существует, восстанавливается, что налаживаются старые дипломатические союзы, ширится сеть маяков, что вигов не четыре, а несколько миллионов.
И как эта белобрысая догадалась о моих мыслях?
– На лбу написано, – негромко фыркнула Одалинн. Я снова задала вопрос вслух. Сказывались годы одиночества. Я часто разговаривала сама с собой, боясь утратить навык речи.
Лунморт негромко выругался:
– Дранкзова изоляция!
Кайса стояла, наклонив голову на бок, и смотрела на меня.
– Аликс, познакомь нашу гостью с историей падения и восстановления империи, – произнесла она и добавила, улыбнувшись: – Только не пугай девочку. Потом она обратилась ко мне: – Микаэлла, мы оставим тебя. Когда искин закончит, у меня есть для тебя предложение.
Одалинн принесла мне светло-жёлтый, чуть мутноватый напиток и немыслимо красивый десерт. Пахло одуряюще вкусно. Дома такое роскошество я себе позволить не могла. Но в старинных хрониках такое видела.
– Пирожные с гартеей, мама сама печёт их.
Я не хотела их есть: вдруг они отравленные. Линн уже двинулась было к выходу, но вернулась, взяла одно пирожное, откусила, закатила глаза от блаженства и ушла, аккуратно слизывая крем с песочной корзиночки прямо на ходу. Мерзкая, утончённая Линн! Она даже пирожное ела красиво! Как же я ненавидела её!
Потом я сообразила: не будут же они травить Линн. Она как никак тут своя. Я осторожно протянула руку и взяла с большой тарелки воздушное чудо. Поднесла к носу, понюхала. Чудесный запах! Так и тянуло откусить. Лизнула крем, постаравшись сделать это так же аккуратно, как Линн.
– Ммм… – Как же это было вкусно!
– Нравится? – поинтересовался кто-то рядом. Я взвизгнула от неожиданности. Пирожное выскользнуло из руки и кремом вниз упало мне на колени.
– Чтоб тебя пожрал протуберанец! – выругалась я. В кресле рядом со мной сидел мужчина. Полностью голографический. Очередной красавчик. Брюнет. Тёмные брюки, светлая рубашка.
– Салфетки на столе, – небрежно произнёс он низким бархатным голосом и представился: – Я Аликс, искин этого маяка.
Я уже протянула руку за салфеткой и застыла, изумлённо глядя на это голографическое чудо. Покачала головой.
– Нееее, – протянула я. – Таких искинов не бывает!
– Я такой единственный, – хмыкнул он, приосанившись. – Мика, – он самовольно сократил моё имя, – давай жуй свои вкусняшки, а я пока расскажу о материнском мире навигаторов. – Он настолько походил на живое существо, что я даже не обратила внимания на его лёгкую развязность. Уж по чему, а по живому лёгкому общению я страшно соскучилась.
– Прифтупай, – ответила я с уже набитым ртом.
Следующие два часа пролетели для меня очень познавательно. Официальная версия для таких найдёнышей, как я, звучала следующим образом: поганцу Глесиусу надоело смотреть, как великая раса покоряет космос, прогибает под себя пространство. А ещё этот дар…
Как оказалось, кроме умения открывать червоточины, у вигов есть дар. У всех разный. Кто-то может искать металлы, кто-то кислоту (сомнительная, на мой взгляд, полезность), кто-то – других существ. Про мой дар и дар моих предков ни дедушка, ни искин никогда не говорили. Видимо, кроме умения открывать и закрывать червоточины, других даров от Точки начала мои предки не получили.
Глесиус считал, что только ведомый ему создатель Вселенной может наделять даром, лишать его, покорять планеты. Но это точно не раса вигов. Он считал, что раса навигаторов, у которой всего-то одна планета, этого не достойна. Этого фанатика подстрекал галактический совет. Они тоже боялись вигов, которые по щелчку пальца могли уничтожить любой мир. И этот подлец, внезапно прилетев к Франгаг, бомбардировал её и луны, на которых строились маяки, а затем стал добивать, где и когда мог, оставшихся в живых моих соотечественников.
Для того, чтобы уберечь планету и оставшихся в живых, император пошёл на великую жертву. Какую? А это огромный секрет императорской семьи. Но благодаря этой жертве Франгаг была скрыта в глубинах космоса: исчезли координаты, карты и упоминания о ней. Остатки вигов искали императорскую семью, принцессу, но постепенно маяки перестали выходить на связь. И вот чудо чудесное – принцесса нашлась! Почти тридцать лет назад. Как? Это ещё один огромный имперский секрет! Но она отыскала материнскую планету вигов, заключила какой-то неприятный договор о восстановлении климата планеты с элефинами, и снова чудо – нашлись пропавшие родители. И все они дружно взялись за восстановление расы. Весь свой рассказ Аликс сопровождал показом головидео из старинных и современных хроник.
Очень, очень, очень драматичная история с очень, очень, очень хорошим концом. Дивная патриотичная сказка! Единственное, что из этой выдумки мне действительно стало интересно, так это школа молодых навигаторов. Я с любопытством смотрела головидео из школьной жизни юных вигов. Беззаботные парни и девушки в конце выпуска из школы получают свою огромную космическую станцию! Вот на головидео кадеты сидят на уроках химии, находятся на практике в теплице, играют в жутко интересную игру с мячом, конструируют ботов, вот молодые смотрители получают маяки…
Да, я осознала, что навигаторов теперь много. И действующих маяков немало. Что планета навигаторов существует и успешно восстанавливается. Но остальное… Кто верит в это?! Кто верит, что самый страшный виг, император, провернул такое? Как донести до других, что всё это – продуманная, отлично выстроенная ложь? Кто поверит пятнадцатилетней девочке? Ответов на эти вопросы у меня не было.
Я задумчиво сидела на диване. Требовалось принять решение. Я понимала: если я сейчас объявлю Эивиндра монстром, мне никто не поверит! Да ещё и объявят сумасшедшей! Надо выждать, собрать информацию, обдумать, как её использовать наилучшим способом. Надо внедриться в это новое навигаторское общество – сидя одна на своём маяке я никогда не смогу собрать доказательства того, что император не тот, за кого себя выдаёт. Пожри меня протуберанец, как всё сложно! Тут, на пятом маяке, маяке врага, я приняла решение – надо сделать всё, чтобы поступить в эту школу навигаторов. Нужно только подумать, как это сделать, составить план. Кажется, Аликс говорил про какие-то вступительные экзамены…
