Страница 2 из 5
– На призывной комиссии, в военкомате, в последнем кабинете, когда я туда в трусах зашёл, меня спросили: – Вы кем хотите служить, молодой человек? А я им в лоб отвечаю – десантником. Понимаешь, Вань, – романтика. Молодо-зелено.
– А попал куда?
– Посадили в поезд, привезли в Белоруссию, в учебку и сказали, будешь кочегаром. Там все пацаны плевались. Мы там полгода на занятиях подремали, дурака поваляли. По окончании нам сделали запись в военных билетах, что мы – якобы, старшие машинисты паросиловых установок, и звание младшего сержанта. Смех и грех. Но, не всё так просто, Ваня. Когда привезли нас в действующую часть, меня представили моему отделению в роли командира. Ха-ха. Представляешь меня в роли командира, Вань?
– Ну, я бы не отказался – улыбался Ваня.
– Вот это была потеха, – передо мной стояли четыре дембеля, которые через два месяца собирались домой. Со спущенными ремнями, расстёгнутыми, грязными воротничками, небритые и двое пожёвывали спички в зубах, гоняя их из одного края рта в другой. Картина Репина – Приплыли.
Ваня начал хохотать от души.
– Что ты ржёшь? Мне тогда было не до смеха. На следующий день мы впятером пошли на смену. Там стояли четыре котла по 10 тонн пара в час и кругом всякие насосы, дымососы, вентиляторы и всякая другая дребедень. И кругом трубы, трубы, трубы.
– Тормози. У меня живот болит, дай отдохнуть.
Ребята с наслаждением вдыхали весну. Закурили…
– Давай дальше – потешай.
– Всё так и было – буква в букву. Далее будет интереснее.
– Интереснее? Ну давай.
– Когда мы пришли в котельную они мне показали – что работает, а что нет, хотя и так было видно. И говорят: – ты у нас молодой специалист, а значит и флаг тебе в руки. А нам дедам перед дембелем надо жирок накапливать. Если, что, – то буди… Тут Ваня Костю перебил и говорит:
– Слушай, может тебе в клоуны податься в Ленинграде?
– Это школьная мечта, надо было сразу после 8го класса идти учиться. А сейчас уже поздно, я уже стар. Что ты меня перебиваешь? Слушай дальше. Это был какой-то капец. Эти деды разбрелись по котельной, а я остался один на один с этим рычащим динозавром – котельной. Вот тут то, я и стал чесать себе затылок. Ни знаний, ни конспектов. Вспомнил только одни слова учителя – смотрите за уровнем в барабане котла и давлением. Больше ничего не помню. Где-то я нашёл брезентовые рукавицы и пошёл на ощупь, почти в темноте, по трубам: – труба туда, труба сюда, труба опять туда, труба опять сюда и так далее. Смена 12 часов, и так два месяца пока деды не ушли на дембель. Вот так, Ваня, я стал котельщиком. То есть, эти деды мою физиономию сразу окунули в бочку с порохом, там я его и нанюхался. Тогда, наверно, поубивал бы их, а сейчас, не поверишь, я им благодарен. Так я специалистом и стал.-, и вроде не плохим. Но это, Ваня, первая часть этого кордебалета.
– Что будет ещё вторая? Сколько всего их? Ваня, улыбаясь, смотрел на Костю.
– Для тебя в сокращённом виде ещё одна часть – моя дембельская. Она о том, как я двум полковникам советы давал, то есть «командовал» ими.
Ваня заулыбался: – придётся мне ещё идти в магазин.
– Давай, Ванёк сходи, у меня сегодня лирическое настроение.
Ваня ушёл, а Константин остался наедине с весной, поющими птицами, цветущими деревьями, и своими воспоминаниями о событиях шестилетней давности. Историю, которую, Костя хочет рассказать другу, он ещё расскажет не раз разным людям, но поверят в неё не все. Поверят только специалисты, которые имели дело с теплотехникой. Вернулся Ваня. Ребята пропустили ещё по рюмке, и Костя продолжил.
