— Потому что я видела, как выглядят “обычные дела”, — спокойно ответила Линнет. — Уж лучше служить отцу и потом брату, чем прятаться за спиной старого, грузного, ненасытного мужа и его родни.
Мира тихо рассмеялась и кивнула в сторону центра зала, где танцевали Амилия с Раймоном.
— Как видишь, не всегда супруги старые и грузные.
— Это исключение, — Линнет показала взглядом на пару неподалёку.
Тучный лорд, едва застёгнутый в сюртуке, громко смеялся и хлопал собеседника по плечу. Рядом стояла хрупкая девушка лет двадцати, придерживая округлившийся живот, и улыбалась так робко, будто искала глазами выход из этой компании.
Линнет вернулась взглядом к Мире и спросила, кивнув на Теодора во главе стола:
— А что это был за тост… про розу и женщин рода? Не каждый день слышишь такое среди мужчин.
Мира понимающе улыбнулась и посмотрела на отца. Тот что-то весело обсуждал с лордами; чуть поодаль стояла Раэлин среди дам — в своём кругу, в своей тишине.
— Ты же знаешь легенду, — сказала Мира. — Когда наши земли стали частью Империи, дом удержала женщина. Эйлин Олластер. Отец и братья погибли, не склонив головы перед императором, и ей пришлось признать власть и стать вассалом. Говорят, она любила розы и сделала розу символом дома. Её и называли… розой Алитеи.
— О, — Линнет сделала наигранно восторженное лицо. — Теперь она будет и моей героиней.
Мира усмехнулась — и взгляд сам собой ушёл туда, где за столом осталось не так много гостей. Там сидели трое: её брат Сеймур и двое братьев Линнет — коренастый, краснощёкий Аверрил и Лето.
Аверрил оживлённо рассказывал что-то, жестикулировал, хохотал. Сеймур улыбался редко, но слушал внимательно. Лето сидел рядом — молчаливый, сдержанный, будто чужой на собственной семейной картине. Он больше слушал, чем говорил.
И всё равно — Мира чувствовала: он иногда смотрит. Не на зал. На неё.
Линнет заметила этот взгляд Миры. Прищурилась — хитро, как в детстве.
— Брат говорил… ты писала ему, пока он был на учениях.
Мира вздрогнула, будто её поймали на мысли.
— Да, — ответила она спокойно. — Он написал мне года два назад, когда его отправили в Академию. С тех пор мы поддерживали связь.
— Я тоже писала, — Линнет выдохнула тяжелее, чем хотелось бы показать. — Отец редко его навещает. И в свободное время запрещал видеться с нами. Эта свадьба — исключение. Ему дали небольшой отгул по просьбе отца.
— Я думала, у сына графа должно быть больше привилегий…
— Как раз наоборот, Мира, — тихо сказала Линнет и посмотрела на Лето так, будто это было жалко и привычно. — У этого сына привилегий нет вовсе.
Они помолчали. Шум зала накатывал волнами, музыка всё ещё держала людей в танце, но рядом с Линнет возникала тишина — своя, правильная.
Линнет вдруг встрепенулась, поправила прядь чёрных волос за ухо:
— Великий Отец… мы виделись последний раз три года назад.
— На пятнадцатилетие победы в Войне, — сказала Мира, и улыбка на её лице исчезла так быстро, будто её стёрли.
— Твой брат… совсем не изменился, — добавила Линнет, посмотрев на Сеймура.
Мира взглянула на подругу и увидела в её глазах знакомый огонёк — тот самый, который горел ещё тогда, когда они были юными и Сеймур был свободен. Любовь Линнет оставалась безответной — и потому особенно стойкой.
Мира мягко сжала ладони подруги.
— Отец говорил, вы останетесь у нас на пару дней. Верно?
— Да. Правда, Аверрил уедет раньше — жена беспокоится за детей, — Линнет кивнула на супругу брата: та стояла среди девиц и время от времени бросала на мужа недовольные взгляды.
— А я всё гадала, когда они перестанут грызться, как звери, — Мира тихо засмеялась и даже изобразила рычание.
Линнет улыбнулась:
— Ни о каком перемирии и речи нет. Их война продолжается.
— Надеюсь, только эту войну мы с тобой и увидим, — сказала Мира и поклонилась подруге. — У меня… неотложное дело.
Она двинулась к выходу, обходя танцующие пары — стараясь не попасть снова в омут придворных любезностей и чужих взглядов.
Глава 3
Лето заметил, как Мира отходит от его сестры. Он надеялся поговорить с ней после долгой разлуки.
Юноша наклонился к брату и коротко сказал, что вынужден оставить его компанию. Тот протяжно проворчал, что хоть все его и бросили, вино остаётся с ним.
Лето двинулся навстречу Мире, ускоряя шаг — и тут почувствовал, как маленькая рука цепко ухватила его выше локтя.
— Лорд Рейнхарт, — тонко и звонко произнёс девичий голос, — куда же вы убегаете? Самое время танцевать!
Он обернулся. Перед ним стояла Адена и кокетливо улыбалась. Они обменялись поклонами.
— Боюсь, миледи, вы поспешно называете меня лордом, — сказал Лето ровно. — Но для меня будет честью стать вашим добрым другом. Итак… — он наигранно изобразил услужливость, — чем я могу вам помочь?
Адена выпрямилась и протянула руку — так, будто приглашала не юношу, а судьбу.
— Я хотела бы потанцевать с вами, добрый друг.
— Странно, — Лето огляделся и ухмыльнулся. — Не думал, что нынче танец, где дамы приглашают кавалеров.
Он не хотел танцевать. За годы учёбы он отвык от балов и этого вязкого света, где улыбки цепляются к лицу, как маски. Раньше он любил внимание — его пьянило, разогревало, делало сильнее. Отец считал иначе: видел в сыне солдата Империи, а не человека, которому нравятся танцы и взгляды.
Лето снова посмотрел туда, где последний раз видел Миру. Её уже не было.
«Ушла. Придётся искать».
— Так, может, вы будете достаточно сообразительным, — не унималась Адена, — и сами пригласите меня на танец?
Лето понял: сбежать не получится. Он молча подал ей руку. Адена тут же просияла.
Они влились в круг танцующих. Несколько тактов прошли в молчании, но Адена быстро нарушила тишину:
— Как Академия? Говорят, юношам там непросто?
— Так и есть.
Лето не хотел говорить об учёбе. Он вырвался на несколько дней и собирался выпить эту свободу до дна — не вспоминать о строе, приказах и чужих ожиданиях.
— Скажи… среди твоих друзей там много детей лордов? Есть те, кто ещё не обручён?
— Я смотрю, ты ничуть не изменилась, — усмехнулся Лето. — Всё мечтаешь о муже. Хотя ещё так мала.
Адена фыркнула и сжала его руку сильнее.
— Мне пятнадцать. Раньше в это время девушки уже выходили замуж и рожали детей…
И тут Лето заметил Миру.
Она танцевала с невысоким возрастным мужчиной; тот время от времени наклонялся и что-то нашёптывал ей. Мира смущённо отводила взгляд и улыбалась — робко, правильно, так, как улыбаются, когда их “ведут”.
По спине Лето пробежал холодок.
«Значит, вот он. Тот самый, о котором она писала».
— Ладно, — Адена не умолкала, — когда ты поступишь ко двору императора, я приеду в столицу. И ты обязан… да, просто обязан познакомить меня с каким-нибудь милым молодым лордом. И я стану его женой!
— Я не могу обещать, — учтиво ответил Лето, не отрывая взгляда от Миры и её партнёра, — но постараюсь помочь, если это будет в моих силах.
Спустя некоторое время музыка затихла. Лето тут же собрался искать Миру.
Адена не отпускала его, цеплялась за рукав, упрашивала на ещё один танец. Он извинился, сослался на важный разговор — и выскользнул из её рук, пока не заиграла следующая мелодия.
И сразу увидел Миру.
Её партнёр — тот самый невысокий возрастной мужчина — уводил её в сторону, ближе к выходу из зала. Мира всё ещё улыбалась ему, отвечала кивками, как положено… но взгляд на миг сорвался — и встретился с Лето.
Она не позвала его словами. Только едва заметно кивнула, будто между ними существовал старый условный знак: отойди. жди.
Лето понял сразу. Он вышел из зала и остановился в полутёмном коридоре, тянувшемся вдоль стен. Там было прохладнее, тише, и отголоски музыки звучали будто из-под воды.
Ждать пришлось дольше, чем хотелось. Миру то и дело останавливали дамы и их супруги — поздравляли со свадьбой сестры, говорили обязательные слова, тянули к себе. Она отвечала, улыбалась, держала лицо… и каждый раз Лето видел, как она снова и снова делает шаг к нему — и снова задерживается.
Он стоял и ждал. Не подходил ближе. И от этого ожидания внутри становилось только напряжённее.
Наконец Мира вышла к нему. Складки голубого платья шуршали в полутьме, как сухие листья. Она шла ровно, дышала спокойно — будто репетировала этот шаг заранее.
Чем ближе она подходила, тем сильнее Лето слышал собственный пульс. Мира же смотрела на него так, словно перед ней стоял не человек из детства, а новый собеседник, с которым нужно говорить коротко и по делу.
— Вы отлично смотрелись с Аденой, — сказала она и натянула улыбку, удобную, как перчатка.
— А вы… — Лето тоже улыбнулся, но его взгляд сразу выдал беспокойство. — Вы тоже хорошо смотрелись со своим партнёром. Кто это был?
— Лорд Фалк, — ответила Мира без паузы. — Многодетный отец. И, как водится, вдовец.
Лето не спросил “как водится”. Он спросил другое — тише, почти шёпотом, будто боялся услышать подтверждение:
— О чём вы говорили?
Мира на миг отвела взгляд — ровно настолько, чтобы это выглядело прилично, но не искренне.
— Он интересовался мнением моего отца… о выдаче замуж дочерей.
У Лето внутри что-то провалилось. Он нахмурился и опустил глаза, словно искал слова на полу.
— Это… это о нём ты писала в письмах?
«Ты веришь письмам. Вот и хорошо», — мелькнуло у Миры. Ложь была грубой, но удобной: так проще — и ему, и ей.
Мира медленно кивнула. И сразу сделала шаг ближе — не из близости, а чтобы их не услышали проходящие мимо гости.
— Послушай. То, о чём я писала… я сама всё решу. Ты не должен в это впутываться.
Сказано было так, будто вопрос закрыт. Будто она уже ушла — просто тело ещё здесь.
— Нет, — голос Лето дрогнул, и он сам удивился этому. — Ты не права.
Мира подняла на него взгляд: спокойный, жёсткий, почти чужой.
— Лето…
— Однажды я дал тебе обещание, — быстро перебил он, словно боялся, что если остановится, то передумает. — Мы вместе отправимся в путешествие. Ты и я. И сейчас я не могу… не имею права… оставить тебя одну.
Мира нервно перебрала ткань юбки, словно проверяя, на месте ли нитка.
— Ты и сам знаешь, — сказала она ровно. — В отличие от меня, у тебя здесь есть будущее. Тебе есть что терять.
— Я не передумаю, — ответил Лето. — И кем я буду, если отпущу тебя одну, а сам останусь здесь… среди всего этого?
Мира усмехнулась — коротко, без тепла.
— Среди благополучия и роскоши? — она кивнула в сторону зала, откуда доносились смех и музыка, запах цветов и вина. — Среди тех, кто так любит жизнь?
— Всё не так, — глухо сказал Лето.
— Не поверю, что Лето Рейнхарт устал от успеха среди дам.
Лето сжал челюсть. Он не стал оправдываться — только проговорил тихо, упрямо:
— У каждого из нас есть причины бежать. Считай… что я буду рядом. Твоим защитником.
Мира посмотрела на него с недоумением, почти раздражённо:
