– Пес чужеземный! Как смеешь проявлять эдакое вероломство? Неужто не читал наших документов, там ясно сказано: «Не имеем иных намерений, кроме как найти нашу драгоценную императорскую печать». Мы к тебе со всей душой, а ты строишь козни! Тотчас вызову палача и прикажу отрубить голову!
Король затрясся от страха и стал что-то невнятно бормотать – видно, уже приготовился принять смерть. И снова вступился Государев советник, попросив из уважения к нему помиловать правителя. Командующий долго не соглашался, буддист настаивал, и в конце концов Саньбао решил ублажить Государева советника и отменил казнь. Король принялся бесконечно благодарить и кланяться, однако делал он это как-то чудно?: лег, вытянув руки вперед, ноги назад, так что грудь и живот касались земли[102 - Вид поклона под названием «палка» – молитвенная поза в Индии, при которой мужчины полностью ложатся на землю вниз лицом (падают ниц во весь рост).].
Командующий приступил к допросу, и король отвечал, что его именуют Вира Алакешвара, а имя военачальника, охранявшего восточные ворота, Нанату:
– Его предки происходят из страны Чола[103 - Чола – тамильское государство на юге Индии, возникло во II веке н. э. и в конце IX века распространило власть на весь Тамилнад. Пыталось подчинить Цейлон и Мальдивы. В XIII веке Чола стала ослабевать, что привело к ее распаду.], к нам он прибыл сначала на чиновничью должность. Отметив его ум и храбрость, я назначил его военачальником. У меня и в мыслях не было, что он допустит такой промах, как намедни.
Король честно признался, что не представляет ни где сейчас Нанату, ни жив ли он вообще.
– Ну и ладно, дело сие не стоит того, чтобы о нем думать, – отмахнулся командующий и повернулся к свите. – А что до правителя, то я хоть и согласился отменить казнь, но не отпускать же его безвозмездно. Проткните ему подлопаточную ямку железной цепью, и пусть поплывет с нами. А когда вернемся домой, передадим его императору, он и решит его судьбу.
Король не осмелился возразить и покорно дал себя заковать.
Командующий пожелал выбрать счастливый день для продолжения плавания. Назавтра с запада неожиданно появился отряд местных воинов на громадных слонах – их было от трех до пяти десятков[104 - Вплоть до начала нашей эры почти во всех крупнейших битвах древности участвовали слоны. Соответственно обученные, с металлическими щитами на лбах, с укрепленными на спинах башнями, в которых прятались стрелки из луков, предварительно разъяренные и опоенные алкоголем, слоны всесокрушающей лавиной устремлялись в бой. Управлял слоном один корнак – он сидел на шее животного спиной к башне и заостренной железной палкой с крюком у конца гнал живую «тяжелую артиллерию» на прорыв вражеских построений. Индийцы во все времена были лучшими корнаками.]. Сразиться с ними вызвался юцзи Лю Благородный – высоченный, громогласный. Вице-адмирал Ван характеризовал его как человека необычайной храбрости.
– Бой со слонами вельми опасен, – предупредил адмирал.
Но командир ответил:
– Я, когда вино наливаю, ни капли не проливаю, привык всё предусматривать и не допущу промаха.
Господин Ван поднес ему чарку и устроил торжественные проводы.
Трижды прогремели барабаны, и Лю Благородный во главе отряда выехал на поле боя с огромной пикой наперевес. Поначалу в бой вступил туземный военачальник, и к третьей схватке стало ясно, что тому не удастся добиться успеха. Лю скрежетал зубами и уже готов был схватить противника живьем. Кто мог подумать, что в тот самый момент раздастся трубный рев, и на него двинется стадо слонов?! Огромные животные, подгоняемые железными палками погонщиков, устрашающе напирали. Ясно, что вступать с ними в бой бесполезно, ты хоть пикой коли, хоть мечом руби – на них и следа не останется. Делать нечего, пришлось отступить.
Юцзи Лю доложил командующему, что отряду не удалось отличиться в бою, ибо мощь слоновьего войска неодолима, они неуязвимы. При всём том он пообещал назавтра пересилить противника, ибо ему пришел в голову план атаки. Саньбао предложил сформулировать задуманное в одном слове.
– Лучше в двух, – поддержал мысль вице-адмирал.
Лю Благородный признался, что ему потребуется не менее трех слов. Порешили так – всяк напишет свое обозначение плана на отдельном листке, их заверят печатью, спрячут и после боя отгадавшего наградят, а проигравших – оштрафуют.
– А как быть, ежели мнения совпадут? – обеспокоился Лю.
– Коли одержите победу, какое это будет иметь значение?! – улыбнулся командующий Ван.
Саньбао велел принести четыре кабинетные драгоценности – кисть, тушь, бумагу и тушечницу, после чего каждый на отдельном листке записал свою формулу и поставил печать, а главнокомандующий спрятал листки в свою шкатулку для печатей.
На другой день Лю вывел в бой три отряда: два авангардных, на вооружении коих имелись пушки, огненные трубы-самопалы и зажигательные стрелы, и арьергардный – у каждого бойца в руках шнур от минного устройства под названием «стремглав летящая комета»[105 - Китайские авторы упоминают об этом оружии как прототипе надводной мины, но описание его в романе вряд ли соответствует этому (подробнее см. Приложение 2).]. Что же это за оружие такое? А вот какое: внешне похожее на длинную – более восьми чи[106 - Примерно 2,5 метра.] – хлопушку, состоящую из восьми фаланг, кои можно подтягивать или отпускать, растягивать или сокращать. Внутри каждой – порох и дробь, забросишь – и из нее вылетает огонь, стремительно, как метеор, отсюда и название.
Едва Лю выехал с отрядами на поле боя, местный военачальник, как и накануне, направил на них оглушительно ревущих слонов.
– Смело вперед, – приказал Лю воинам, – отступление недопустимо. Победителей ждет щедрое вознаграждение, а проигравших – суровая кара. Начинайте по звуку трубы.
Раздался сигнал, и первый авангардный отряд стал палить из всех имеющихся у них орудий. Да только слоны не отступали. И снова зазвучали трубы – второй отряд открыл стрельбу. Слоны и тут не повернули. В третий раз возопили трубы, и арьергардный отряд пустил в ход «стремглав летящую комету» – словно потоки звезд замелькали в воздухе, словно тысячи молний пронзили небо, грохот был подобен ударам грома, гулом отозвавшимся в ущельях. Всё вокруг тряслось и дрожало – могли ли слоны устоять! Животные испуганно попятились, их тела были обожжены, утыканы стрелами, кое-кто сразу пал замертво, некоторые еще дергались. Воспользовавшись преимуществом, Лю с пикой наперевес ринулся вперед, а за ним – все три его отряда.
Вскоре большинство местных воинов было уничтожено или взято в плен, да и военачальнику не удалось спрятаться. Лю преследовал его, нацелив пику, и она вонзилась в спину противника с такой силой, что проткнула его насквозь и вышла из груди. И вот уже слышно, как бьют нагайки по золотым стременам, звучат победные марши. Вернувшиеся с победой воины поднесли командующему головы убитых врагов.