– Итак, Ваня, – эта история достоверна, хочешь, верь, а хочешь, нет. Однажды в январе, после Нового года, начальника котельной – капитана положили на операцию в госпиталь. Начальник смены – прапорщик простыл воспалением лёгких, напарник его был в отпуске, а третьего по штату не было. На тот момент была вакансия. Я в ту смену был один за всех – в одном флаконе с тремя солдатиками. Вдруг у нас гаснет свет… Тут я немного отступлю, чтобы рассказать, что мы отапливали. Мы давали тепло в две воинские части, клуб, две столовые, штаб, медсанчасть и склад с ядерными боеголовками. Так вот —гаснет свет, всё оборудование остановилось, наступила полная темнота и тишина. Мы по инструкции зашли в электросиловую щитовую, проверили входной кабель – электричества нет, мы соответственно перешли на резервный кабель, а там тоже ничего нет. Ха-ха. Это была хохма. На улице было минус 28. Мы запустили паровой насос для прокачки теплосети.
– Стоп, стоп, перебил Ваня, что за паровой насос?
– Да обыкновенный, – как паровоз ездит за счёт пара. Тут только само давление пара гоняет другую среду, в теплосетях. Вот мы его и запустили. Только у нас в барабане котла было всего 10 тонн пара. Надолго ли? Я звоню в штаб дежурному по части, подполковнику, и объясняю, – у нас нет света. А он говорит, – ну и что, у нас тоже нет света. Дебил, короче. Я ему объясняю, – вы в штабе начали замерзать. А он мне, – что сейчас разберётся, и что перезвонит начальству выше. Мы успокоились и стали ждать. Перед нами чух-чух-чухал насос, пожирая остатки пара. Так прошло четыре часа. Давление с десяти Ати упало до шести.
Зазвонил телефон и дежурный говорит, – сейчас к вам подъедет начальство из дивизии. Ждите мол. Штаб дивизии от нас был в 15 километрах. Через некоторое время подлетает к нам УАЗик и из него выходят два полковника. Представляешь, Ванёк, даже я дембель, и то ремень себе затянул. Эти начальники мне говорят, – сержант, доложите обстановку. Я им подробно рассказал, в чём дело, предъявил показания разных приборов. Короче говоря, – света нет. Эти полковники отошли за котёл и начали между собой обсуждать ситуацию. Там был мат, пере-мат. Один орал на другого: – Петрович бл… епт… мат.., ты понимаешь, что это ЧП, если мы нарушим режимы хранение боеголовок нам светит лет по 20-ть в лучшем случае. Второй в ответ: бл.. Иваныч, не ори, нас слышат. Энерго-роту уже подняли по тревоге. Ты бл… только не ори. Потом они перешли на шёпот. – Иваныч, надо что-то придумать. Они вышли из-за котла, подошли к телефону, куда-то звонили, консультировались, кого-то искали. Толку ноль! А тем временем давление в котле падало. Тут один подходит ко мне и спрашивает:
– Тебя как зовут? Я отвечаю:
– Константин.
– Слушай Костя, что тебе надо, чтобы давление пара не падало. Я говорю: – надо мазут чем-то заменить. Он мне: – Чем? Я ему: – ну, например – углём или дровами, хотя бы! И будет пар как у паровоза. Он, Ваня, аж подпрыгнул на месте, улыбнулся и побежал к телефону. Куда-то опять начал звонить, матюгами отдавать приказы. Да, Ванёк, это тебе, не баранку крутить. Тогда, – честно говоря, было не до смеха. Позже эта история превратилась в анекдот. Приблизительно через пять часов подлетели три КАМАЗа, доверху набитые дровами. Нам дали в помощь взвод солдатиков. Мы открыли топку котла, загрузили дрова, создали естественную вентиляцию, сделали розжиг и процесс пошёл. К этому моменту у нас давление в котле было уже почти ноль. Насос уже не работал. Десять тонн пара нам хватило почти на сутки. Наладили на котле разные параметры и давление начало подниматься. Полковники торжествовали. Мы на дровах сидели ещё трое суток. Нам подвозили дрова, а мы закидывали их в топку. В это время наши «генералы» постоянно гуляли по части полупьяные. У нас там была гостиница для офицеров, так вот, кто-то из солдат слышали по вечерам пьяные солдатские песни оттуда.
Ваня улыбался.
– Свистишь ты всё! Как ты ловко свистишь! Ты хочешь сказать, что в части такого уровня не было генератора.
– Был! И даже дизелист к нему был! Но генератор был сломан, а у дизелиста запчастей не было. Каждое утро полковники с перегаром приходили проверять, как работает котёл и паровой насос. На четвертые сутки появился свет в обоих кабелях. Полковники сели в машину и уехали.
– Они как-то отметили твои заслуги?
– Нет. Они даже фамилию мою не спросили. Но позже мой начальник – дал мне отпуск – 10 суток. Почти перед самым дембелем.
– Может тебе больше не наливать? – спросил Ваня.
– Эх, Ваня, Ваня – не поверил ты. Да ты – не первый – кто не поверил. А это действительно было.
Друзья ещё немного посидели и разъехались по домам.
Глава 2 БАБУЛЯ
Начался май. Всё зацвело пышным цветом. В один из таких дней Константин возвращался с работы домой. Проходя, мимо какого-то частного дома он остановился полюбоваться пышно цветущим садом. Всё благоухало. Одна яблоня с годами разрослась и перекинула свои ветви через забор. К этим веткам как раз и подошёл Костя. На одной ветке было около двух десятков соцветий. Бело-голубые, бело-розовые – все очень крупные. Все они переливались на солнце. Вокруг них гудели пчёлки – садились на цветы, совали свои носики в цветы и, работая животиками, пили нектар. Костя долго смотрел на эти соцветия и за пчелиным усердием.
И тут ему вспомнилась покойная бабуля. Это случилось, когда Косте было около десяти лет. Бабуля, – Анна Васильевна, была учительницей, учила детей русскому языку. Заодно она была директором школы в городе Львове, строгая женщина. В конце жизни она ослепла. Слепота её произошла от работы со школьными тетрадками. Начиная работать ещё в довоенные годы, она проверяла тетрадки под керосиновой лампой, а позже при настольной лампе до поздней ночи.
Был Первомай. Слепая бабуля сидела на диване. Костя гонял по комнате первомайские надувные шарики. Безобидные шары от пинков Костика летали повсюду и побывали во всех углах, натыкаясь на всё что попадалось. Попадалась и слепая бабуля.
Она улыбалась, широко открытыми, стеклянными глазами, пыталась их увидеть, а растопыренными руками поймать. Костя, заметив желания бабушки, поймал один шарик подошёл к ней и сказал: – держи бабуля, я его поймал, это тебе. Анна Васильевна с удовольствием и улыбкой взяла шар и стала его нежно гладить и проминать.
– А какого он цвета, Костя?
– Зелёный.
Она продолжала гладить шар, как бы пытаясь увидеть руками зелёный цвет.
– Красивый!
– Бабушка, а хочешь я тебе дам розовый?
– Давай. Он поймал розовый и поднёс бабуле.
– Вот! держи. Этот розовый. Она взяла новый шар и опять поглаживая, сказала: – этот тоже красивый.
– А синий, хочешь?
– Хочу.
Костя принёс ей синий шар и всё повторилось.
Наконец Косте надоело, и он уселся возле бабули и стал качаться на пружинах дивана. Тут Анна Васильевна его спросила:
– Костенька, ты, когда вырастишь кем, хочешь стать?
– Я не знаю. Я ещё об этом не думал, – многозначительно, по-взрослому произнёс Костя, – а ты бабуля, если бы жизнь началась сначала – опять стала бы учительницей?
– Нет – подумав, ответила она.
– А кем?
– Я бы стала садовником.
– Почему?
– Чтобы каждую весну любоваться, как цветёт яблоня…
Костя очнулся от воспоминаний и опять начал разглядывать цветы яблони и пчёл, с наслаждением работающих своими животами-насосами.…
Однако у этой истории есть продолжение! – подумал Костя, и воспоминания перенесли его в другое время, – в шестнадцатилетие.
Когда умерла Анна Васильевна, Косте было 16. Недели через две после похорон, когда Костя лёг спать и…
Первый провал в другие измерения (1976)
Он прилёг спать, и вдруг очутился в каком-то тёмном помещении. Перед ним сидит, улыбаясь, покойная бабуля – Анна Васильевна.
– Здравствуй Костя, – говорит она.
– Здравствуй бабуля, где это ты?
– Я на вечном покое. У меня всё хорошо.
– А что это за люди в костюмах стоят за тобой?
– Это наши родственники, их много, они здесь уже давно, ты их не знаешь.
– А ты, что – стала видеть?
– Да! Я прозрела, я сейчас хорошо вижу, и тебя тоже. Ты сильно повзрослел. Я помню тебя маленьким, а сейчас ты повзрослел, стал настоящим юношей.
– И ты сейчас яблони видишь?
– Да! Они удивительно красиво цветут. Я это могу увидеть в любое время года – и зимой, и осенью, и летом, когда захочу. – Надо же, – удивился Костя.
– Костенька, я позвала тебя, чтобы попрощаться, мы с тобой больше не увидимся, и я хочу кое-что сказать тебе.
– Что? Я слушаю тебя.
– Ты Костя проживёшь удивительную жизнь. Только ты должен быть честным и добрым. Никогда не на кого не обижайся. Не ленись. И будь терпимее.
– И всё?
– И всё! Прощай дорогой, удачи тебе…
Костя очнулся от воспоминаний. Бело-розовый яблоневый цвет с пчёлками радовал глаза. Жизнь продолжалась.
– Да уж, бабуля! – сказал вслух Костя непонятно кому, – Царствия тебе небесного…
От яблони он пошёл домой…
Глава 3 Отъезд
Всю ту весну 86 года и часть лета, Константин никак не мог решить одного важного для себя вопроса – уезжать или остаться?
Окружающая реальность угнетала и он всё чаще ловил себя на том, что здесь в Луческе всё исчерпано и ситуация его настораживала своим тупиковым концом. В конце концов, в июле он принял решение и начал собирать вещи в дальнюю дорогу, невзирая на все уговоры мамы и друзей остаться.
16 августа в четыре часа утра тепловоз поезда дал длинный гудок к отправлению. Для Константина этот символический гудок был сигналом к отправлению в очень долгое путешествие по жизни. И в тот момент никто, кроме Господа Бога, не знал, насколько долгим будет это путешествие и где оно закончится. Поезд тронулся…
Разложив вещи и упрятав чемодан под полку плацкарта, Костя вышел в тамбур и у разбитого окна закурил. Ветерок из окна, как ветер перемен приятно обдувал его лицо. Он улыбнулся и с облегчением вздохнув произнёс:
– Всё будет ХО-РО-ШО…
Вернувшись в купе, он завалился на полку и крепко заснул…
Пока он спит, познакомлю я Вас, Дорогой слушатель, с ним поближе.
Наш Костя вырос в семье интеллигентов. Отец был инженером, мать учительницей в техникуме. Отец умер рано. Все посчитали по вине врачей – не смогли вовремя установить диагноз тромбофлебита. (Две недели – до самой кончины). Косте тогда было пятнадцать. Он был последним человеком, который видел живым отца. Тот уже не разговаривал. Тогда старший брат Кости учился в соседнем городе в институте, а матушка находилась в командировке, в Донецке на курсах повышения квалификации. После смерти отца на плечи матушки свалилась тяжёлая ноша поднимать двоих не совсем взрослых сыновей.
