Мириам поймала сочувственный взгляд брата, сделала книксен и поспешила на занятия. Урок ненавистных танцев казался теперь сущим пустяком. Ведь её солнце вернулось.
***
Фабиан смотрел вслед удаляющейся Мириам, поражаясь тому, в какую красавицу превратилась названая сестра. Он помнил её несносным ребёнком, а сейчас, лицо хоть и сохранило детскую незрелость, фигура уже обрела выразительные женственные формы. От женихов должно быть отбоя нет. Не исключено, что она сосватана. При этой мысли он поморщился, будто в рот попала дорожная пыль. Радостный оклик отца напомнил о долгожданной встрече.
– Фабиан! – появившийся Гаэль раскинул руки, стремясь обнять сына. – Почему ж ты не известил, что приедешь?
– Хотел устроить сюрприз.
– Что ж, сюрприз удался, – он похлопал сына по плечу. – Пойдем, расскажешь, о своих делах.
Фабиан передал плащ и шляпу топтавшемуся рядом слуге и последовал за отцом в рабочий кабинет.
Он устроился в кресле и окинул взглядом небольшую комнату. Ничего не изменилось, та же мрачная обстановка: тяжелая мебель, стеллажи с книгами в кожаных переплётах. Судя по толстому слою воска на канделябрах, отец проводил здесь большую часть времени. Лорд Гаэль подошёл к окну и раздвинул плотные шторы, впуская солнечный свет. Тронутые сквозняком хлопья пепла в потухшем камине ожили. Взвились в воздух и медленно кружа по комнате начали оседать на дощатый пол.
– Я рад твоему возвращению, – сказал отец, занимая место за дубовым столом, – но ты мог предупредить. Я устроил бы достойный приём.
– От приёмов я устал в столице.
– Наскучила придворная жизнь?
– Да. Захотелось тишины и уединения.
– Твоя мать говорила, что в последнем письме упоминалось о помолвке с Инэс Ла Пидэд. Ни в этом ли причина приезда?
– Мама опять всё переиначила. Я писал, что встретил девушку, которая ей бы понравилась. О помолвке речь не шла. Как я уже сказал, цель моего визита – отдохнуть от праздников и суеты.
– На одном празднике тебе всё же придется присутствовать. Я организовал бал в честь дня рождения твоей сестры.
– Ты так и не сказал Мириам, что она приёмная дочь?
– Нет. Она до сих пор не имеет понятия.
– Удивительно, что до неё не дошли слухи. Вся округа знает.
– Знать-то знают, да помалкивают, – Гаэль усмехнулся и устремил на сына смеющийся взгляд. – Помнят, как ты лез в драку с каждым, кто посмел называть Мириам подменышем.
– Я защищал честь семьи, – парировал Фабиан. – Она мне шагу не давала ступить, всё время путалась под ногами. Отсутствие семейного сходства сразу бросалось в глаза. Теперь-то, наверно и дела нет до степени родства, женихи в очередь выстраиваются?
– Она ни с кем не общается, целыми днями музицирует или гуляет около замка.
– Ты позволяешь ей бродить одной?
Гаэль лишь развел руками.
– Эта девица, что ветер, а ветер под замком не удержишь. Как надолго ты к нам?
– Признаться, не думал об этом. Для начала, хотел бы отдохнуть с дороги.
– Конечно, продолжим разговор позже.
Фабиан брёл по замку, воскрешая в памяти, проведенные здесь годы. Старые гобелены хранили застывшие моменты из прошлого. Выщербленные деревянные щиты с фамильным гербом знавали немало побед, привезённых с турниров давно усопшими родственниками. Глубокие ниши защищали постыдные секреты, сорванных в их тёмных недрах поцелуев. Древние каменные стены надёжно скрывали сеть потайных ходов.
Сквозняк со свистом прокатился по коридору, словно привлечённый мелодией, которая тихой струйкой лилась из музыкальной комнаты. Фабиан остановился возле приоткрытой двери и заглянул в щель. Мириам вальсировала с худым гладко выбритым мужчиной, по залитому светом залу. Она неловко переставляла ноги, норовя наступить на острые мысы его начищенных туфель.
– Никуда не годится! – танцмейстер сделал знак менестрелю, и клавесин умолк. – Леди Мириам, вы двигаетесь как морская корова.
Фабиан невольно улыбнулся. Ему доводилось видеть этих неповоротливых животных на восточных берегах государства. Мириам захлопала длинными ресницами и непонимающе уставилась на учителя.
– Простите, как кто?
– Не важно. Не забывайте о зрительном контакте, не нужно всё время смотреть себе под ноги. Ещё раз с самого начала.
Девушка обречённо вздохнула и ссутулила плечи. Весь вид кричал, как невыносимы ей занятия танцами. Фабиан прошёл в комнату и отвесил лёгкий поклон в знак приветствия. Анибал Лэло поклонился в ответ.
– Вы позволите? – Фабиан приблизился к Мириам и вопросительно посмотрел на танцмейстера.
Тот охотно кивнул, не всё же его ногам страдать. Без предварительных церемоний Фабиан положил руку сестре на талию.
– Просто следуй за мной. Это не сложно.
Он взял её маленькую кисть в ладонь и повернулся к менестрелю.
– Можно начинать.
Господин Бенигно коснулся клавиш и возобновил игру.
Плавно и уверенно Фабиан вёл Мириам по залу. Та интуитивно двигалась следом, не отрывая взгляда от его лица. Он улыбнулся, и её скованность слетела, как пышная шапка одуванчика, подхваченная порывом ветра. Мириам отдалась во власть партнёра и, наконец, поймала ритм. Тело сделалось гибким, точно ивовый прутик и без труда отзывалось на каждое новое па.
Музыка смолкла. Фабиан выпустил девушку из объятий, сделал шаг назад и поклонился. Мириам рассеянно присела в реверансе, словно очнулась ото сна. Тишину нарушили аплодисменты господина Лэло.
– Браво! Вы не так безнадежны, как я предполагал, леди Мириам.
– Не буду вам мешать, – Фабиан вышел и направился в свои покои.
Оказавшись в комнате он плотно затворил дверь, огляделся и отметил идеальный порядок. Матушка часто писала, что ждёт не дождётся его возвращения. Фабиан скинул сапоги и растянулся на застеленной синим бархатом кровати. Долгая дорога утомила, но усталость сошла на нет, стоило переступить родной порог. Он действительно сбежал, но ни одна столичная кутерьма стала тому причиной. Бурные романы не приносили радости прежних побед, а всё больше тяготили. Высасывали силы и доставляли неудобства, как попавший в башмак мелкий камешек.
Вспомнилась Инэс, с гладкими каштановыми волосами и выразительными ореховыми глазами. Он был так пленен её красотой в их первую встречу, что решил непременно за ней приударить. Несмотря на внешнюю холодность, девушка не выказала возражений. А спустя неделю сама с готовностью висла у него на шее. В их последнюю встречу от напускной скромности не осталось и следа.
– Когда ты поговоришь с моим отцом? Я намекала ему, и он не будет противиться нашему браку.
Фабиан не помышлял о женитьбе. Он никогда и никому не давал обещаний и пресекал подобные разговоры на корню, но сейчас решил не огорчать девушку.
– Я приеду, и мы вернемся к этому вопросу.
– Надолго ты уезжаешь?
Ответом ей стал поцелуй, лёгкий и целомудренный. Который намекал не на скорую встречу, а на окончательное расставание.
Фабиан припомнил какие сочные у Инэс губы. Но видение вмиг померкло, и перед глазами вдруг встал образ Мириам. Интересно, кто-нибудь успел уже сорвать этот цветок?
***
Легкий ветер покачивал яркие бутоны и разносил аромат по залитому солнцем саду. Стрекот цикад изредка уступал переливчатым трелям птиц. Эллиан устроилась на широком подоконнике в малой гостиной, наблюдая за полетом пестрых бабочек. Лучи заходящего солнца играли в длинных локонах медными переливами. Тонкий кремовый шёлк платья облегал стройную фигуру и ниспадал мягкими волнами до самого пола. Она уж позабыла как давно не выходила. Сильвы могут покидать свой мир только в отведённый им период. А Эллиан лишили привилегии выходить даже за пределы дворца. Сделали пленницей двора Ве́лен.
Не так давно в Амара́нте правили четыре двора, каждый из которых соответствовал своему времени года. Но однажды двор зимы Ми́динвейрн пал, и его обязанности разделили другие. Первый зимний месяц достался двору осени – Ве́лен. Второй и третий зимние месяцы отошли двору весны – Бирк, который в свою очередь отдал права на последний весенний месяц двору лета – Ми́дейт. С той поры в мире людей редко идёт снег, и почти не бывает холодов. Тем не менее Эллиан завидовала людям, которые могут наблюдать круговорот года и любоваться всеми его красками. Да, век их недолог, и время течёт быстрее, но тем ярче их жизнь и острее ощущения.
Дверь неслышно отворилась, и в комнату впорхнула взъерошенная девушка. Она походила на мальчишку в свободной тунике поверх трико, облегающих длинные, худые ноги. Между коротко стриженных, огненно-рыжих прядей торчали острые лисьи уши. Гостья присела рядом и выжидающе посмотрела на сильву.
– Какие новости, Та? – равнодушно спросила Эллиан, не отрывая взгляда от цветущего сада.
– Самое время вернуть Ма́ри домой.
Это имя снова напомнило Эллиан о матери, лица которой не могла вспомнить как бы не пыталась. Этим именем она нарекла дочь, чьи младенческие черты бережно хранила в памяти. Она повернула голову и вопросительно посмотрела на лисицу.
– Молодой лорд вернулся, – нехотя призналась Та́урэ.
В печальных голубых глазах Эллиан появился возбужденный блеск, который очень не понравился подруге.
– Это замечательные новости. Раз нет?
Та́урэ тряхнула головой и потупилась, подбирая слова.
– Ардонада́р не позволит Ма́ри остаться среди людей. Она одна из нас. Скоро лес позовёт, и она не сможет противиться зову.
– Если кто-то её не удержит, – лукаво добавила Эллиан.
Та́урэ поняла, куда клонит сильва, и сердито поджала губы.
– В мире людей так быстро дела не делаются! – в запале голос сорвался на крик.
– Тогда мы должны помочь им. Придется идти тебе, я не смогу покинуть дворец, – сильва засучила рукав и продемонстрировала исчерченное рунами запястье.
– Эль, это плохая идея. Ма́ри не сможет обрести счастье среди людей, её дом здесь.
– Ардонада́р наложит на неё сдерживающие руны, и она станет вечной пленницей. Нет. Я хочу, чтобы моя дочь познала любовь и обрела счастье.
– Этот человек разобьет ей сердце. Люди не способны на долгую привязанность, тебе ли не знать.
– Мы должны попытаться, – упрямо сказала сильва. – Стать узницей в собственном доме она всегда успеет.
– Как угодно, принцесса, – обиженно произнесла Та́урэ. – Но предупреждаю, ничего хорошего из этого не выйдет.
Эль взглянула на клепсидру, мерно роняющую серебряные капли.
– Поторопись, Та. Наше время и так течет слишком медленно. А Безвременье близко.
Подруга тяжело вздохнула и, обернувшись лисой, выпрыгнула в окно.
Сородичи Таурэ служили в каждом из трёх дворов. Перевёртыши не способные принимать человеческий облик в мире людей, они были прекрасными шпионами, так как могли покидать Амара́нту в любое время. В отличие от сильв. Единственный раз в году, когда главы всех дворов собирались, чтобы держать ответ перед Отцом Мира – ночь Безвременья. Самая тёмная и длинная. Ночь, когда правительница подземного мира – Мать Сени выпускала призрачных гончих, и те рыскали по свету в поисках жертв. Ночь, когда пал Ми́динвейрн. Когда правители Ве́лен и Бирк потеряли близких. Когда привычный уклад пошатнулся.
Эллиан поёжилась и обхватила себя за плечи, не хотелось бы, чтобы трагедия повторилась.
***
Приём, который Гаэль устроил в честь совершеннолетия дочери, стараниями Адалины превратился в торжество по случаю возвращения Фабиана. Тот с готовностью взял на себя роль хозяина вечера и непринуждённо общался с гостями. Для Мириам же оказалось слишком утомительным строить из себя леди: учтиво кланяться и натужно улыбаться. Она укрылась в тёмной нише и, прислонившись щекой к шершавой стене, подглядывала из укрытия. Для неё это было сродни наблюдению за переменой погоды. Никто не замечал её отсутствия. Это не радовало и не огорчало.
Сквозняк гонял чад свечей и перемешивал с запахом резких духов. Пол натёртый до блеска, гладкий и холодный, напоминал замерзшую поверхность пруда. Гомон голосов отражался от каменных стен и эхом проносился по огромному бальному залу. Разодетые господа, гордо приосанившись, расхаживали точно фазаны. Разряженные дамы прикрывали напудренные лица веерами, такими пышными и пестрыми, что птицы позавидовали бы их оперению.
Мириам вздрогнула, когда рядом раздался голос брата.
– Я украл у тебя праздник, прости, – Фабиан вырос за спиной словно гриб.
Мириам обернулась и взглядом прошлась по его фигуре. Он оделся по последней дворцовой моде. Короткая куртка, облегающая крепкий торс, с воротником стойкой и узкими рукавами, прикреплёнными к плечам тонкой кожаной шнуровкой. Алый, расшитый затейливым узором, жилет, из-под которого выглядывала кипенно-белая сорочка. Глаза скользнули ниже; штаны до колен с перехватывающим талию широким кушаком, плотно облегали узкие бедра. Мириам почувствовала, как щёки вспыхнули жаром, и стыдливо потупилась. Фабиан по-своему понял её смущение, слишком уж откровенно атласное кремовое платье обтягивало стройный девичий стан, не оставляя простора воображению. Высокие перчатки закрывали руки до середины плеча, гибкие и изящные сравнимые с лебединой шеей. Адалина так стремилась выставить напоказ все достоинства приёмной дочери, что явно перестаралась.
Они стояли, скрытые полумраком, рассматривая и изучая друг друга, пока распорядитель не объявил танец. Глядя, как пары стекаются в центр зала, Фабиан протянул руку.
– Думаю, пришло время вернуть тебе праздник. Потанцуешь со мной?
– Господин Анибал говорит, что худшего танцора, он ещё не встречал.
– Глупости, – он взял её под локоть и вывел на середину.
– Все на нас смотрят.
– Забудь о них.
Заиграла скрипка, а к ней присоединился клавесин. Мелодия полилась приятным густым потоком, и танцующие пёстрым вихрем поплыли по залу. На первых же аккордах Мириам оступилась, лишь крепкая хватка Фабиана не позволила упасть. Среди гостей прокатился встревоженный шепот. Леди Адалина не сдержала раздраженный вздох. Анибал покачал головой и закатил глаза.
Мириам отсчитывала про себя шаги, как учил танцмейстер, и старалась не сбиваться. В глазах Фабиана появилось сочувствие. Жар от его ладони обжигал поясницу. Если бы только она могла сбежать, непременно сделала бы это. Он крепче сжал её руку и склонился к лицу.
– Так не пойдёт, – шепнул он на ухо. – Ты слишком сосредоточена на технике. От процесса нужно получать удовольствие. Помнишь ту поляну, на которой мы играли в детстве?
На мгновение он отстранился, чтобы раскрутить её и снова прижать к себе. Летящая ткань юбки взметнулась подобно куполу, открывая стройные ноги в элегантных туфлях. Пары рядом расступились и будто застыли. Время словно повернулось вспять.
От Фабиана пахло чистым морозным бельем и хвоей. Мириам представила, что они оказались на лесной опушке, в окружении безмолвных деревьев, одобрительно кивающих густыми кронами. Блеск свечей, отраженных от начищенных канделябров, превратился в яркие солнечные лучи, прорвавшиеся сквозь плотную занавесь облаков, а каменный пол в покрытую мягкой травой землю. Шорох вееров напоминал колышущуюся на ветру листву.
Фабиану же показалось, что перед ним прекрасная лесная нимфа. Аквамариновые глаза поблёскивали как чистые озера. Алые губы приоткрылись, демонстрируя белизну зубов. Фарфоровую кожу на щеках тронул нежный румянец. Он в жизни не видел девушки прекрасней и не испытывал такого упоения от танца.
Музыка прекратилась, и наваждение рассеялось. Фабиан церемонно поклонился и под аплодисменты отвел Мириам в сторону. Они не успели обмолвиться и словом, как объявили следующий танец.
– Лорд Фабиан, вы позволите пригласить вашу очаровательную сестру на танец? – спросил возникший перед ними темноволосый мужчина.
Фабиан кивнул и уступил подошедшему гостю. Тот ответил легким поклоном и взял Мириам под локоть. Не успела она опомниться, как снова оказалась в центре зала. Череда танцев закрутила словно водоворот. Один кавалер сменял другого. Сарабанда сменила пассакалью. Фабиан вернул ей праздник, как и обещал, а сам скрылся из вида. Мириам искала его глазами, но тщетно.
После окончания первой части гостей пригласили в столовую. За ужином её посадили рядом с лордом Дамианом. От такого соседства Мириам стало не по себе. Когда кузен леди Адалины гостил у них, она предпочитала держаться от него подальше. Его хищный стальной взгляд пугал до мурашек, а спокойный вкрадчивый голос заставлял всё внутри сжиматься.
– Кого вы высматриваете? Вам кто-то приглянулся.