Саньбао с удовольствием приказал достать из запечатанного ящичка те самые три листка. Развернули и видят: Саньбао написал одно слово – «Огонь», Ван начертал два – «Красная скала»[107 - Место знаменитой исторической битвы 208–209 годов, которая подробно описана в романе «Троецарствие».], а Лю Благородный три – «Стремглав летящая комета». Все трое дружно рассмеялись: «Недаром в древности сказано: „мысли ученых мужей схожи“». Саньбао заинтересовался, в чем отличие «летающих носорогов», использовавшихся ранее командующим морскими силами Цзе, от «стремглав летящей кометы», кою пустил нынче в ход генерал Лю. Господин Ван пояснил, что командующий Цзе использовал оружие типа тайных стрел[108 - Первоначально тайная стрела, чаще отравленная, выпускалась из рукава с помощью привязанной к руке трубки с пружиной. В эпоху Мин были распространены тайные стрелы «цветы сливы», как их называли в китайских источниках. Внутри рукава пряталась уже не привязанная к руке металлическая трубка, в которой имелось шесть узких стрел диаметром 1,2–1,5 цуня. В трубке было шесть каналов – один посредине и пять вокруг (как пять лепестков цветка сливы). У каждого канала имелся контрольный переключатель, а у футляра – железное кольцо. Выпустив одну стрелу, цилиндр поворачивали, и так по очереди выпускали все стрелы.], кои выпускали из рукава с помощью трубки с пружиной:
– Вода – их стихия, как и у настоящих носорогов, – втолковал он. – А у «стремглав летящей кометы» главное – огонь. Вода и огонь противоположны, но обе стихии привели к победе.
Ил. 16. Тайные стрелы «цветы сливы»
Назавтра суда отправились в путь, и через семь-восемь дней впереди показались острова. На флагманский корабль с берега поднялся высланный ранее ратник в железных доспехах и доложил, что острова называются Мальдивские и здесь уже высадились военачальник евнух Хун и командир арьергардной дивизии У Чэн:
– Приказано сообщить, что местный князь при виде тигровой таблички не скрыл удовольствия и тут же написал вассальную грамоту и акт о капитуляции, а также подготовил дань и дары. Сам он пожелал лично прибыть на поклон к главнокомандующему. Да только двое непокорных старейшин стали подстрекать правителя к неповиновению. Посему меня прислали предупредить, дабы господин командующий успел принять меры предосторожности.
Саньбао ухмыльнулся:
– У меня найдутся для них доводы.
И тут же приказал принести клетку для перевозки арестованных, где с проткнутой цепью лопаткой сидел король Цейлона. К клетке прикрепили табличку с надписью: «Подобная кара ждет всякого правителя, кой осмелится противодействовать и не выполнять долга верноподданного». Вот это и называется «перехватить инициативу» – иными словами, сломить дух противника, показав свое могущество. Поднявшиеся на корабль местные воины, коих послали выведать ситуацию, увидели клетку с заключенным в ней королем, прочли начертанную на табличке угрозу и доложили своему владыке. Тот немедля вызвал дворцовых бунтовщиков:
– Вы подбивали меня к неповиновению – вот теперь будете вместе со мной сидеть в подобной клетке!
Сановники, услыхав о столь ужасающей каре, воскликнули:
– Нам дороги наши головы! Придется покориться.
Вместе с военачальником Хуном они без промедления отправились на флагманский корабль и вручили вассальную грамоту и акт о капитуляции. Саньбао вскрыл печать и зачитал обращенное к нему послание. В нем, в частности, говорилось: «В вашем многотрудном деле вы проявляете бескорыстие и самоотверженность, всяк зрит принесенные вами добро и пользу. Наши далекие земли встали препятствием на вашем пути, мы оказались недальновидны и бестолковы. Благоговеем перед блеском вашего оружия, прочувствовали могущество вашего воинства».
Ил. 13. Печать на вассальной грамоте
Засим посланники вручили список дани и даров, а командующий внимательно с ним ознакомился. В списке, помимо серебряных монет, значились: раковины каури – местные сваливают их в кучу и, когда мякоть моллюсков сгниет, промывают и продают в другие страны, где их используют как монеты; по десятку крупных рубинов, сапфиров, изумрудов и аквамаринов, а еще серая амбра, коя ценится как серебро; сотня кубков из скорлупы кокосового ореха, инкрустированных золотом и серебром и покрытых лаком; шали из тончайшего шелка и тканые золотой нитью головные платки, каждый стоимостью пять лян серебром: в богатых семьях мужчины делают из такой ткани чалму. А еще – много превосходного на вкус сушеного акульего мяса.