Окончив школу, Костя не стал никуда поступать и пошёл работать на завод. Основными интересами в те годы у него были – техника и музыка. Музыку он любил только со смыслом – чтобы песня несла, какую-либо полезную информацию. Бестолковые песни типа – буги-вуги он не слушал. Перед армией он влюбился, и с этой любовью в сердце ушёл в армию…. Его любовь представляла собой смазливую, весёлую, кокетку, с поверхностным воспитанием и образованием. Костя был тоже молодой и неразборчив. В тонкостях оценки человека он не разбирался. Одним словом – безотцовщина. Знакомство с этой кокеткой произошло всего лишь за полтора месяца до ухода в армию, поэтому, толком не разобравшись со светлыми чувствами, он ушёл служить. Со службы он писал письма все два года, а получил всего два ответа не плохого содержания в первом полугодии службы…. Позже (После развода, спустя три года) Косте скажут, что эти два письма написала старшая сестра (замужняя) по просьбе младшей – кокетки. Эта же «любовь» – кокетка, во время отсутствия Константина, по-своему где-то влюбилась, забеременела и была брошена. Всю эту историю Костя узнал от друзей, когда вернулся домой. Душа его болела. Однажды на улице ему повстречалась мать кокетки. И та со слезами на глазах рассказала о рождении мальчика. О том, что её дочь глубоко сожалеет о произошедшем. Эта мать была человеком верующим и стала умолять Константина простить её дочь, и чтобы он хотя бы зашёл в гости….
Если изложить суть покороче, то – Костя на этой кокетке женился. Мальчика он усыновил. Бывают в жизни людей такие повороты судьбы, и при том, люди живут неплохо, но не в нашем случае. У кокетки сожаление быстро прошло, она начала опять погуливать, устраивать Косте различные скандалы. В конце концов, они развелись. Мальчика Костя отсудил (Помогла одна знакомая из загса), сделал чистый паспорт и стал опять холостяком. Но, – все светлые чувства, чистота души были оплёваны, растоптаны и утоплены в грязи придорожной канавы. Отмываться от этой грязи он будет немалую часть своей жизни.
Глава 4 Ленинград
17 августа 1986 года. 6:00 утра. Город Ленинград. Варшавский вокзал.
Проводница открыла дверь вагона, вышла, вытерла поручни и пригласила пассажиров к выходу.
С торжественной улыбкой, с сигаретой в зубах, с одним чемоданом и одной сумкой, в которой лежала колбаса и сало, Константин переступил порог вагона и очутился на перроне города героя Ленинград.
Порывшись в штанах, он достал заначку, пересчитал деньги. 63 рубля. Не густо! – подытожил Костя, почесал затылок и пошёл в метро. Его ждали тётя Вера и дядя Костя.
Романова Вера Александровна, для мамы Константина, приходилась двоюродной сестрой. Она была родной племянницей Анны Васильевны, той самой бабушки Константина. Её отец Александр и первый муж Павел погибли под Ленинградом во время блокады. Второй муж тоже умер. Причины Костя не знал. Блокаду Ленинграда она провела в городе, разделяя все трудности этого периода с другими горожанами. После снятия блокады она ушла на фронт медсестрой и вернулась с войны с орденами и медалями.
Детство у Веры Александровны было тяжёлое. В то время её Отцу, было не под силу одному поднимать детей, так как жена его бросила вместе с детьми. Жена была лёгкого поведения. Некоторое время Вера Александровна ходила по миру. Она много рассказывала Константину о своём детстве, и что всё закончилось хорошо, когда её взяла на воспитание Анна Васильевна её тётя. (Костина бабушка)
Романов Константин Константинович, третий и последний муж Веры Александровны, был единственным сыном купчихи из Вырицы. Рос он без отца. В семье он был любимцем, и его лелеяли. Соответственно он вырос совсем не приспособленным к разным невзгодам жизни. Когда его матушка умерла, появилась первая жена. Со временем, она отобрав один дом у Константина Константиновича (матери – купчихи), хорошо обобрав его материально, с ним развелась. Со второй женой – история повторилась. Так понемногу Константин Константинович потерял два матушкиных дома и много имущества нажитых матушкой. У него остался ещё один дом в Вырице и однокомнатная площадь в Ленинграде.
Веру Александровну кто-то из её знакомых свёл с Константином Константиновичем, и она стала его третьей женой.
