— Мне не нужна защита.
— Поверь, — Лето на секунду улыбнулся, но в улыбке было больше решимости, чем шутки. — Она нужна всем уже на первом трактире.
Вдруг Лето заметил движение вдалеке. Чуть дальше по коридору, в тени, стояла пара и спорила вполголоса. Мужчина наклонился к девушке, почти коснулся губами её уха — и в ту же секунду раздался резкий хлопок.
Пощёчина.
Следом — звенящий от ярости девичий голос. Мира и Лето сразу поняли, кто там.
— Ты правда думаешь, что я, дочь графа, стану женой сына торгаша и пастушки?
Мужчина схватил Адену за плечо и сжал так, что она дёрнулась от боли. Он не кричал — в этом и было страшное: глаза холодные, рот искривлён не улыбкой, а привычкой командовать.
— Как ты смеешь так говорить со мной, девчонка? — произнёс он тихо. — Одно моё слово — и тебя повесят в столице.
Адена попыталась вырваться, но хватка не ослабла. Мира рванулась вперёд — и Лето, не давая ей первой влезть под удар, шагнул быстрее, обогнал её и встал между ними.
— Милорд… — сказал он ровно. — Лорд Тоссер, если не ошибаюсь?
Мужчина отпустил Адену и сделал шаг назад — не потому что испугался, а потому что понял: вокруг уже могут быть уши. Он поправил волосы, прищурился, узнавая.
— А, — протянул он низким хриплым голосом. — Лето Рейнхарт. Второй сын. И Мирайн Олластер… сестрица этой маленькой зверушки.
Адену как будто отпустило лишь наполовину: она быстро шагнула за спину Миры и замерла там, стараясь не дышать.
Мира подняла подбородок.
— Для вас — леди Мирайн и леди Адена, — сказала она жёстко, на каждом слове удерживая себя от того, чтобы не ударить в ответ.
Лето не повышал голоса.
— Полагаю, милорд, между вами и леди Аденой возникло недоразумение.
— Недопонимание, — процедил Тоссер сквозь зубы.
— Верно. И лучше всего будет забыть его, — Лето сделал полшага вперёд — не угрожая, но обозначая границу. — Здесь дом графа Олластера. И здесь стоят его дочери.
Тоссер задержал взгляд на Мире — слишком долгий, слишком оценивающий. Взгляд человека, который привык брать то, что хочет, и только выбирает момент.
«Он смотрит не на Адену», — холодно поняла Мира. — «Он примеряется».
Он сжал губы, будто решая, стоит ли продолжать. Потом наигранно поклонился:
— Хорошего вам вечера, миледи. Милорд.
И ушёл по коридору. Его силуэт растворился в темноте.
Мира резко развернулась к Адене и схватила её за плечи.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделала?!
Адена вздрогнула.
— Как я могла стерпеть такую грубость? Я что, какая-то прислуга?!
— Ты хоть представляешь, кого ударила?! — Мира встряхнула её, и в голосе прорезался страх, который она пыталась держать под замком. — Это не мальчишка с бала. Он…
Лето никогда не видел Миру такой. Лицо пылало, взгляд стал жёстким, почти злым — не от ненависти к сестре, а от понимания последствий. Она держала Адену слишком крепко, будто пыталась встряской вернуть ей разум.
Адена побледнела, губы дрожали. Лето подошёл ближе и окликнул Миру.
— Мира…
Она не услышала. Он повторил — тише, настойчивее.
— Мира.
Адена наконец выдавила:
— Мне… больно…
Мира замерла. И только тогда поняла, как сильно сжимала сестру. Она медленно убрала руки, будто боялась сделать хуже, поправила Адене волосы — неловко, резко, как человек, который не умеет утешать, но пытается.
— Ты сейчас пойдёшь в зал, — сказала она тихо и очень твёрдо, — и будешь вести себя так, будто ничего не произошло. Поняла?
Адена быстро кивнула.
— И главное, — добавила Мира, — никому. Ни слова.
Адена поспешила в зал, мелко семеня по коридору.
Лето и Мира постояли в тишине. Потом она отошла к большому окну, выходившему в сад. Лето молча последовал за ней.
— Это так просто не пройдёт…
— Я уверен, никто не захочет поднимать шумиху вокруг этой… ситуации, — сказал Лето тихо. — Обе стороны повели себя необдуманно.
— Необдуманно, — Мира коротко усмехнулась. — Это ты ещё мягко выразился.
Она наконец повернулась к нему. Жёсткие тени ложились на его угловатое лицо; губы сжаты, будто он боится сказать лишнее. Голубые глаза — слишком живые для этой полутьмы.
— Я так понимаю, ты всё уже решил, — сказала Мира ровно. — Тогда завтра утром, пока все спят, я буду ждать тебя у конюшни. Если тебя не будет — уеду одна.
— Понял, — Лето кивнул и, помедлив, добавил: — Возвращайся к гостям. Сейчас не время исчезать.
Когда Мира снова оказалась в зале, она аккуратно пробралась сквозь толпу и высмотрела Сеймура. Он сидел рядом с женой. Мира села на свободное место рядом.
Сеймур кивнул ей — и сразу заметил беспокойство в её глазах. Он нежно поцеловал руку супруги, наклонился к Мире, чтобы не привлекать внимания.
Мира коротко рассказала о случившемся. Сеймур нахмурился, задумчиво провёл пальцами по подбородку.
— Спасибо, что сказала, — произнёс он тихо. — Только не тревожь отца, хорошо?
Мира кивнула.
Они посмотрели через стол: рядом с матерью сидела Адена — смеялась и щебетала, будто ничего не случилось.
— Не думай об этом сейчас, — сказал Сеймур. — Держи лицо. Завтра разберёмся.
Он положил тяжёлую ладонь Мире на плечо — уверенно, по-братски. Мира заставила себя улыбнуться.
Сеймур всегда действовал именно так: спокойно, без лишних слов. С ним становилось легче — даже когда поддержки не было ниоткуда больше.
Поздно ночью, когда весь дом спал, в дверь комнаты Миры тихо постучали.
— Миледи… пора, — приглушённо раздалось за дверью.
Ещё вчера Мира велела кормилице брата, Аннет, разбудить её в этот час. Так у неё оставался единственный короткий промежуток, когда можно выбраться из имения незаметно: слуги ещё не поднялись, караулы лениво сменялись, дом дышал сном.
Аннет знала, как укладывать Гейра. Мальчик часто просыпался, тревожился, и только она умела успокоить его без шума. За годы службы женщина привыкла держать язык за зубами — и Мира доверяла ей ровно настолько, насколько вообще умела доверять людям.
Гейру было десять. Он рос тихим, пугливым, словно всё время прислушивался к чему-то, что остальные не слышали. Иногда его пугали вещи, которых не было в комнате — и от этих страхов даже взрослые чувствовали неловкость.
Мира поднялась, быстро надела приготовленный с вечера дорожный костюм и вышла, стараясь не скрипнуть половицей. На этаже она заглянула в кладовую: в бледном предутреннем свете взяла сумку и плащ, проверила пряжки, узлы, шнуровку. Всё было готово.
Оставалось сделать лишь одно.
Комната Гейра находилась дальше по коридору. Мира тихо приоткрыла дверь — внутри горел слабый огонёк свечи. Аннет сидела в кресле у кровати. Рядом посапывал Гейр: волосы растрёпаны, руки разбросаны, будто он вот-вот взлетит.
— Аннет, — шёпотом попросила Мира, — выйди ненадолго.
Женщина кивнула и бесшумно вышла.
Мира подошла к кровати, опустилась на колени и осторожно провела ладонью по лбу мальчика. Гейр зашевелился, нахмурил брови и приоткрыл глаза.
— Сестра?.. Это ты? Это сон?
Мира мягко улыбнулась. Он тут же схватил её руку и прижал к себе, как будто боялся, что она исчезнет.
— Конечно, братик. Мы во сне. Что мне делать здесь так рано?
Гейр нахмурился сильнее, сжал её пальцы до боли.
— Мне опять снилось страшное… Всё красное. И глаза… глаза будто не видят.
У Миры на миг перехватило дыхание — но она не позволила лицу дрогнуть. Только поцеловала его в лоб и поправила одеяло.
— Если снова приснится кошмар, вспомни: это просто сон, — сказала она тихо. — Хорошо?
Гейр кивнул и уже начал проваливаться обратно в сон.
— Я люблю тебя, сестра… — выдохнул он еле слышно и повернулся на бок.
«И я тебя, мой маленький», — ответила Мира про себя.
Она вышла в коридор. Аннет ждала — тревожно, с опущенными руками, будто тоже чувствовала, что в доме сегодня что-то не так.
— С вами всё в порядке? — прошептала она. — Вы не попали в беду?
Мира покачала головой.
— Главное — не забудь, что я приказала молчать.
Аннет быстро кивнула.
— Никто не узнает, миледи.
И, проводив взглядом уходящую госпожу, вернулась к своему посту — к кровати Гейра.
Двигаясь по дому, Мира услышала: внизу зашевелилась прислуга. Где-то скрипнула дверь, тихо звякнуло ведро. Она ускорила шаг, проскользнула по коридорам — и наконец вышла во двор.
У конюшни уже ждал Лето. Неприметно одетый, с большой сумкой на плече. На поясе висел меч.
— Тебе не кажется, — шепнула Мира, — что меч может привлечь внимание?
— Не вилы же мне брать, — так же тихо ответил Лето, будто шутка могла сделать всё проще.
Они юркнули внутрь. По совету Миры выбрали двух выносливых лошадей — не быстрых красавцев для парадов, а тех, что тянут дорогу молча и долго. Оседлали, затянули подпруги, вывели из стойла…
Дверь заскрипела.
В проходе показался невысокий силуэт.
— Эй… кто тут? — тонко окликнул голос.
Мира шагнула вперёд, прикрыв собой Лето, и сразу узнала паренька.
— Кристос, верно? — сказала она дружелюбно, словно это обычное утро. — Ты внук Томаса. Работаешь на конюшне.
Парень выдохнул — то ли с облегчением, то ли наоборот.
— Миледи… это вы. Да, я помощник старика Ласнера, — он замялся и прищурился, пытаясь разглядеть фигуру за её плечом. — А кто там с вами, миледи?
Лето вышел на шаг вперёд и поприветствовал его. Кристос едва заметно попятился. Не от страха — от привычки держать дистанцию с теми, кто выше.
— Что вы… что вы здесь делаете? — спросил он почти шёпотом.
Мира успела подумать сразу о десяти вариантах — и ни один не нравился. Слишком поздно. Слишком тихо. Слишком много совпадений.
