– Ну что? – обратился он ко мне. – Хорошо запомнила все уроки?
– С чего ты взял, что я стану тебя слушать? – процедила я, а зверь приподнял брови:
– Разве у тебя есть выбор?
Выбор есть всегда. И мой выбор – сбежать отсюда.
Больше никаких уроков мне не устраивали. Айра соскреблась с земли и, завернувшись в лениво брошенный Лиамом плед, слегка пошатываясь, покинула шатер. Я смотрела ей вслед и думала, что не хочу так же. Быть растерзанной зверем? Стать его игрушкой? Никогда!
Лиам тоже со мной не разговаривал. Казалось, он потерял ко мне всякий интерес. Он что-то писал, сидя за столом, выходил и возвращался. Лишь ближе к вечеру, когда Айра вернулась с большим подносом, на котором были хлеб, сыр и похлебка, приказал покормить меня. Я не стала отказываться: травить меня точно никто не собирался, сказано же – я им нужна, а силы мне для побега точно не помешают.
Сначала я жалела, что выдала себя, показав, насколько хорошо владею луком. Может, тогда бы сейчас не сидела связанная. А после поняла, что так даже лучше. Скованная по рукам и ногам, я не вызывала у зверя желания постоянно присматривать за мной, и ближе к сумеркам веревки на моих руках остались всего лишь для вида. Поэтому я насторожилась, когда принесли еду. Если Лиам решит развязать мне руки, то все поймет. Поймет, что я вовсе не связана.
Но все обошлось. Мне везло.
До тех, пока Лиам в очередной раз не вернулся в шатер, который освещала единственная свеча, и не расположился на втором матрасе с явным намереньем отдохнуть. Я сильнее сдавила осколок в ладони. Я перестала его прятать, готовая в любой момент расправиться с веревкой на ногах. Надеялась, что второй матрас займет Айра, и тогда мне будет легко избавиться от оков, а затем – убежать в прореху в шатре.
– Будешь стеречь добычу всю ночь, как цепной пес? – ядовито поинтересовалась я. Пусть лучше видит мою ярость, чем страх и растерянность.
– Я собираюсь спать, – коротко ответил он и посмотрел мне прямо в глаза. – Надеюсь, мы поняли друг друга еще днем?
Лиам кивнул на стол, где не оказалось бутылки: видимо, в какой-то момент он унес ее, а я и не заметила.
– Я не подхожу для этого. Во мне нет покорности, – меня всю передернуло от этого слова. В самом слове, конечно, же не было ничего плохого. Но быть покорной воле отца или мужа – это одно. Подчиниться зверю – предать себя. Это отвратительно.
Лиам так не считал, потому что самоуверенно хмыкнул, сверкнув желтыми глазами:
– Ты человеческая женщина. У вас в крови подчиняться мужчинам. Альфы такие же мужчины, разве что более опасные.
Конечно, мужчины. Звери они.
– Ты меня даже альфе связанной отдашь? – попробовала я его границы. Мне важно было знать, что он не решит меня развязывать.
– Хочешь, чтобы я развязал тебе руки?
– Хочу, – ответила я, а я сама насторожилась. Не решит ли зверь поиграть в добряка?
– А что готова дать за это взамен? Например, полностью раздеться. Сама. Добровольно.
– Только через мое бездыханное тело, – процедила, глядя ему в глаза. Но при этом почувствовала облегчение. Не решил, только довольно рассмеялся, погасил свечу и перекатился на спину.
Через полчаса, может раньше, раздался его храп. Я еще удивилась: как зверь может так громко храпеть? Но он храпел, как мужик после хорошей пьянки. Выждав еще немного, присматриваясь и прислушиваясь к своему охраннику, я поняла, что тянуть дальше нет смысла. Стряхнула веревки, освободила ноги и осторожно поднялась. Мне оставалось только так же аккуратно прорезать себе проход. Я помнила, что шатер крайний, а значит, за ним с этой стороны будет лес.
Я даже сделала надрез, провела по ткани с тихим шорохом. Я почти шагнула туда. На свободу. Но вместо этого обнаружила себя, нависающей над зверем и стискивающей в ладони небольшой, но крайне острый кусок бутылки. Недостаточно острый, чтобы бить вервольфа в грудь, целясь в сердце, но достаточно, чтобы порезать яремную вену. Даже вервольфу придется постараться, чтобы выжить после такого. И он не станет больше мучить женщин, в мире станет на одного зверя меньше. Зверя во всех смыслах. Я отомщу за Айру. За себя. За всех!
Лиам всхрапнул во сне, и я испугалась. Своих мыслей, той ярости, той ненависти, что вспыхнула во мне. Я выронила стекло и скользнула из шатра, унося ноги прочь. Жаль только, Айру не могла с собой увести, но искать ее в лагере – означало обречь нас обеих на выполнение плана генерала.
Подложить нас всех под зверей. Тринадцать невинных девушек.
Выйти из лагеря оказалось проще, чем мне думалось. Они даже часовых не увеличили после побега Айры, наверное, считали, что теперь от Лиама никто не убежит. Тем более связанная по рукам и ногам девица. Но я проскочила мимо охраны, пытаясь затеряться в лесу. Кружила по нему чуть ли не половину ночи, чтобы зверь не выследил меня, как сделал это с Айрой. Пересекла реку, чтобы отбить запах, запутать следы. И расслабилась, подходя к деревне.
Он возник за моей спиной так внезапно, будто спрыгнул с дерева. А может, и спрыгнул. Схватил меня за горло, прижал к своей каменной груди.
– Долго же пришлось тебя ждать, деревенщина, – прорычал мне на ухо Лиам.
ГЛАВА 4
Я бы дернулась, но он практически распял, раскатал меня по себе. Еще и когти вдавил в шею, пока не больно, предупреждающе. А ведь дом был так близко, даже отсюда я видела первые строения, край моей родной деревни. Мне стало страшно, что он меня выследил, и обидно, что я не успела дойти. Эти чувства вспыхнули во мне с одинаковой силой, пока до моего ума наконец-то не дошел смысл звериных слов.
– Ждать? – выдохнула я, все понимая. – Ты не спал? Ты все подстроил!
Лиам рассмеялся, погладил меня по животу, прикрытому тряпьем: все, что осталось от разорванной туники. Воспоминания о том, что он делал с Айрой, были еще свежи, поэтому я сжала зубы, злясь на себя еще больше. Дуреха! Он же со мной играет, как кошка с мышкой.
– Думала меня обхитрить? – подтвердил мою догадку Лиам. – В этой игре тебе меня не победить. Я сильнее. Опытнее. И бескомпромисснее. Я умею ломать таких девочек, как ты. Или делать их шелковыми.
Каждое свое слово он сопровождал движением по моему телу: то поднимаясь вверх и до боли сминая мою грудь, то спускаясь вниз, касаясь меня между бедер через плотную ткань штанов. Вот только каждое его прикосновение чувствовалось так, будто на мне никаких штанов не было.
– Скажи, – он носом коснулся моей шеи, вдыхая мой запах, словно желал его впитать, – тебе понравилось то, что я делал с порченной тринадцатой, да? Захотела оказаться на ее месте?
Я зарычала, безуспешно попыталась его лягнуть, а он снова засмеялся.
– Зачем это представление? – прохрипела я.
– Проверка, – хмыкнул Лиам. – Тест. Который ты, милашка с осколком бутылки, не прошла.
Он и про осколок знает? Конечно, знает!
– Почему ты решила меня не убивать, деревенщина? У тебя же было оружие и даже мотив. Разве такое чудовище, как я, не заслуживает смерти?
– Самой ужасной, – зло призналась я. – Не думай, что я тебя пощадила! Не захотела руки марать.
– Струсила, – скучающе заключил Лиам. Разговаривать, не видя его лица, было сложно, но он не спешил разворачивать меня к себе. – А я ведь на тебя поставил. Вступился за тебя. Поручился перед Дорсаном. Ты мое разочарование, деревня.
Разочарование? В том, что я сбежала? Он безумный, если считал иначе, буквально сам вручив мне осколок! Или в том, что не попыталась его прирезать? Тогда я совсем ничего не понимаю в мотивах его поступков.
– Я убиваю только для того, чтобы есть. – Подумала, что это звучит странно и добавила: – Животных.
– А я то еще животное. – Я почувствовала улыбку Лиама. Или, скорее, его оскал. – Видишь ли, генерал хочет не просто так отправить Альянсу волчьих невест. Он хочет крови альф. Жаждет сократить их количество. А лучше убрать их всех. И самый простой способ это сделать – через постель.
Мои глаза, наверное, еще никогда не были такими большими. Я даже рот приоткрыла от изумления.
– Ты хочешь сказать…
– Что тебе нужно быть покорной, послушной и дождаться, пока твой альфа уснет. А после использовать стекло или что-то вроде для того, чтобы одним из нас, зверей, стало меньше.
Убить альфу. Он говорит о том, что я должна убить одного из вервольфов альянса. Того, кому достанусь. Кто для начала будет истязать мое тело…
– Я не стану, – сказала твердо, а Лиам устало вздохнул.
– Вот я и говорю. Разочарование.
Он сжал мой подбородок и повернул его в сторону домиков.
– Поэтому я решил найти кого-то получше. Может, у тебя есть храбрая сестренка. Или такая же смелая подруга. Один мой приказ – и в деревню войдут гвардейцы в поисках самой красивой и способной девицы.
Лиам говорил, а у меня темнело перед глазами. Особенно он выделил определение «способная». Невинная. Та, что сможет убить, сначала раздвинув ноги.
– А что с остальными? – за каким-то бесом спросила я, пытаясь справиться с дурнотой.
– С остальными как получится. Парни соскучились по ласке, а ваше бабье царство наверняка обрадуется мужчинам. Кто не обрадуется – сама виновата.
Я попыталась сделать вдох, и у меня не получилось. Зато получилось представить, что отряд вооруженных и голодных мужчин способен сделать с беззащитными женщинами. Да, кто-то из нас умеет охотиться, но мы не воины. Поэтому свой выбор я сделала быстро. Особо не раздумывая.
– Из женщин-охотниц я единственная не познала мужчину. Остальные дети или не способны управляться с оружием.
Лиам все-таки крутанул меня, заглядывая мне в лицо.
– Не врешь? – поинтересовался он. – А то я бы проверил.
– Никто из них настолько сильно не ненавидит зверей, – выпалила я в ненавистную морду. Пусть он сейчас выглядел человеком, видеть его не могла. Но придется, если я хочу спасти своих родных.
– Удивила, – вновь хмыкнул он, проведя по моим волосам. – Думал, что скажешь, что краше тебя нет.
– Ты меня не ради красоты с собой берешь, – напомнила я.
– Ради красоты тоже, но с дерзостью твоей что-то надо сделать. Ни один вервольф не поверит, что ты его хочешь. Иначе…
Он снова посмотрел в сторону деревни, а я обхватила его голову ладонями и повернула к себе.
– Я научусь, – пообещала, чувствуя, что этим предаю себя. Себя, но не родных. Все ради них. – Только оставь в покое мою деревню.
Я всмотрелась в жуткие звериные глаза и поняла, что ему нельзя доверять. Как тогда поверить, что с родными все будет в порядке?
Зрачки Лиама сверкнули желтым.
– Никак, – ответил он с ухмылкой, будто прочитав мои мысли. – Мне нужна лишь одна смелая девица. Пойдешь со мной, все закончится здесь. Не справишься со своей подготовкой, пришлю сюда людей. Дорогу я запомнил.
– Пойду, – я опустила голову, чтобы больше не показывать ему своих чувств. Думала, что Лиам вновь взвалит меня на плечо, но вместо этого он развернулся и двинулся в чащу. Давая мне выбор, которого, по сути, уже не было.
Я согласилась.
Я согласилась на все, что он предложит.
– Как твои имя, деревенщина?
– Ева.
Вот и все, кошка мышку проглотила. Или это только начало? И мне предстоит сразиться и победить льва.
Замок Логори
Тронный зал замка являлся самой большой комнатой, но даже он с трудом вместил в себя десять альф и прибывших с каждым из них вервольфов. Герцог Ваман и его свита просто потерялись на фоне зверей. Хотя дело было вовсе не в количестве присутствующих и даже не в росте, выше человеческого, и стати двуликих. Их сила стелилась по полу, втекала в воздух, взмывала под своды зала и пробирала до дрожи. Опаляла, обжигала и вместе с тем могла заморозить на месте. Она сталкивалась с другой, и будто с рычанием и шипением откатывалась назад, чтобы снова напасть. Даже альфы, кажется, морщились от этой сдавленности, не говоря уже о людях. Те чувствовали себя запертыми в клетке с монстрами, и в общем-то были правы. Увидеть весь Альянс целиком предрекало скорую гибель, но, к счастью герцога, они прибыли не все. Трое из них не пожелало принять его приглашение остановиться в замке Логори, совсем недавно принадлежащему герцогскому роду, а теперь перешедшему под власть Альянса. Они разбили свои шатры в долине и не соизволили явиться на пир, устроенный в их честь.
– Я приветствую представителей Альянса на территории Логори. Мое вам почтение. – Герцог не был щуплым мужчиной, но рядом с альфой Ульрамом выглядел сказочным гномом. Особенно это стало заметным, когда он склонился в низком поклоне перед тем, кто говорил с людьми от имени всего Альянса.
– Нам не нужно твое почтение, Ваман, – перебил желающего продолжить свою речь герцога Ульрам, черные длинные волосы которого были заплетены в несколько мелких кос. Он был не самым высоким из альф, но, пожалуй, самым массивным в своей человечьей ипостаси, самым широким в плечах. Он не то улыбнулся, не то угрожающе оскалился. – Мы все устали и хотим немного расслабиться. Тащи обещанных девиц.
– Но как же пир? – попытался возразить ему герцог.
– Одно другому не мешает, – рыкнул седовласый, коротко стриженный альфа слева от него. Ваман не знал всех поименно, но узнал в нем одного из самых жестоких вервольфов, Лихх Сола. Его глаза сверкнули желтым, а энергетика едва не прижала к полу. – Не забудь прислать свою дочь.
– Дочь? – побледнел Ваман. – Но среди волчьих невест нет моей дочери.
– Это еще почему? – гаркнул Ульрам. – Уговор был таким: ты нам весь цветник Логори, а мы оставляем тебя управлять замком.
– Я выполнил свое обещание. Вам приведут лучших девушек…
– Хочу его дочь, – Лихх вытащил откуда-то длинный стилет и провел им по языку. Порез почти мигом затянулся, но Ваман взволнованно сглотнул. – Иначе возьму любую девку в этом замке. Спалю все здесь во славу Предкам!
Герцог в отчаянии оглянулся, будто ища поддержку других хищников. Лица остальных альф даже не дрогнули, некоторые выглядели откровенно скучающими.
– Ты слышал, – сказал Ульрам. – Веди девиц, несите еду, и будешь жить.
– Разве вам не понадобятся спальни? – ошалело спросил Ваман.
– И здесь неплохо, – безумно усмехнулся седовласый альфа.
Герцог прикрыл глаза, борясь с собственными чувствами, но затем кивнул.
– Что делать с теми девушками для альф, которые не явились сюда?
– Отправьте их к ним, – махнул рукой Ульрам. – Разберутся сами, что с ними делать.
Вперед вышел совсем молодой альфа, один из скучающих. Его черты лица можно было назвать даже смазливыми, если бы не звериный пугающий взгляд.
– Я отвезу девицу Теодрику, – предложил он, поморщившись. – Все равно нет желания участвовать в оргии.
– Заделался гонцом, Дагольф? – вновь оскалился Лихх.
– Нет настроения делиться своими игрушками.
Седовласый бросил на него злой взгляд, но спорить не стал. Даже будучи в Альянсе, они не подчинялись друг другу, просто однажды договорились, что всем это будет выгодно, и осуждать чужие пристрастия или мнения было последним делом. Они не друзья, союзники. Поэтому Дагольфу было плевать, что там с дочерью Вамана. Слаб тот отец, который не способен защитить свою дочь и отдает ее на заклание ради защиты своей задницы. Но и смотреть на кровавые развлечения Лихха он тоже не собирался. Лучше заберет свою живую дань и отправится к Теодрику, поинтересуется, почему его друг не явился на пир в честь захвата Логори.
Девушки, которых приводят во внутренний двор замка, оказываются очень хороши собой. Светлокожая высокая блондинка с прямой спиной и рыженькая пониже, с роскошными формами и с длинными до пят кудрями. Первая девица явно не из простых, слишком высоко задирает подбородок, но по одежде сложно сказать – волчьих невест облачают в одинаковые платья-туники. А вот вторая бросает на него любопытные взгляды из-под длинных ресниц.
– Хорош? – спрашивает он, подходя к ней ближе. Рыжая не отшатывается, лишь начинает дышать рвано, отчего полная грудь красиво вздымается и опадает. Она взволнованно облизывает губы, отчего в Дагольфе вспыхивает желание, и коротко кивает. Молодой альфа улыбается, потому что знает, как действует на женщин, будь они волчицами или людьми. – Тогда идем со мной. Дайте вторую лошадь!
Еще одна лошадь нужна для другой девицы. Свою добычу Дагольф усаживает на своего коня впереди себя, успев огладить пышное тело, вдохнуть аромат чистой кожи. При этом слышит, как гулко колотится сердце девушки и как срывается ее дыхание, и явно не от страха. В отличие от того же Лихха, он предпочитает наслаждаться удовольствием женщины, а не ее ужасом и болью.
