Страна чудес. На алтарях

– Прости, что испортила тебе вечер. Надо было раньше сказать… Я не смогла. Отпусти, я всё постараюсь объяснить. Ты хороший, лучший. Но не могу, не сейчас.

Машка неожиданно вырывается и быстро идёт к подъезду. Мгновение и дверь хлопает, а я как идиот стою ни хера не понимая. Вот что это только что было? Что блять?!

*****

До смены ещё больше четырёх часов, и я тупо нарезаю круги по улицам. Ноги сами несут. Ветер умудряется ещё больше усилится, чёртова спецовка не спасает. Так, и куда меня занесло? В общем-то ожидаемо, вон там метров через триста логово напарника. Я вваливаюсь к нему под перестук собственных зубов, срываю куртку и вжимаюсь в батарею. Кайф, какой же кайф!

– Явился. Сначала сигареты ругает, потом их тыдрит, а потом ещё и врывается без приглашения. Наследил на всю квартиру, нам на смену топать через сорок минут, между прочим.

– Не ворчи, без тебя паршиво.

– Что, медсестричка твоя отшила?

– Она меня не отшивала.

– Идиот ты Вик. Законченный. На хер ты с ней вообще связался? Или не знал, что ненормальная? Не даст она тебе, понял?!

Последние фразы Лёха пропыхтел, будучи уже впечатанным в стену, пытаясь выдраться. Он сильнее, но я успеваю пару раз приложить его о стену, прежде чем ситуация меняется на обратную.

– Да не дёргайся ты придурок! Не хочу тебя калечить. Спокойно послушай.

– Что ты мне можешь про мою девушку рассказать, чего я сам не знаю?

– Только то, что и сам мог бы узнать если б хотел. Её от мужиков трясёт, буквально трясёт, когда её кто-то трогать пытается. Насиловали её, понял? Там, в их городке сраном. Она тогда в ресторане подрабатывала, ну и растянули деваху на четверых.

– Заткнись, сука. Заткнись Лосяш, в глотку вобью! Откуда ты вообще это вытащил?

– Так об этом многие знают, подружка её бывшая тут же работает. Она и растрепала. Я сначала думал ты в курсе…

– Блять…

Плюхаюсь на диван, прикуриваю. Ну да, если Лёха не врёт, то всё объяснимо. Просто как веник, и только такой мелкий сопливый идиот как я мог ничего не замечать. Не слышать шепотков за спиной, не понимать почему Маша так не любила, когда припирался к ней на работу. Боялась, что меня просветят? Надеялась, что когда-нибудь у нас всё получится? Что перестанет шарахаться?

– Вставай, Ромео недоделанный, на смену опоздаем, что жрать будем?

Отлипаю от дивана, на Лёху даже смотреть не хочется, говорить тем более. Мы молчим всю дорогу. На смене общаться приходится, напарник не особо трындит, за что ему спасибо. Обычно его заткнуть не реально, если есть чем постебать, а тут только по делу. Вызовов до хера, прогнившие трубы не выдерживают холодов, их рвёт как картон. И мы варим, варим, варим…

Когда нас наконец отпускают уже снова вечер. Я едва держусь, руки дрожат, а глаза слипаются. Засыпаю, едва упав на продавленный диванище. То, что я снова в Лёхиной берлоге до меня доходит только утром.

Тишина. Только на кухне капает кран. На столе ключи и записка. Леха свалил к своей лялечке. Гаденькое словечко, но Лосяш пользуется именно им. Ни имени, ничего, просто таинственная «лялечка», которую никто никогда не видел. Из форточки тянет стылой свежестью, на стекле иней, и в холодильнике он же плюс початая полторашка пива. Жизнь охренительно хороша, ещё немного и вешаться.

Собираю разбросанные по квартире вещи, одеваюсь и с треском захлопываю дверь. Ну что ж, поедем, посмотрим, что там за клуб и какие в нём абонементы. В последний момент вспоминаю и швыряю на тумбочку свой перемотанный изолентой, еле живой кнопочник.

Глава 6. Подвал Чудес

Петроградский 86. Старый дом, чуть в глубине улицы, серая башня-панелька. Обшарпанные стены, остовы фонарей вокруг. Полуподвал напротив занимает кабак с битой сиреневой вывеской. Оттуда доносятся вопли и звуки несогласия с окружающими, перешедшего в активную фазу. Особенно тяжёлый шмяк и пронзительный, режущий по ушам визг. М-да уж, типичный «низкий» район. Дверь хлопает, выпуская нетвёрдо держащуюся на ногах личность и я спешу затеряться в темноте. Огрести за компанию нет ни малейшего желания.

Нужный подвал находится быстро, всё так, как напарник и описывал: вход со стороны центра, хоть и во дворе, стальная дверь и буквы «Тре…же..ный зал» над входом. Дверь заперта, над косяком примостилась дешевая ханьская камера. Вжимаю кнопку вызова. В ответ тишина. Через пару минут вдавливаю еще, и на этот раз держу шершавый, подпалённый кругляш, пока магнитный замок наконец не щёлкает. Ну что, ж вход свободен, можно заходить.

Спускаюсь по ступенькам, одновременно пытаясь унять мандраж. Если Лосяш не напиздел, то я сейчас в логове боевиков. Вот вломятся менты, и доказывай, что ничего ещё сделать не успел, так просто на огонёк заглянул. Да и с самими хозяевами мне надо договориться.

Лестница заканчивается, поворот, и я оказываюсь на «ресепшене». Тусклое освещение, бетонные крашеные в тускло-зелёный стены, побитые жизнью стойка и молодой парень за ней.

– Че надо? – Бритая черепушка и кривой, не единожды ломаный нос местного «менеджера» прекрасно сочетаются с обстановкой, но оптимизма не добавляют.

– День добрый. – Решаю быть вежливым. – Абонемент хотел взять…

– Не продаем, звиняй мест уже нет и…

– Лосяш сказал, что есть, ещё и скидку обещал – уже не слишком вежливо, с явным нажимом в голосе перебиваю я, не дожидаясь окончания фразы. Не хватало ещё, чтоб меня прямо сейчас отсюда выперли.

– Лосяяяш… – Протягивает парень. – Ну тады, ты эт, проходи направо, падай на диван, ща админ подрулит, мож и добазарите до чего.

Продавленная хрень на диван не тянет даже на мой непритязательный взгляд. А вот на ловушку, с которой разом не вскочишь… На неё очень даже. Да и пружину в задницу получить неохота, наверняка ржавые они там. К чёрту такие посиделки. Так что просто скидываю куртку чтоб не зажарится, закидываю на плечо, придерживая за петлю вешалки. Трубы над головой временами хрипло гудят, и я на автомате отмечаю, что ехать сюда вскоре аварийке, наш клиент будет.

Ждать долго не приходится, со стороны «ресепшена» появляется коренастый мужик в синей куртке-кимоно и ярко алых шортах. Короткие чёрные волосы торчат во все стороны, на правой брови крохотная, меньше сантиметра в длину белая чёрточка застарелого шрама, ядрёный аромат свежего пота. Да его похоже из спарринга выдернули, вон даже отдышаться как следует не успел.

– Ты что ль от Лосяша будешь?

Киваю, попутно продолжая рассматривать местного админа, который больше на уголовника смахивает. Ну в крайнем случае на их тренера.

– Нам туда.

Мы проходим чуть дальше, поворачиваем. Провожатый откидывает глухо зазвеневшую занавеску из пластиковой нарубки, и ныряет в довольно большое помещение с низковатым потолком. В принципе потолок был бы нормальным если б не сплетение толстых, укутанных в серебристое труб. Дощатый пол в центре перекрыт ковром татами, вдоль дальней и боковой стен ряды тренажёров. Так себе тренажёрчики кстати. Хром кое-где облез, обнажив тёмные пятна тронутого ржавчиной железа, кожзам сидений потёрт и протёрт до дыр. Вон на том даже заплатка виднеется. У входа вся стена занята рядом крючков, под ними длинная, низкая скамья. Это у них тут вместо раздевалки такое?

Мужик седлает кожаную лавку тренажёра, мне кивает на ту, что под крючками. Цепляю куртку, не в руках же её держать, да и жарко здесь, присаживаюсь.

– Я Кузьмич. Здешний «админ» и… Глава клуба. Ну а теперь ты рассказывай, кто, как и почему здесь оказался.

– А что, Лосяш сам не рассказывал, что ли? – Я немного удивлён такой просьбе.

– Рассказывал. Но это он рассказывал, как он сам это понимает и видит, а я хочу знать, как это видишь и понимаешь ты.

Бесит этот Кузьмич просто дико. Вот этот его начальственно-покровительственный тон, манера давить на собеседника, плюс ещё что-то странное… Я не могу это определить на словах, но… Но если Лосяш прав, и это единственный способ отомстить за Юльку… Мне придётся засунуть в жопу свои ощущения.

– Ну если требуется моя версия, то… – Я достаю сигарету и подкуриваю, не обращая внимания на недовольную админскую харю. Смотрю прямо перед собой, но уже не вижу ни застиранной синей кимоношки, ни облезлых стен зала. Только сероватый туман. – Тогда слушай. Это случилось год назад. Вот так же в самом конце весны…

***

Выложил я в общем-то все что знал. Грёбаный «админ» несколько раз задавал уточняющие вопросы, но морду держал кирпичом и никаких эмоций не показывал. Как я закончил свой рассказ, Костяныч встал и то ли кивнул, то ли просто башкой дёрнул.

– Что ж. Я тебя услышал. Таких сволочей-поисковиков мы тоже очень не любим, и в принципе хотели в ближайшее время прижать одну банду. Но тебе ведь нужны конкретные?

– Так.

– Лады, может удастся что-то разузнать. Жду тебя здесь каждый вторник и четверг. Тренажеркой можешь пользоваться, это место только для своих, так что не ссы, заодно форму подтянешь немного. Только трепать о том, что мне сейчас рассказал всё равно не советую. А пока бывай, как чё прояснится дам знать. Да. Вот ещё. Пропуск тебе сейчас на стойке выпишут.

Он хлопает меня по плечу и уходит первым. Я вожусь с курткой, отцепляю её от крючка, потом одеваю, не с первого раза попадая в рукава, потому что снова накатило и я снова не уверен, что сюда стоило приходить и уж тем более выворачиваться наизнанку перед этим странным, похожим на бандюгу мужиком. Занавеска глухо позвякивает, выпуская меня в коридор, там уже пусто. Только давешний бритый хрен за стойкой, который молча выкладывает кусок желтоватого картона размером с визитку. Так же молча сую его в карман и поднимаюсь на улицу.

За моей спиной тяжело захлопывается входная дверь, в лицо летит мелкая жёсткая крупа. И только теперь я, наконец вдыхая обжигающе-холодный воздух, чувствую, как меня начинает помаленьку отпускать. Чуть расслабляются сведённые почти до судороги мышцы, пальцы ощутимо подрагивают, когда прикуриваю последнюю ментоловую сигарету. Мерзкий горько-холодный вкус ввинчивается аж куда-то в мозги, и я с трудом подавляю желание блевануть прямо на ступеньках чёртова клуба.

Жопа. Кругом полная и окончательная задница. И никакой уверенности в том, что я сейчас поступил правильно.

Глава 7. Среди волков

До четверга время пролетело незаметно. Серые весенние дни, серые рабочие будни, серая спецовка и серый раздолбанный асфальт на улицах. С Лосяшем общался только по работе, потому что её, этой е…учей работы, реально много.

Теплеет, земля то оттаивает, то снова промерзает, наземная укладка мокнет под дождями, всё гниёт и рвётся. До кучи из-под снега вытаивают кучи мусора, и вся эта дрянь плывёт в канализацию, вызывая жуткие засоры, ливнёвка забита песком и глиной. Так что расслабляться не приходится, нас гоняют по двенадцать часов без выходных.

Лосяш как-то держится хоть и взвивается по любому поводу. Посиделок под картошечку больше нет. На них тупо не хватает ни сил, ни времени, напарник засасывает пол литру прямо по дороге со смены. Я не делаю и этого, устаю как собака и, если позволю себе такой расслабон рискую утром не встать. Дни крутятся в бесконечном ритме. Отработать, пожрать и свалиться чтоб на утро встать и на очередной круг.

С Машей тоже ничего не ясно… Выбраться к ней не получается, по телефону пару раз… Да, пару раз дозванивался и … Односложные ответы, паузы затянутые до упора как ржавые хомуты, ещё чуть-чуть и лопнет. Хорошо хоть Лёха эту тему не трогает, иначе б совсем кисло было. За этой каруселью почти забываю о зале и нащупав в кармане кусочек желтоватого картона в первый момент собираюсь отправить его в урну. Ни на какую тренировку меня сейчас просто не хватит, но я почему-то тащусь туда.

Менеджер на этот раз другой, худой поджарый, лет тридцати с гаком. Свободно болтающаяся майка-алкоголичка открывает полностью забитые татухами руки, рисунок с которых переползает на плечи, виднеется на открытой части груди, уходя ниже. Интересно у него кроме лица и кистей рук хоть один кусочек кожи не изрисованным остался? Морда у него крайне неприятная, крысиная какая-то, слишком узкая. Он ничего не говорит, просто смотрит колючими цепкими глазками с неестественно маленьким как проколотыми иглой зрачками.

Так же молча выкладываю картонку абонемента, расписной переворачивает ее и шлёпает крохотный рыжий штампик после чего абсолютно теряет ко мне интерес.

В зале, где я беседовал с админом, обнаруживаются двое. Парень лет на пять постарше меня работает со штангой. Второй, коренастый мужик за сороковник, качает пресс. На меня ни один из них не реагирует. Это у них тут в порядке вещей?

Скидываю куртку и присаживаюсь на скамью, шнурки на ботинках успели заледенеть и оттаять, мокрые узлы затянуты намертво легче разрезать. Но вот где я новые возьму? Завтра с утра снова выход, очередная смена.

Чёрт! Ощутимо приложившись затылком о стену, разлепляю глаза. Круто! Прям сидя отрубиться умудрился. Вот на хрена я сюда припёрся? Ясно же что никакую тренировку сегодня не потяну. Глупо даже приходить было. Медленно шевелюсь, разминая затёкшее тело. Сколько я успел проспать? Десять минут или полчаса? Странно, но голова на удивление свежая, даже доспать не тянет. Так что можно и попробовать.

Вешаю на крючок, уже успевшую побывать на полу куртку, сдёргиваю свитер и кое-как расправляюсь со шнурками.

– Вылупился?

– Что?

Резко оборачиваюсь на голос. Кузьмич, собственной персоной, в том же застиранном кимоно, что и в прошлую встречу. Он его вообще не снимает что ли?

– Да на тебе сто одёжек, пока вытряхнешься и разминка не нужна.

– А с автогеном три часа подряд на ветру корячится и в них задубеешь!

– Ладно. – Местное светило примирительно улыбается. – Давай пока четыре круга и на силовую подходи. После тренировки разговор будет.

Разговор? Ну ладно, посмотрим, чё он мне там сказать сможет.

Разминка прошла на автомате – голова была пустая как мой холодильник в последние дни, тело само выполняло упражнения изредка напоминая о себе уколами боли. Руки, ноги, бег, шаг гуськом, приседания, отжимания, снова бег…

– Харррош, разогрев закончен! Спарринги.

Это Кузьмич сказал как сплюнул.

– Лохматый, берёшь Баллона. Вий, Тело твой, погоняй хорошенько. Димон и Добряк в пару. Вик, ты со мной.

Когда подошли остальные, даже не заметил. Ясно только, что пока разминался. И кто из них, кто тоже не знаю, только все они явно старше, пацанов кроме меня нет. Вон тому с залысинами от лба вообще полтос, не меньше. Но быстрый и явно не слабак, хоть на качка и не тянет. Не хотел бы с ним в подворотне вечерком…

Бля! Вот сука-то! Чуть зазевался, хлёсткий удар, даже не кулаком – ладонью. Резкая боль отрезвляет, вырывая из транса. Алые капли разлетаются в стороны, тёплая струйка стекает на подбородок.

– Не спи!

И тут же, не давая опомниться несколько болючих прилётов в корпус. Тварь! Знаю же, что он на голову меня лучше, можно было и не настолько явно, а то как щенка. Оп-па… А вот это уже совсем. Последний прилёт буквально вышибает воздух, судорожно пытаюсь вдохнуть, и вроде как даже получается, правда уже приземлившись на маты.

– Ладно. Хорош с тебя на сегодня. Дохловат, тут конечно, удар не держишь, но упертый, что плюсом. Давай в душ, и так уже всё заляпал.

Вяло тащусь по коридору до указанной двери и… Вот это финт! Три кабинки просто роскошны, не в пример остальному клубу. Разделенные, выложенными кафелем стенами, отсеки, с душем на гибком шланге и, ясен пень, горячей водой! Не чуть тёплой как дома. За такой кайф и по морде получить стоило! Но под тугими горячими струями меня снова начинает тянуть в сон, приходится быстренько обмыться и вылезать, иначе тут и заночую.

После душа жду на диванчике вблизи стойки, прикидываю, о чём хотел поговорить здешний хозяин. Неужели какая-то инфа появилась? Не слишком ли быстро? Ладно, хер ли гадать, сейчас всё равно узнаю.

Кузьмич появился как всегда неожиданно, но на этот раз при полном параде. Нехилая зимняя кожанка, джинсы, зимние кроссы. Сразу видно, не бедствует мужик.

– Заждался? Пошли, в качестве компенсации до метро подкину. И поговорить нормально заодно сможем.

Машинка, не очень новая, но и далеко не старушка, с магической противоугонкой вдобавок, обнаружилась метрах в ста от клуба. Кучеряво живут админы, я б так тоже не отказался! Маршрут поездки хозяин надиктовал вообще магонаву, тоже прибамбас не из дешёвых, такая хрень тебе и пробки покажет и куда надо сама выведет. Под мелодичный голосок выехали на трассу. И только тут "глава клуба" наконец выдал.

– Нашли мы походу твою банду «доставщиков». Стопроцентной уверенности сам понимаешь нет, мы с ними за то не базарили. Но люди нашлись, которые видели их тачку в ту ночь, мчащуюся через две улицы, по Дубининской в центр, и время совпадает. Верить – нет, дело твоё, но большие сомнения что на районе крутится одновременно две таких стаи, да и люди, что их видели надёжные, не из трепла. И тут встаёт вопрос – ты идешь с нами валить этих сук, или зассышь?

– Когда и где? – Слова даются с трудом, в горле пересохло, меня уже ощутимо потряхивает.

– Ишь какой шустрый. Подходи завтра к девяти вечера, обсудим, да и не с голыми ж руками идти на них.

– Приду. – Вот сейчас уже ничего, даже голос не дрожит. Полное спокойствие. Я как будто уже не я, всё куда-то провалилось, не осталось ни страха, ни неуверенности, только одна пустота.

– Ну тогда бывай.

– До встречи.

Глухой хлопок дверцы, ветер в лицо, тусклые фонари, яркая алая буква над входом в подземку. Снова улица, здесь уже пешком, на маршрутку не наскрести, приоткрытая дверь подъезда, вечно не работающий лифт. Ноги заныли уже на третьем, припомнив тренировку, а мне до тринадцатого. Звон ключей, заедающий замок, запах пригоревшей каши…

Глава 8. О насекомых и не только

Глава 8. О насекомых и не только

Утро началось хреново. А как может быть иначе, если посреди ночи просыпаешься, и думаешь на что подписался, а фантазия услужливо рисует картины попадания на алтарь? В итоге заснул за пару часов до подъема, а проснулся от пинка и баса Лосяша: « подъем епта, попиздовали на работу! Нас ждут великие дела! А говностоки ждать не будут».

Проматерившись под нос одеваюсь в темпе вальса. В глазах резь, башка чугунная. Стабильность однако. Напоследок кидаю в карман несколько протеиновых батончиков – вряд ли удастся сегодня поесть что-то другое. Хотя при мыслях о еде желудок начинает протестующе сжиматься.

Напарника догоняю уже в дверях.

– Опять продрых, пожрать не пожрал, теперь будешь эту дрянь из насекомых хомячить весь день?

– Харррош, а? Не нравится – не жри, пол Москвы их жрет и ниче, глаза фасеточными не стали. Ты мне другое скажи, вот я понять никак не могу, Леха, откуда у тебя постоянно то картоха, то яйца свежие, то еще че? Чёт на нашу получку не разгуляешься так. Калым есть и молчишь?

– Ну так ты тоже про свой сервис не шибко распространяешься. А калым.... Лялька моя подмогает, у ней сестра в глухомани какой-то шкерится, так эт оттуда. Да и знакомые наши общие, спортсмены которые, помогут с голоду ноги не протянуть. Но про это сам узнаешь, если хвост не подожмёшь.

– Кстати, про спортсменов. – За время диалога успеваем спуститься по лестнице, и открыв дверь подъезда делаю глоток свежего морозного воздуха. Ну, насчёт свежего я конечно погорячился – вонь отходов, дым, запах жженой резины и проводки – но по сравнению с в хлам прокуренным и зассаным людьми и кошаками падиком многоэтажки неплохо.