Командующий приказал распорядителю корабельных хранилищ принять дары. В ответ вручил князю шапку, церемониальное платье и дщицу для записей. А местным бунтарям наказал:
– Вы – старейшины, а учили государя дурному. Неужли вам неведомо, что Небо воздает за доброту и наказывает виновных, благоприятствует послушным и карает непокорных? Видали цейлонского короля в клетке?
Советники только кланялись и молили о пощаде. Командующий изрек:
– Вы еще не успели совершить преступление, посему не стану с вами разбираться и выносить приговор. Но с сего дня и впредь помните о существовании нашей Небесной династии, коей вы обязаны ежегодно приносить дань и признать себя ее вассалом. Таков порядок.
Старейшины снова били челом и уверяли, что отныне никогда не осмелятся чинить зло. Командующий приказал попотчевать прибывших вином и закусками – те поблагодарили и вернулись восвояси.
Корабли продолжили путь и вскоре добрались до Большого Коллама[109 - Портовый город Коллам, или Квилон, был центром средневекового королевства Венад, расположенного между горами и Аравийским морем на юго-западной оконечности Индии. В период посещения Чжэн Хэ Коллам процветал благодаря торговле специями. Правителем Венада был Чера Удая Мартанда Варма (1383–1444).]. Заблаговременно отправленные туда военачальник евнух Хоу вместе с командиром левофланговой дивизии привели к адмиралу на поклон местного правителя и представили его:
– Сей князек явно постиг великие истины. Стоило вручить ему тигровую пластинку и произнести фразу «помимо сего, никаких неприятностей чинить не будем», он возликовал и отвесил восемь поклонов прямо перед пластинкой. Верно в древности сказано: строгий лик Сына Неба всегда пред тобой. Народ в сей стране невежественный, книг не читает, грамоте не обучен. Посему не способны составить никаких документов, а лишь подносят нам изделия местной продукции.
Командующий молвил:
– Ну что ж, ежели правитель – человек искренний, то достало его почтительности, а дары примем.
Он взглянул на список, дары оказались немудрящие: немного золотых монет, несколько десятков кусков шелковых, атласных тканей да набивного ситца[110 - Ситец (первоисточник – санскритское слово ситрас, что в переводе означает «пестрый») – легкая хлопчатобумажная гладкоокрашенная или набивная ткань типа миткали или коленкора (слово «коленкор» изначально означало «каликутская ткань»). Набивной ситец появился в XI веке именно в Каликуте и упоминается в индийской литературе в XII веке как набивная ткань с рисунком лотоса.], белого с синим фарфора. Значился там и черный перец, кокосовый да бетелевый орех, местная рыба.
Командующий принял подношение и одарил князя чиновничьей шапкой, церемониальным платьем и дощечкой для записи распоряжений, а также показал некоторые приемы поклонов придворного этикета. Князь поблагодарил и удалился.
Через несколько дней пути увидели еще какой-то город-государство, раскинувшийся у высоких гор на востоке и у безбрежного океана на западе, исчерченный шестью трактами с севера на юг. Стоило пристать к берегу, как отправленные ранее военачальник евнух Ван с командиром дивизии правого фланга Сюем Честнейшим поднялись на борт флагманского корабля и рассказали, что государство сие зовется Кочин[111 - Кочин – город-княжество и крупный порт на Малабарском побережье на территории современного штата Керала. Княжество обрело независимость после падения королевства Чера в XII веке и было центром торговли специями. Его конкурентом и агрессивным соперником был город Каликут. Поскольку между Кочином и Китаем шла оживленная торговля, правитель Кочина, транскрибируемый в китайских документах как кеили, с 1411 года отсылал дань китайскому императору. В ответ император через Чжэн Хэ (в 1417 году, во время пятого плавания) предоставил правителю инвеституру на правление и печать. Адмирал оставил здесь стелу с надписью «Гора, оберегающая престол», сделанную китайским императором лично, – это говорит о том, что Кочин находился под протекторатом Китая.], а правителя – он из династии Чола – на местном наречии почтительно величают кеили. На голове у него белая с желтым повязка, торс открыт, нижняя часть тела обмотана простой белой тканью, на талии вместо пояса цветастый платок, словно древнее украшение у китайских женщин. На расспросы о том, как живет простой народ, посланцы поведали:
– Люди делятся на пять варн[112 - Варна – аналог сословия в индийском обществе, ошибочно отождествляемого с кастой. Если система варн восходит к ведическому обществу и делится на четыре сословия (брахманы, кшатрии, вайшьи, шудры), то система каст более дробная, и ее представители связаны между собой общей этно-религиозной принадлежностью и наследственной профессиональной специализацией. В широком смысле термины «варна» и «каста» синонимичны.]: первая – каста наяр[113 - Каста наяр, или наир, существовала в средние века в районе Кералы. В нее входили представители королевских и дворянских родов, ополчение и большинство землевладельцев. Семьи, относящиеся к касте наир, поклонялись змею как хранителю клана, оттого в тех краях было множество змеиных рощ. Некоторые ученые считают, что речь идет о брахманах из рода Намбури, среди которых существовал обряд надевания шнура в семилетнем возрасте.], они княжеского рода, бреют голову, с шеи свисает священный шнур, это благородная аристократия; затем следуют мусульмане, за ними – четти[114 - Четти входят в одну из трех высших варн – вайшьев – и представляют собой торгово-финансовую прослойку. Среди четти особенно много торговцев, банкиров и ростовщиков, а также землевладельцев.], в их руках большие богатства; четвертая группа – клин[115 - Клин – в то время презрительное название для выходцев из Индии, используемое в Малайзии и некоторых близлежащих странах.], они занимаются ростовщичеством и торговлей, а самая низшая группа – мукува[116 - Мукува – обозначение на языке тамили рыбаков и искателей жемчуга, которые принадлежали к самой низшей социальной группе – касте неприкасаемых. Запрет для них приближаться к представителям высших каст сохранялся еще в начале XX века.]. Эти живут в пещерах, мужчины и женщины ходят голые, прикрываясь спереди и сзади либо плетеной листвой, либо травой. Ежели встретят по дороге кого-то из высшей варны, обязаны тотчас сесть у обочины и дождаться, пока те пройдут.
Саньбао стал допытываться, каковы обычаи в стране, и командующий евнух Ван сообщил, что заморин исповедует буддизм, почитает слонов и коров. Соорудил храм со статуей Будды на постаменте, окруженном каменным водостоком, а рядом – колодец. По утрам звонит колокол, бьют барабаны, водой из колодца несколько раз омывают статую Будды, после чего все обступают ее и многократно кланяются. Есть еще почитающие буддизм йоги[117 - В древности в индуизме йоги – почитавшиеся святыми благочестивые миряне, практиковавшие медитацию и считавшие своим покровителем бога Шиву.] – обычно уборщики в храмах, кои обзаводятся семьей, но не бреют голову и не расчесываются. Сплетенные волосы – по семь-восемь, а то и с десяток прядей – болтаются по спине. Тело натирают пеплом сожженного коровьего навоза, не прикрываются одеждой, а только привязывают к талии широкий стебель акации. Идут, дуют в ритуальную раковину шанкха[118 - Шанкха – ритуальный предмет в форме морской раковины больших размеров, священный символ Вишну с награвированными на нем десятью его аватарами. Особенностью этой раковины является ее закручивание вправо по часовой стрелке.], а сзади тащатся их жены. Тела сих ужасных созданий едва прикрыты куском ткани. Вот так и бредут они от двери к двери и просят подаяние. Сии обычаи весьма омерзительны.
Ил. 11. Шанкха – ритуальная раковина
Военачальник также сообщил, что климат в стране зело знойный, погода круглый год – как в Китае летом. В мае-июне сплошные дожди, улицы превращаются в реки, даже есть поговорка: полгода течет, полгода печет. Командующий осведомился о нраве правителя – покорный или строптивый. Евнух Ван подтвердил, что правитель при виде тигровой пластинки ни полсловечка не возразил:
– Зато трое из числа наяр и четверка четти явно замыслили что-то дурное. Однако заморин прикрикнул: «Пошто сеете смуту и навлекаете на меня беду? Хотите, чтобы я сидел в клетке супротив цейлонского короля?» Тут же приказал связать бунтовщиков и самолично привел их на суд командующего.
Адмирал повелел пригласить заморина. Войдя, тот поклонился, и Саньбао милостиво ответил на приветствие. Владыка передал вассальную и капитуляционную грамоты, и командующий зачитал предназначенную для него. В грамоте, в частности, говорилось: «…Мы живем далеко за морями – где нам разобраться, что есть добро, а что зло?.. Нынче согласие и мир воцаряются окрест, окончены многолетние воинственные танцы со щитами и перьями. Безгранично благодарны за установление мира и порядка».
Засим заморин передал список даров, и командующий воскликнул:
– Видя ваше искреннее расположение, не могу не ответить тем же.
И приказал распорядителю корабельных хранилищ принять дары. Помимо множества золотых и серебряных вещиц, наиболее ценными были: золоченная статуя Будды, свиток буддийской живописи, десять листьев дерева бодхи[119 - Бодхи – древо познания истины, под которым Будда Сакьямуни достиг просветления.], четыре драгоценных жемчужины массой около четырех с половиной фэней[120 - Примерно 6,5–8 карат (масса фэня варьировалась в зависимости от эпохи и региона).] (их здесь продают за сто лян серебра) и четыре ветки кораллов. В тех краях богатеи нанимают мастеров, кои обтачивают кораллы, шлифуют и полируют до блеска, а затем продают по весу. Значилось в списке и пятьсот отрезов[121 - Отрез материи величиной от 2 до 50 чи.] набивного ситца.
Приняв дань, Саньбао одарил раджу церемониальной шапкой и одеждой, и тот, осчастливленный, с поклонами удалился.
Корабли меж тем продолжили путь.
Рис. 6. Карта навигации Чжэн Хэ от Ормуза до Каликута. Фрагмент карты Мао Куня, 1430 год
– В сих малых княжествах, к счастью, обошлось без осложнений, – подытожил командующий, – но впереди Каликут. Хорошо бы знать, куда подевался Ван Мин.
Сказывают, что Ван Мин, давно уже получивший приказ командующего, на военной джонке отправился в путь и через двадцать дней прибыл в Каликутское княжество[122 - Каликут – гавань на малабарском побережье Индии, которая также называлась княжество-город Кожикоде и являлась средоточием морских путей и торговли Южной Азии.].
Разузнав, что четверка магов целыми днями участвует в тренировке войска и готовится к военным действиям, он призадумался: «Маги строят козни, и у меня положение затруднительное. Коли не вручу вовремя официальное послание командующего, нарушу приказ, а вручу – от злодеев не укрыться, уж они-то меня не выпустят!» О, доблестный Ван Мин! В его смышленой голове созрел замечательный план.
На следующий день он распустил волосы – теперь они свободно ниспадали, одежду вывернул по образцу халата даосского монаха, взял в руки табличку и крупно написал: «Гадаю по иероглифам, общаюсь с Небесами», а внизу помельче в два ряда: «Порядок или смута, процветание или упадок, счастье или беда, бедствия или благополучие». Затем Ван Мин проворно пробрался на шумную торговую улицу и стал расхаживать там с видом самодовольным и чванливым. Время от времени он вытаскивал траву-невидимку – и вот его уж нет в толпе, спрятал траву – и снова идет по улице с важным видом. Благодаря подобным уловкам он привлек внимание местных мусульман, кои приняли его за сошедшего с небес святого: «Глянь-ка, он то есть, то нет его, эва!» Так минул день, за ним еще два – Ван Мин всё молчит. На третий день он почувствовал, что народ к нему расположился, и заговорил:
– Я, ничтожный, спустился из гротов восьми небесных бессмертных и оказался на вашей земле. Ежели желаете воспользоваться такой удачей и узнать свою судьбу, достало написать один иероглиф, и я предскажу всё, что вас ожидает. Не зря же я здесь оказался!
Местные жители уже и не надеялись, что он заговорит, а посему, услыхав его слова, стали один за другим подходить ближе. Самый храбрый вышел вперед и приветствовал его поклоном.
– О чем хочешь узнать, молодой человек? – обратился к нему Ван Мин. – Напиши одно слово и скажи, в какой связи желательно его употребить.
Юноша, будучи мусульманином, написал иероглиф «хой» – тот самый, что входит в слово «мусульманин», и попросил погадать по шести парам циклических знаков – на беременность[123 - По легенде, шесть первых знаков шестидесятилетнего цикла – дни божественного сотворения, отсюда выражение «носить в себе шесть пар знаков», т. е. «быть беременной». По традиции, беременные часто ходили к гадателю, надеясь вытащить гадательный билетик с надписью «шесть стихий породят сына».]. Ван Мин, не задумываясь, использовал изречение Конфуция, где сходный по звучанию иероглиф означал фамилию, да еще и переврал его[124 - «Хой по три месяца мог оставаться человеколюбивым». См.: «Лунь юй», гл. VI, 7 // Конфуцианское «Четверокнижие» («Сы шу»). Пер. с кит. и коммент. А. И. Кобзева, А. Е. Лукьянова, Л. С. Переломова, П. С. Попова при участии В. М. Майорова; вступит. ст. Л. С. Переломова. М.: Вост. лит., 2004. С. 177.]:
– Похоже, сие соответствует рождению дочери. А почему? Сказано в каноне, что Хой по три месяца оставался непочтительным. Вот и ты в прежней жизни немало набедокурил – с чего бы теперь у тебя родился сын?
Парень восхитился:
– Да это впрямь живой святой, сведущ во всех религиях.
Тут еще один смельчак дерзнул предложить для гадания слово «ухо», потому как у него в тот день горели уши, и тоже попросил связать его с гаданием по шести парам циклических знаков. Ван Мин заявил:
– А у тебя родится сын, да не один.
– Откуда это тебе известно? – поразился парень.
– Разве ты не слыхал выражение «Уши учеников, восемь-девять детей»[125 - Здесь и далее автор романа использует игру омонимов. В популярных в то время в Китае прописях для учащихся была такая строка, но Ван Мин изменил первый иероглиф, означающий «вас» (соответственно, вас – учеников), на омонимичный по звучанию и означающий «ухо».]?
Парень обрадовался:
– Поистине живой святой!
Третий проситель начертал слово «мамаша», потому как в доме его тещи было имущество, на кое он зарился.
– В связи с чем использовать это слово? – уточнил Ван Мин.
И парень ответил:
– Гадай на обогащение.
Ван Мин ответил, что богатство придет к тому в десятикратном размере – его ждет большая удача:
– Разве ты не слыхал выражение «имея дело с богатством матушки, наживайся любой ценой»[126 - Искаженное выражение из «Книги церемоний» – одного из древних конфуцианских канонов: «Имея дело с богатством, не наживайся любой ценой», где запретительный иероглиф «моу» заменен на сходное по звучанию и написанию слово «мать».]? А что иное сие может значить, кроме как то, что ты разбогатеешь!
Одураченный чужеземец бурно радовался:
