- Ну, хорошо - сегодня ночью досмотришь, завтра расскажешь, чем дело кончилось.
- Да ну, нахер. Я вообще-то не очень фильмы ужасов люблю, особенно когда сам в главной роли.
- Согласен, такое себе. На перекрестке - налево.
Мы с Карадаем сегодня едем на смену вдвоем. Морока забрали куда-то в центр, похоже, что на повышение. Вчера он передал свой гаджет с забитыми точками работы, примерно накидал маршрут до той, которую на сегодня приготовили связисты. Как помните, работа нашего ПУ выстроена так, что мы каждый раз работаем из нового места. С вечера получаем координаты, и в 4 утра выдвигаемся. Ответственным за нашу «буханочку» был Морок, поэтому сильно голова ни у кого не болела, как туда добраться.
А тут такой казус…
Сегодня за рулем на правах старшего Карадай, я - за штурмана. Навигация в “АльпенКвесте” так себе, поэтому приходится следить за тем, куда движемся. Пока ехали по знакомым деревням — всё шло нормально, но чем дальше, тем дорога всё больше исчезала — превращалась в просёлок, потом в поле.
Снег, ветер, небо серое. Знаете же есть такой лайфхак - когда проехать по колее невозможно, то справа или слева раскатывается новый путь, а поскольку ехать теперь приходится по пашням, то машина иногда подпрыгивает, подстанывает, подкряхтывает - в общем ведет себя достаточно неприлично.
Но мы уверенно движемся к точке встречи.
Бегемот ночью снился Карадаю. Сонника у нас с собой как-то не оказалось, интернета тоже, поэтому к чему может присниться такая злая махина - даже мыслей никаких, но я знаю, что Карадай верит во всякие такие штуки, а потому заметно, что мозг его усиленно работает, реснички хлопают.
- Надо будет вечером у жены спросить, пусть посмотрит. Сука - бегемот… Я же даже в живую их никогда не видел.
- Здоровая херня, - я пальцами поправляю на экране карту, судя по синей стрелочке, мы почти приехали. - Тонны две чистого мяса поди, если зубы не считать. Как думаешь, мясо вкусное?
Карадай выкручивает руль, перегазовывает - дорога становится всё интереснее и интереснее.
- Бегемот, он же как свинья, только большой. А мне свинину нельзя, поэтому, братан, ничего тебе не смогу подсказать - вкусный он, или болотом пахнет... Болотом, скорее всего - он же где-то там живет.
Напарник прямо совсем мусульманин, даже нож не даст, пока не спросит, что резать будешь. Жаловался, что так уже туеву кучу ножей раздарил после того, как кто-то свининку попилил.
- Сколько там еще ехать?
Я снова бросаю взгляд на гаджет:
- Километра полтора, сейчас два поворота, а затем по-прямой.
До начала смены еще почти час, поэтому прибываем с запасом.
- Ты тогда с “Орланом” Морока работай, он обычно севернее летал, ну, ты в курсе - работал же с ним.
- Хорошо, вот здесь направо, ага. Первый поворот есть.
Неожиданно прямо под колеса выскакивает заяц, пугается, прямо в прыжке разворачивается на 90 градусов, и приземлившись - еще минуты полторы бежит по дороги.
Карадай заводится:
- Эх, сейчас бы ружьё-двустволку, - и мигает фарами, чтобы косой ушел с пути. - Перееду же сейчас!
- Хорошо, не бегемот, - смеюсь я. - Сейчас лежали бы на обочине… Твою ж!
Я чуть не влетаю в лобовое стекло из-за того, что Карадай резко тормозит буханку. Слышно, как сзади падают на пол каски и броники.
- Ты чего?
Карадай молча показывает за окно, дорога сужается и дальше идет между двух холмов. Ранее здесь видимо был какой-то парк, или база отдыха. Ворота точно были, сейчас их нет, но остались старые подгнившие столбы. С одного столба на другой протянута цепочка, посередине которой колышется от ветра табличка «Осторожно! Мины!». Словно шлагбаум, цепь с табличкой перегораживают нам дорогу.
Я матерюсь и бросаю взгляд на экран:
- Меньше километра до точки осталось!
Бормоча что-то себе под нос, Карадай берет пачку сигарет, открывает дверь и выходит на улицу. Холодный ветер врывается в кабину нашей «буханки», где еще пару минут назад было так хорошо и позитивно. В свете фар видны падающие снежинки, напарник подходит к табличке, еще раз перечитывает надпись и зло сплевывает на пол. Я тоже выбираюсь из машины.
- Там меньше километра, - говорю я снова, и машу рукой в сторону таблички. - Если возвращаться, то можем не успеть к началу смены.
- Ага, и предупредить никак, - Карадай тяжело усмехается. - Но если рванет, то вообще никуда не попадем. Не помню я, чтобы мы с Мороком здесь ездили. Давай другой маршрут, через железку. Сколько там до перекрестка?
Я еще раз смотрю на экран, затем в черное безмолвие - если бы у меня это была моя не первая командировка… Рванул бы через эти ворота точно.
Но у напарника — это уже третья или четвертая поездка, он был еще в Сирии, и видимо хорошо представляет себе, что такое попасть на мину. Рванули бы сначала туда... а там рванули бы уже по-другому.
- Ну, долго еще будем булки мять, поехали, - Карадай выкидывает бычок и решительно открывает дверку «буханки».
Обратно мы несемся так, что выскакивающие зайцы отстают уже на первых пяти секундах. В серой буханке опять что-то подпрыгивает, подскакивает, подлетает - и разом приземляется со всем возможным грохотом и скрипом. Карадай уже не выбирает дорогу лучше или хуже - как стрелка навигатора чёток и движется ровно посередине.
- Что за… - второй раз за полчаса я чуть не выдавил своей головой лобовое стекло.
С разгона мы влетели в тракторную колею, скрытую слоем льда. Когда ехали туда, то видимо проскочили её стороной, а сейчас… Наша «буханка» опасно накренилась на водительскую сторону, провалившись сразу двумя левыми колесами.
- Я вспомнил это поле - мы с Мороком по осени здесь так же застряли, когда после смены возвращались - до часу ночи проковырялись, хорошо трактор какой-то шел, - Карадай со злостью стукнул по рулю. - Давай в раскачку попробуем.
С трудом вылезаю из машины, лед под ногами хрустит, но не проваливается. Мы отлично пронеслись по колее, сбивая кочки. Как на моста не сели?! И ведь чуть-чуть не выскочили
Я снова смотрю на застрявший автомобиль — он просто похож на бегемота, увязшего в болоте: неряшливый, серый, с выпученными фарами и накренившийся на один бок.
- Карадай, я понял, к чему бегемоты снятся!
- Ты сейчас серьёзно? Толкай!
Я упираюсь в заднюю дверь нашего «Бегемота», и напевая слова из мультика про поросенка Фунтика, начинаю толкать:
- Болото… - свист прокручиваемых колес, толкаю вперед. Бесполезно. Подхожу спереди, к лупатым фарам.
- Дом. Для. Беге-е-е-мота… - машина немного смогла сдать назад, ноги по колено в ледяной воде. Вылажу из лужи, и снова бегом к задней двери.
- Но нам. Си-и-и-деть в н-ё-ё-ём… - треск раздатки, брызги из-под колес, машина пробивается немного вперед, а значит я снова оказываюсь в воде.
- Не охота! Давай, давай, давай!!!
Противный звук пробуксовывающих колес, пар откуда-то снизу, а может просто взвесь, сам мокрый уже по пояс. Но «Бегемот» уже ухватился передком за относительно сухую землю, и старается выбраться на сухой участок.
Есть!
Выхожу из колеи, в берцах что-то противно хлюпает.
- Поехали, поехали, - торопит Карадай, - В машине переоденешься.
Шумахер, блин!
В общем, мы почти успели. Правда неслись последние пару километров с включенными фарами и на дальнем свете, из-за чего выхватили от начальника разведки, приехал он к нам с утра поздороваться. Ну, как бы всё к одному.
- Чего ты там про бегемота говорил? - спросил меня Карадай во время перерыва.
- Бегемоты… Короче, - я потер небритые щеки, - договаривайся с ними как хочешь - нахер такие сны нам больше не нужны.
Глава 9 Небоскребы
Я пыхчу и ощущаю себя Винни-Пухом из советского мультика. Диснеевский медвежонок был действительно детской игрушкой, а наш, нарисованный на «Созмультфильме», напоминал скорее умудренного жизнью пенсионера. Да и озвучка Леонова этому способствовала.
Вот и я сейчас глубоко внутри, хотя нет - и внутри, и снаружи был пыхтящим и сопящим медведем. Даже в голове сочинялась песенка, состояла, правда, всего из двух слов:
- Слабоумие...
- И...
- Отвага...
- Слабоумие...
- И...
- Отвага, - каждое слово четко ложилось на очередной шаг. За плечами рюкзак (по номенклатуре - рюкзак тактический, походный, 100 литров, «Медведь») в котором всё, что нажито непосильным трудом.
Сбоку болтается прицепленная каска, бренчащая о что-то при каждом шаге. В скрещенных руках висит бронежилет - не стал надевать перед поездкой, теперь приходится тащить его таким неудобным способом. И еще точно где-то висит автомат.
- Сколько здесь этажей, - выдыхаю я на лестничной площадке. Небоскреб что ли?
- Девять всего, - отвечает Кошман.
Кошман не еврей, это позывной, и он мой новый командир. В руках у него коробка с печеньем и пакеты с какой-то едой - подарок от Старшины. Старшина вежливо отказался подниматься «на чай», выгрузил меня с шмурдяком, как Дед Мороз одарил всех подарками и отбыл в ночь. Кошман тяжело вздохнул - и мы потопали по лестнице вверх.
- Девять я вчера еще прошел, - выдыхаю я. - По ощущениям сейчас этаж пятнадцатый уже.
Кошман улыбается, отдохнули и движемся дальше.
Пункт управления расположен в девятиэтажке. Панельный жилмассив на окраине города. Для корректной работы операторам нужна устойчивая связь с разведчиком — вот и лезем сейчас куда-то далеко и высоко.
Давно, в прошлой жизни, мы поехали с женой отдыхать в Киргизию на Иссык-Куль. Соблазнившись рекламой, отправились на дайвинг в местное отделение МЧС. Был ускоренный курс владения аквалангом - минут 10 от силы, погружение до затопленного автобуса, а потом я поймал «паничку». Выпустил изо рта загубник, глотнул чистейшей воды старого озера и медленно и верно стал тонуть. Кричать не получалось - вспомнил, что надо что-то нажать, для того чтобы всплыть. Всплыл, лежал, смотрел на серые облака и понимал, что видимо я ни разу не рыба, а всё-таки горный орел.
- Орёл, - подумал про себя, - а не ишак мокрый.
Мы работали теперь вчетвером. После «буханки» трехкомнатная квартира с видом на террикон казалась дворцом. В городе не было света и воды, но зато работала газоснабжение. Плита на кухне гудела всеми четырьмя конфорками, а на ночь зажигали еще и духовку. И всё равно было холодно. Шнуры от антенн уходили наверх, на крышу, и из-за этого балконные двери закрывались неплотно. Там же, на балконе деловито 24 на 7 сопел небольшой дырчик - его надо было иногда подкармливать, примерно пару раз в день, что полностью было обязанностью операторов БПЛА.
Кошман психует - он настоящий артиллерист, прямо вот из военного училища или даже Академии. На этой войне он почти с самого начала, про Попасную и Первомайский рассказывает не с чужих слов. Но сейчас абсолютно нелетная погода - порывы ветра более 15 м/с, периодически досыпает снежком, и разведчик не может летать по погодным условиям. Кошман тоже большой и спит, как настоящий медведь - с утра и до вечера, изредка просыпается, с тоской глядит в окно, нервно курит пару сигарет, и снова засыпает. Я тогда еще не знал, но, когда начинается работа - он напоминает Терминатора, настоящая машина для уничтожения врага без сна и покоя.
Иногда он шутит словами мультика:
- И спать не могу, и есть не могу…И хищно поглядывает на беспилотов.
За вылеты отвечают они, главный у них Мопед. Мопед - красавец, он не только отличный оператор, но между делом освоил две вещи:
- как красиво взорвать врага Ланцетом,
- и как красиво сделать про это шикарный ролик.
Всем гостям обязательные к просмотру нарезки с музыкой и драйвом. Сейчас Мопед тоже немного грустит без работы.
Второй беспилот - Тотем пришел на Пункт управления на пару недель раньше меня. Он бывший разведчик, и отлично ориентируется в ночных буднях, проносящихся на экране монитора. По негласным правилам новички работают по ночам, и поэтому вся информация с разведчика идет в серых тонах тепловизора. Сто пятьдесят оттенков серого, так сказать. Тотем может и грустит без работы, но глядя на него об этом сложно догадаться. Здоров, бодр, весел и усиленно отращивает бороду.
В квартире почти тепло, готовим по очереди, причем Кошман шутит, что на Молях видимо есть специальный заказ, в арту берут тех, кто готовить умеет, в беспилоты - рукожопов. Рукожопы немного обижаются, но домашний плов или картошку с тушняком едят от души. Телевизор показывает только один канал – «Пятница». Поэтому до вечера мы смотрим / слушаем «4 свадьбы», а потом наблюдаем «Битву на кухне». В таком ритме проходят три дня.
Стук в дверь раздается ровно в 10 утра. Громкий, настойчивый. У меня руки в майонезе - делаю картофель на противне. Такая вкуснота должна получится. Мопед крадучись с автоматом в руках встает сбоку от двери, я вытираю руки о какую-то тряпку и беру свой - наше оружие постоянно с нами. Неизвестно, кто там стоит в подъезде, у нас есть кодовые слова, после которых мы сразу начнем стрелять в дверь не раздумывая.
- Кто там? - спрашивает Мопед.
- Соседи, вода приехала, - раздается из-за двери.
- Спасибо, отец, - выдыхает Мопед. - Отбой, пошли за водой. Только гражданку надень.
Вопрос, откуда в ванне вода меня почему-то не волновал. Ну, то есть полная ванная воды была налита, и возле неё стояли пустые ведра. Воду оттуда мы использовали для смыва в туалете, а утренние процедуры проводили водой из полторашек, которые привозил Старшина.
Как я уже говорил, воды в доме не было, поэтому два раза в неделю приезжала большая машина, вокруг которой сразу же выстраивалась очередь из жильцов нашего микрорайона. Визуально все девятиэтажки были пустыми, только вечерами иногда в некоторых домах светились окошки желтым светом газовых горелок. На некоторых балконах, так же, как и у нас стояли бензиновые генераторы. Но работали они от силы пару часов в неделю, в отличии от нашего круглосуточного работяги.
- Да, ладно, - я закрываю дверцу духового шкафа, картошечка начинает свой путь к совершенству. - Прямо вот так, ведрами.
- Можешь в ладошках, - ржет Мопед, переодеваясь в гражданскую одежду, только в такой мы могли появляться на улице. Спорное, конечно утверждение, что так нас можно было перепутать с местными, моя ярко бордовая куртка из «Спортмастера» явно отличалась от тех серых и темных, которые носят здесь по последней моде...
Вокруг машины уже очередь - человек семьдесят, в основном старики и старушки. У них с собой целые связки зачуханных «пятилитровок» с оторванными ручками, заботливо обернутых в авоськи или сетки. Мы встаем в общую очередь, вода бежит быстро, водитель только успевает перекидывать шланг в подставляемые емкости.
- Были бы в камуфляже - могли бы без очереди набрать, - шепчет Мопед.
Сразу, напротив машины, на небольшой лавочке возникает стихийный рынок, какие-то бабульки выкладывают овощи, домашние соленья, носки, книги, еще какие-то вещи. Выкладывают просто так, без особого блеска в глазах - на их товар нет покупателей, с деньгами здесь…
ХЗ, как тут с деньгами, видимо очень плохо, торговля никакая.
Люди не спеша переговариваются, что-то обсуждают. Иногда со стороны терриконов раздаются звуки канонады или пулеметных выстрелов, но никто не обращает на это внимание. Мы делаем по третьей ходке, руки немного ноют, спина мокрая - поднять на девятый этаж два ведра воды оказывается не такой уж и веселый аттракцион.
На лестничной площадке первого этажа бабулечка выставляет полные «пятилитровки». У неё сегодня занятие на целый день - живет она на третьем этаже, но за раз может поднять только одну пластиковую бутыль. Поэтому она медленно переносить все свои зашорканные бутылки на следующий этаж, сопит и долго отдыхает. Проходя мимо неё, я автоматически распрямляю спину и делаю вид, что такой фитнес мне по душе.
- А чего не этими таскаем, - киваю я на укупорки, стоящие под лестницей первого этажа. - Удобнее чем ведрами будет.
- Да их привезли ночью, лень было поднимать - а потом они замёрзли, - тяжело дыша поясняет Мопед. - Оттают, потом поднимем.
