Второй девице он приказывает следовать за ним, не переживая по поводу того, что она может удрать. Не сможет. Замок Логори буквально окружен шатрами альф. Не говоря уже о том, чтобы перекинуться и догнать ее – всего лишь пара пустяков. Даже интересно будет, если попытается сбежать! Но она не пытается. Они добираются до лагеря Теодрика без приключений. Если не считать маленькие шалости, которыми он занимался, смущая и распаляя рыжую. Сам чуть не воспламенился! Но для начала надо было переговорить с другом.
Дагольф принюхался и безошибочно определил по аромату, где сейчас находится Теодрик. Девиц Дагольф оставил возле входа в единственный шатер, а сам шагнул внутрь. В отличие от людей, вервольфам не требовалась защита от дождя или ветра, в звериной ипостаси они могли спать прямо на земле. Шатры же использовали в основном для хранения карт или ведения переговоров. Вот и сейчас Теодрик склонился над картами, сосредоточенно что-то изучая на них. Высоченный, выше Дагольфа на полголовы, его ровесник, но из-за того, что вечно ходил мрачным, выглядел старше.
– Что тебя так сильно увлекло, мой побратим, что ты забыл явиться за своим призом? – шутливо поинтересовался Дагольф.
Теодрик даже от карт не оторвался, ответив:
– Девки, что ли? Лучшим призом для меня будет, когда мы захватим Крайтон.
– Так Крайтон сдался. Ульрам получил письмо от генерала Дорсана. Он готовит для нас волчьих невест и готов сдаться.
– То, что готовит – не сомневаюсь, – Теодрик наконец-то повернулся к нему, сосредоточенно-мрачный, как всегда, – а вот в его капитуляцию я верю с трудом. Слишком долго эта крыса пряталась от нас.
Дагольф вздернул брови:
– Мы загнали его в угол. Ему больше некуда деваться. Только сдаться, как это уже сделал Ваман.
– Ваман трус.
– Так Дорсан тоже!
– Он что-то готовит, – уверенно заявил Теодрик. – Его невесты – лишь отвлекающий маневр. Понять бы, что он задумал…
– Поймешь! – хлопнул его по плечу Дагольф. – Или просто войдешь в Крайтон и вырвешь ему глотку. Альянс согласился отдать его тебе. У тебя самая веская причина сделать это.
Лицо Теодрика закаменело, и Дагольф прикусил язык.
– Зря я напомнил тебе о…
– Ты не напомнил, – перебил его тот, прикрыв на минуту глаза, будто эти воспоминания причиняли ему физическую боль, – я никогда о них не забываю. Ни на мгновение. Только кровь Дорсана сможет утолить эту жажду. Его и его армии.
Когда Теодрик впадал в это состояние, он напоминал Дагольфу обезумевшего одичавшего волка. В его звериных желтых глазах вспыхивали искры, погасить которые могла лишь мучительная смерть его врага. Врага, который был виновен в гибели семьи альфы: его истинной пары и их сына.
Дагольф еще не встретил свою истинную, но знал, что это великое счастье и настоящий дар Предков. Как и знал, что потерять пару – подобно смерти. Теодрик не умер там на месте, над телами своей семьи, только благодаря тому, что тот, кто это сотворил, продолжал ходить по земле. Жажда возмездия не позволяла ему отправиться к Предкам. Дагольф никому бы такого не пожелал.
– Но иногда надо и расслабляться, побратим, – вернулся он к своему шутливому тону, пока все тут в шатре не заморозилось от эмоций Теодрика. – Развлечься. Живем один раз! Я захватил твою девицу. Вести ее сюда?
– Веди, – кивнул Теодрик, выныривая из своих мрачных воспоминаний.
Дагольф вернулся за блондинкой. Девица не сдвинулась с места, стояла в обнимку с лошадью, беспокойно гладила гриву. Подхватив девчонку под локоть, вервольф втолкнул ее в шатер друга, а та то ли совсем дурой оказалась, то ли надумала себе, как только человеческие бабы умеют. Потому что сразу упала на колени и взмолилась:
– Не трогайте меня, пожалуйста! Не забирайте мою честь! Я ни в чем не виновата.
– Не виновата, – эхом повторил Теодрик, скалой возвышаясь над ней. – Но виноваты ваши генералы. За то, что продолжают убивать нас. За это мы убиваем вас. Ты плата за то, чтобы убийств было меньше. Ты же хочешь, чтобы их было меньше?
Девица затряслась, заплакала, но закивала.
– Да, хочу.
– Каждый раз одно и тоже, – пробормотал альфа, скорее для себя, чем для девицы. – Раздевайся.
Блондинка трясущимися пальцами принялась стаскивать тунику, а Дагольф уже покинул шатер. У него была своя рыжая, которую он собирался сегодня заставить сначала краснеть, после кричать от блаженства, а не лить слезы. Это Теодрик у них альфа мертвое сердце, а в его жилах течет горячая кровь. Чему Дагольф искренне радовался, потому что любил забавляться с девицами. Любить их пусть даже на одну ночь. А вот Теодрик способность любить потерял.
ГЛАВА 5
Лагерь снялся со стоянки в тот же день, двигаясь на юг. Чем дальше мы отходили от деревни, тем больше отпускало меня беспокойство по поводу родных, но тем тяжелее становилось на сердце. Потому что пока Лиам жив, он всегда сможет послать за ними. Я не собиралась давать ему эту возможность. Но зверь сам сказал, что остановить его может только смерть. Что ж, если так, я должна буду его убить. Ради себя. Ради близких.
Зверь словно читал мои мысли, потому что не пытался показать себя лучше, чем он есть. Наоборот, Лиам будто дразнил меня. А может, не старался вовсе, просто был таким мерзавцем.
Подготовкой Лиам называл свое насилие над Айрой. Он ловил девушку, когда она приносила поесть или приводил ее сам, и совокуплялся с ней почти по-звериному, брал ее так, как ему заблагорассудится и заставлял меня наблюдать за всем этим. Иногда это было резко, стремительно, иногда его первобытные игры затягивались на час и больше. В отличие от того, первого раза, я могла закрывать глаза или отворачиваться. Но тогда зверь вел себе особенно шумно, брал Айру жестко, чтобы та кричала громче, в общем, это не спасало ни меня, ни его игрушку, в которую она превратилась.
Меня он почти не трогал. Не считая того удушливо-мерзкого лапанья, когда он нагнал меня возле деревни, Лиам касался меня от силы пару раз, проводил по спине или по руке. Но, чем больше проходило времени, чем ближе мы приближались к месту, куда следовали, тем меньше становилось этих касаний. В последние три дня он перестал меня лапать совсем. С одной стороны, это успокаивало, потому что я, несмотря на страх за жизни и благополучие моей семьи, изо всех сил старалась принимать правила игры, но все равно дергалась и чувствовала себя грязной там, где оставался невидимый след его пальцев. С другой – заставляло сердце тревожно сжиматься в ожидании того, что должно случиться дальше. Моей встречи с Альянсом, а затем и с альфой, для которого я всего лишь стану такой же игрушкой.
Я старалась смириться с мыслью, что совсем скоро окажусь на месте Айры. Не под Лиамом, так под другим зверем. Но разница невелика, зверь он и есть зверь. Видит, Владыка, я очень старалась, убеждая себя днями, пока ехала в повозке вместе с Айрой и собранными палатками, и ночами, которые проводила на матрасе, забываясь беспокойным чутким сном. Такая у меня судьба. Зверь возьмет меня, как ему захочется, а я не стану противиться. Но принимать это у меня получалось с трудом.
Если бы от этого зависела лишь моя жизнь… Но Лиам знал, на что надавить, видел меня насквозь, нарочно оставлял рядом со мной оружие и то, из чего его можно соорудить. Я тоже знала, чего он от меня хочет, чего ждет. Чтобы я напала, попыталась убить. И также знала, что пока он этого ждет, пока готов к нападению, мне до звериной глотки не достать.
Поэтому продолжала его «разочаровывать». Особенно разочарованным и жестким Лиам стал, перестав ко мне прикасаться. Будто я была источником его силы, лакомством, которого он сам себя лишил. Но настроение его окончательно испортилось. Он срывался на Айре, на солдатах и даже на мне, и все больше мрачнел. Хотя, возможно, причина крылась вовсе не во мне, а в том, что я должна сделать. Я и еще тринадцать девушек.
Когда в один из таких дней мы остановились на стоянку, Лиам приказал мне идти за ним в лес. Скрывшись от любопытных взглядов, он протянул мне короткий кинжал и сказал:
– Нападай!
Я осторожно сомкнула пальцы на рукояти, подозрительно прищурившись.
– Смелее. Я должен знать, на что ты способна.
Во мне копилось столько ярости, что я перехватила кинжал как нож и сделала выпад без предупреждения. Лиам был готов, увернулся. Он уворачивался всякий раз, когда я наносила удар, двигался совершенно с иной скоростью. Нужно ли говорить, что я быстро выдохлась, а он даже не вспотел.
– Ну же, – подначивал он. – Хотя бы поцарапай меня разок!
Я бросилась на него с рычанием, целясь в грудь, но зверь легко выбил у меня из рук кинжал, как если бы я напала на него с детским деревянным мечом. Мне же сделал подсечку, от которой я запуталась в юбке и упала на траву. Сил во мне больше не осталось.
– Ты издеваешься? Мне тебя не достать!
– Не достать, – согласился он.
– Так как вы с Дорсаном собираетесь уничтожить Альянс? Хотите, чтобы мы их улюбили до смерти?
Я была серьезна как никогда. Я была в отчаянии. Но почему-то насмешила Лиама.
– Это называется затрахать, Ева. Вряд ли это получится хотя бы у одной человеческой женщины, аппетиты у вервольфов посильнее будут. А что насчет любви… Альянс не за что любить, деревенщина. Более того, даже не вздумай влюбляться в кого-либо из них.
– Зверя невозможно полюбить, – уверенно отчеканила я, вскидывая голову и глядя на Лиама снизу вверх.
Он же потянулся к моему подбородку, но, опомнившись, отдернул руку.
– Это ты зря. Альфы умеют очаровывать. Вдохновлять. Соблазнять. Не ведись.
– Паук тоже плетет паутину, прежде чем сожрать мошку.
– Умница, – хмыкнул Лиам.
– Можешь засунуть свою похвалу…
– У нас мало времени, Ева, – перебил он. – Я здесь для того, чтобы показать тебе очевидное.
– Что я не справлюсь?
– Что грубой силой тебе вервольфа не одолеть. – Он поднял кинжал и засунул его в голенище своего сапога. – Единственное твое преимущество – внезапность. Для начала удовлетвори его, затем, когда отвлечется, нанеси точный удар. И ты свободна.
– Свободна, – невесело улыбнулась я. – Я убью только альфу, а что делать с его стаей?
– Не задавай глупых вопросов, Ева. – Лиам развернулся и направился обратно в лагерь, предлагая следовать за ним. – Иначе закончишь как Айра.
Вечером следующего дня мы въехали на территорию монастыря, под крышей которого собрались все волчьи невесты.
Об этом мне сообщила Айра. Учитывая, что мы с ней, с тех пор как я добровольно вернулась с Лиамом, почти не разговаривали, я сильно удивилась тому, что она первая обратилась ко мне. До этого все мои попытки побеседовать с ней заканчивались ее испуганным взглядом или молчанием. В конце концов, я перестала пытаться разговорить ее, решив, что она выполняет приказ зверя.
– Ты разговариваешь со мной, – я не скрывала своего удивления. Даже перестала рассматривать внутренний двор монастыря – каменный мешок, окруженный стенами. Это не просто крепость, это целый город. Никогда еще не видела таких огромных и вместе с тем неуютных. – Почему сейчас?
Она покраснела, а затем тяжело вздохнула:
– Я думала, ты злишься на меня. Имеешь право.
– За что?
– За то, что тебя поймали из-за меня! – выпалила она на одном дыхании. Ее лицо исказилось будто от боли. Благодаря помощи Лиама следы его же когтей превратились в розовый шрам, не такой заметный как раньше, но все равно навсегда испортивший красоту Айры.
Солгу, если скажу, что не думала об этом. Много раз думала. Но…
– Если верить Лиаму, он бы все равно нашел тебе замену. Моя деревня была ближайшей. Не я, так любая другая девушка.
– Но не обязательно ты!
Я посмотрела на нее как на безумную и поняла, что не жалею. Лучше я. Я справлюсь. Я сильная. Пусть даже из-за этого придется отдать собственную жизнь. Но еще я поняла, что Айра этого не поймет, она из тех, кто печется о своей шкуре. Я ее не виню, мы просто разные. Поэтому отвечаю:
– Теперь мы этого не узнаем.
Айра кусает губы и тоже оглядывается по сторонам. Нас оставили одних, но никто не беспокоится, потому что отсюда не сбежать. А если и есть какие-то лазейки, то их, не зная, так просто не найти. Но я радуюсь общей суматохе и разговорчивости Айры, ведь Лиам за несколько дней пути раскрыл мне не так уж много. Не уверена, что собирался это сделать.
– Откуда ты знаешь про невест? – спросила я шепотом. Это не обязательно, но я знаю привычку зверя подкрадываться. – Генерал заманил тебя ложью?
Айра качнула головой:
– Нет. Для меня это не было тайной. За то, чтобы я легла под зверя, моей семье щедро заплатили, но я думала, что это будет одна ночь. И что никого не придется…
Она судорожно вздрогнула, не закончив предложение. Но мне ничего объяснять не нужно. Лиам от меня изначально ничего не скрывал. О том, что я должна сделать. Остальное я додумала. Например, если зверь не раздерет меня на части во время совокупления, и я смогу вонзить клинок ему в горло, то все равно не выживу. Вервольфы не простят мне подобного. Так что все невесты так или иначе смертницы, но, оказывается далеко не всем об этом известно.
– Ты поэтому сбежала? Узнала, что должна сделать.
– Т-с-с, – она приложила палец к губам. – А вот это как раз секрет. О нем никто не должен знать. Я вот узнала, и где я теперь? – Она тяжело вздыхает. – Я случайно услышала разговор генерала с одним из офицеров.
Ясно. Но еще одно не давало мне покоя.
– Твои родители тебя продали? – В моем голосе было столько отвращения, что я даже не старалась его скрыть, спрятать.
– Что им оставалось, – пожала девушка плечами. – Мое тело взамен их благополучия. Разве не то же самое делаешь ты?
Она посмотрела на меня с вызовом:
– Ты меня осуждаешь? За то, что Лиам делает с моим телом.
– Я хочу, чтоб он сдох в канаве, – ответила я честно, глядя ей в глаза. – В том числе и за это.
Айра спохватилась, по привычке попыталась прикрыть шрам волосами, но быстро бросила эту затею.
– Зато я не встречусь с Альянсом, а они очень жестоки и, в отличие от Лиама, ненавидят людей… Ой! Прости! Это всего лишь слова генерала, а он честностью не отличается.
Мне эти слова не понравились, кому бы они там ни принадлежали, по спине пробежал холодок.
– Забудь, – процедила я. – Скажи лучше, если они так ненавидят людей, зачем требуют волчьих невест?
– Потому что они звери, – выпалила Айра. – Потому что хотят, чтобы мы их боялись.
Ясно было, что это всего лишь ее догадки. Истинную причину я могла спросить лишь у Лиама или у альфы. Владыка упаси меня что-то спрашивать у последнего!
– Почему именно женщины? У них что, нет своих?
– Есть, конечно. Как-то же они продолжают свой род? Но они не воют, как у нас.
Как сказать. Нас, например, отправляют на войну.
Но этот разговор пришлось прекратить, когда к нам подошел долговязый молодой монах и предложил идти за ним. В монастыре оказалось холодно и сыро как в погребе. Если бы мы не поднимались по винтовой лестнице наверх, я бы подумала, что мы спускаемся в подвал. Узкие коридоры давили на меня, я привыкла жить рядом с природой, здесь же вокруг был камень. Келья, к которой подвел нас монах, и вовсе напоминала тюремную камеру: узкая каменная лавка с соломой, маленькое окно с решеткой, деревянная подставка для молитвы перед знаком Владыки на стене. При виде знака я соединила указательные пальцы, сложив их треугольником, знакомым с детства жестом поцеловала самые кончики и поймала одобряющий взгляд его служителя.
Айра хотела войти следом, но монах преградил ей дорогу.
– Кельи только для невест. У каждой своя, чтобы они помолились нашему Всевидящему и Всепрощающему лорду. Побыть с ним наедине.
– Где мне тогда спать? – раздраженно поинтересовалась она.
– Я отведу тебя в общий зал, – так же бесцветно ответил монах, и, стоило мне оказаться внутри, действительно запер меня.
Лязг замка заставил панику подняться в моей груди. Я выдохнула, а вдохнуть уже не смогла. В голове зашумело. Камень, камень, вокруг камень. Тогда я рванула к единственному окну, вцепилась в железные прутья и, только когда увидела простирающиеся до самого горизонта зеленые луга, смогла сделать вдох. Воздух ворвался в легкие, приводя в чувства. Позволяя снова стать человеком, а не обезумевшим загнанным в угол зверем, которым я ощущала себя еще пару мгновений назад. Из окна пахло свежестью, и я постепенно успокоилась, а когда успокоилась, то упала на колени перед знаком Владыки, соединила пальцы в молитвенном жесте и принялась молиться. Так, как не молилась еще никогда в жизни.
Я молилась за своих родных. За свою деревню. И совсем немного за себя. За то, чтобы все произошло быстро. То, как он возьмет меня. Его смерть. Моя смерть тоже. Отец говорил, что я смелая, но я сейчас не чувствовала в себе ни капли отваги. Сидя в этом каменном мешке, я могла лишь просить Владыку помочь мне. Шептать слова молитв и ждать его ответа.
Говорят, что Всевидящий лорд разговаривает со своими детьми знаками: дуновением ветра, шепотом природы, даже холодом камня. Событиями и испытаниями, которые посылает нам. Поэтому я просила показать мне мой путь, ступая по которому я бы исполнила свою судьбу.
