Страница 3 из 4
Потом они молча встали, без единого слова построились в походную колонну. И выступили на восток, забирая все ниже и ниже. Тот, кто придумал высаживать группы не ниже цели, как они делали раньше – а выше, на пределе возможностей вертолетов – был чертовски умным человеком…
Утром, в тот самый момент, когда солнце еще не встало над горами, но оно уже было где-то рядом, и темнота окружавшая их стала сереть – они услышали голоса. Трудно было усомниться с тем, что они на правильном пути. Эти кхакающие звуки могли принадлежать лишь говору пуштунов, их смертельных врагов.
Лейтенант подал знак – всем вниз. Сам – залег у корня какого-то дерева, держа наготове автомат с глушителем.
Говорили на пушту и совсем рядом. Лейтенант кое-что знал из пушту и разобрал слово «дизаль» – так со времен русских здесь называли любую горючку. Один из голосов был раздраженным, другой – оправдывающимся. Не понимая многих слов, лейтенант пришел к выводу, что речь и в самом деле идет о горючке. Один, вероятно тот, кто отвечал за ее сохранность – оправдывался и говорил, что все на месте, другой – уличал его во лжи. Обычная ситуация – но тут на кону намного большее, чем просто выговор или увольнение – за кражу здесь наказывают отрубанием руки. Хост – был одним из самых диких мест в Афганистане, он находился на границе, разделявшей земли пуштунов и не пуштунов – но власть здесь была чисто талибская. Не так давно – семилетнего ребенка открыто казнили на площади при стечении народа, причем полиция смотрела в другую сторону.
Светало. Становились видны и спорщики – один постарше, другой помоложе. Лейтенант посмотрел дальше – и с ужасом увидел третьего. Это был пулеметчик – ПКМ, русский пулемет Калашникова, чертова машинка доставляющая им кучу неприятностей – ее нельзя было спутать ни с каким другим оружием. Он стоял, прислоненный к валуну, а рядом – стоял и с наслаждением пыхал самодельной «козьей ногой» и явно не с табаком – здоровенный, под два метра моджахед. Первый косяк с утреца, твою мать.
Лейтенант понял, что еще немного – и они были бы мертвы. Они шли прямо на этого бородача с пулеметом, и если бы его и убили – то те, кто спорит сейчас из-за пущенной налево солярки, услышали бы это и успели бы хоть раз – но выстрелить. А здесь – это смерть, хорошо, если удастся занять господствующую высоту и вызвать эвакуационный вертолет…
Оставалось только ждать.
Примерно к двенадцати ноль-ноль лейтенант понял, куда они попали. Это были не просто моджахеды, вышедшие покурить и перетереть свои проблемы. Это был сильно укрепленный, не значащийся ни на каких картах район – и они попали в его периметр, каким то чудом не нарвавшись на мины. А может – тут и не было мин, местные просто не ждали, что сюда пожалуют американцы. Он видел, как с восходом солнца – эти ублюдки скрылись в замаскированном большим валуном лазе, который нельзя было разглядеть на спутниковом снимке. Сейчас – на склоне не было ничего и никого, потому что те, кто все это строил, были не дураками, они ждали ночи, чтобы вылезти из нор как кроты. Но он знал, что нор этих много и у каких-то есть наблюдатели и одного неверного шага хватит, чтобы огрести неприятностей. Причем капитальных.
Оставалось только лежать и ждать…
Стемнело поздно, у лейтенанта были радужные круги перед глазами от обезвоживания, он не смел даже протянуть руку, чтобы захватить губами трубку, идущую от кэмелбека, мешка с водой на спине и попить. Или погидратировать, как говорят морские пехотинцы… да это и неважно. Важно то, что как только резко стемнело – он смог, наконец, глотнуть до одури вкусной воды. И снова стать самим собой, выйти из полулетаргического сна, в котором он лежал большую часть дня под палящим солнцем…
Немного придя в себя, он как змея пополз вперед, ощупывая землю перед собой. Эта земля была враждебна – и можно было напороться на что угодно…
В каком-нибудь идиотском фильме показывают, как четверо спецназовцев героически идут на штурм обнаруженной цитадели и захватывают там главного врага, раненым, но живым. В реальности – спецназовцы сначала уносят из такого места свои задницы, а потом думают, что делать дальше.
Они проползли примерно километр, прежде чем решили, что все нормально и можно переговорить решить, что делать дальше. Ни один из них таки не осмелился встать – опытный человек видит темный силуэт врага даже ночью…
– Фффууу…
– Черт, сэр, на картах этого не было – сказал Орфи.
– На картах много чего нет – огрызнулся лейтенант – на то мы и существуем. Боже, чем здесь занимается разведка, интересно было бы узнать… Вызываю Башню три, вызываю Башню три, здесь Акула.
Одним из преимуществ американского спецназа перед любым другим была связь. Рации были совершенно изумительными – каждый боец мог со своей личной рации связаться хоть с Пентагоном, если знал процедуру.
– Акула, это Башня – три. Идентификация, пожалуйста.
– Птицы в небе.
– Акула, это Башня три, что имеете сообщить? Вы не вышли на связь, пропустили два сеанса. Мы уже думали послать спасательную команду.
– Башня три, не рекомендую, повторяю – не рекомендую. Тремя милями севернее точки высадки мы напоролись на укрепленный район, очень серьезный укрепленный район. Здесь кишмя кишат хаджи, повторяю – очень много хаджи, прием.
– Акула, минутку… на карте в этом районе ничего нет. Прошу повторить координаты.
– Башня три, на моей карте этого тоже нет, но черт меня побери, если я не лежал целый день на солнце посреди укрепленного района и боялся испортить воздух, потому что вокруг была укрепленная позиция духов. Мы и сейчас наблюдаем их активность.
– Акула, сообщение принято. Запрос – ваши предложения по ситуации, прием?
– Башня, мы видим два варианта. Первый – поднять пару больших парней, груженных противопещерными бомбами и основательно здесь все проутюжить. Второй вариант – высадить здесь группу морской пехоты и попытаться захватить объект. Лучше всего делать это ночью, внезапным ударом. Мы будем болтаться где-то здесь в течение суток и проведем доразведку. А как только появятся вертолеты – обеспечим точное целеуказание лазерами.
– Акула сообщение принято.
– Башня, вопрос – что нам делать? У нас есть задание.
– Акула, пока отбой всем заданиям. Оставайтесь в этом районе, ваша задача – замаскироваться по возможности провести доразведку цели. Не нарывайтесь, этот район очень опасен для вертолетов и с эвакуацией могут быть проблемы.
– Башня, так точно. Конец связи…
– Ну, что? – спросил Стимпсон.
– Задание отменяется. Нам приказано болтаться поблизости и ждать, пока там наверху – что-то решат.
– Черт, я все больше чувствую себя Дэнни Диецом[18] – сказал Стимпсон.
– А я Латреллом.
– А ну, заткнулись все! Умничать будете в другом месте! Стимпсон, проверь, что там у нас с целеуказанием…
Стимпсон полез в рюкзак, где ждал своего часа лазерный целеуказатель армейского стандарта.
– Исправен, сэр. Все на пять баллов.
– О’кей. Рассредоточились, залегли.
Башня три – их оперативный штаб – вышел на связь только через два часа, когда лейтенант начал мрачно размышлять над тем, как им провести еще один день здесь, имея несколько десятков моджахедов – это как минимум – у самой задницы. Голос у оператора был несколько растерянный.
– Акула, здесь Башня три, как слышите?
– Башня три, это Акула, слышимость отличная. Скоро рассвет, окей?
– Окей, Акула… у нас здесь небольшая проблема. Мы не можем оказать вам поддержку с воздуха, у нас проблемы с метеоусловиями. Морские пехотинцы могут накрыть лагерь артиллерией, окей?
Лейтенант прикинул – не сходилось.
– Башня три, это Акула. Не рекомендую, повторяю – не рекомендую. Этот объект выглядит слишком серьезным, чтобы артиллерия смогла что-то с ним сделать. Повторяю – здесь подземные укрепления, капитальные, самые настоящие пещеры, черт бы их побрал. Целый подземный город, очень серьезно выглядит. Черт, Башня три, в чем там у вас дело?
Оператор помедлил пару секунд.
– Э… Акула… штаб прислал отказ на твой запрос авиаподдержки. У нас новые ограничения на применение авиации, штаб опасаются, что там могут быть гражданские.
Если бы Дулитл мог – он бы заорал во весь голос. Но он – мог передать свой гнев и раздражение лишь тоном.
– Черт, Башня, какие здесь гражданские? Это чертовы пещеры, а хаджей здесь столько, что и сосчитать невозможно. Это настоящее осиное гнездо, черт побери, какого хрена вы медлите! Мне нужна авиация и срочно, мать вашу!
– Акула… это прямой запрет штаба, повторяю – прямой запрет штаба. Все, что я могу для вас сделать – это передать координаты на ближайшую огневую базу морской пехоты, они окажут вам помощь. Или – сматывайтесь оттуда и вызывайте эвакуационный вертолет, это все, Акула.
Лейтенант не размышлял ни секунды… в конце концов, он не для того целый день подыхал от жажды, чтобы просто так уйти отсюда.
– О'кей… Башня три… давай мне морскую пехоту. И пусть она подавится[19]…
Морские пехотинцы вышли на связь почти сразу – как будто и ночью дежурили у орудий. Голос артиллерийского контролера был веселым, молодым…
– Эй, Акула… здесь Дробовик-Зулу-три, морская пехота США. Из Кабула свистнули, что вам требуется срочная помощь, верно?
– Верно, парень. Надеюсь, тебя научили стрелять, как следует?
– Не волнуйтесь, Акула… у меня здесь целых шесть Драконов и все они готовы изрыгнуть огонь. Вопрос – опишите цель.
– Дробовик Зулу три, цель групповая, пехота противника и скальные укрепления, на вид выглядят очень серьезно. Пехоты до пять ноль единиц, повторяю – до пять ноль единиц. Я бы рекомендовал стрелять сначала с воздушным разрывом, потом – контактными, чтобы попытаться завалить эти норы. И с рассветом – я бы бросил сюда группу, чтобы зачистить здесь все.
– Окей, Акула, как только полковник проснется, я передам ему все это. Вопрос – вы можете откорректировать огонь?
Веселость морского пехотинца можно было понять – это не им придется рисковать своими задницами, но результат запишут на них. Хотя, конечно, не в результате дело.
– Да, Дробовик Зулу три, может. Включаю рацию в режим маяка, цели – примерно в миле на северо-восток, повторяю – цели в миле на северо-восток от маяка, как понял?
– Акула, вас понял, на северо-восток от маяка, примерно клик от нас.
– Дробовик Зулу три, верно.
– Акула, даю пристрелочный…
– Ложись! – дал команду лейтенант, хотя все и так залегли…
Приближение снаряда они скорее почувствовали, чем услышали – лишь в самый последний момент раздался нарастающий, очень высокий, уходящий в ультразвук свист. Куст разрыва встал примерно в полукилометре от них, между ними и целью. В ночной бинокль было видно, как активизировались хаджи…
– Акула, прошу корректировку.
– Дробовик Зулу три, поправка ноль точка пять клика на северо-восток, повторяю, ноль точка пять клика на северо-восток. Запрашиваю десять залпов, в максимальном темпе на поражение…
– Акула, запрос принят…
Первый залп лег, как следует – стопроцентное накрытие. Ночной склон накрыло вспышками разрывов, рвануло что-то на самом склоне. И второй тоже. Третий они услышали в последний момент и удивились – звук летящих снарядов было намного более высоким. Удивляться пришлось недолго – в третьем залпе один из пяти снарядов накрыл их лежку…
Морские пехотинцы обнаружили их с воздуха, совершенно случайно. Никто так и не понял – каким образом, у одного из орудий огневой батареи сбилась настройка, и никто на это не обратил внимание. Восемь снарядов сделали свое дело – Ли уже был мертв, а Стимпсон умер в вертолете по дороге в госпиталь. Дулитл и Орфи были ранены, причем Орфи был ранен так, что вставал вопрос о возможности дальнейшего прохождения службы. Как это обычно и бывает – рот заткнули наградами – Дулитлу дали Серебряную звезду, Орфи – Бронзовую. Только никто так и не поинтересовался – а что было в душе у этих лежащих на госпитальных койках парней. Армия – всегда вспоминала о душах только тогда, когда им приходила пора направляться на встречу с Господом. Ли и Стимпсона захоронили с почестями на военных кладбищах – и винтовочные залпы были эпитафией, концом всего, что они сделали для страны.
Лейтенант Томас Аллен летел в Ирак не военным транспортом, как обычно – через базу Рамштайн или через Акротири, Кипр. Несмотря на то, что спрос на такие полеты был – попасть в Багдад напрямую из Нью-Йорка было невозможно, прямых рейсов не было. Но с пересадками были, в основном через Дубай. Он выбрал рейс новой авиакомпании «Иттихад Эйрлайнс», в последний момент, чтобы не отследили – купил билет и целый день наслаждался восточным комфортом на борту новенького Боинг – 777 и в спецтерминале аэропорта Дубай. На Востоке – не все было плохо и оставалось только удивляться, почему одни создают такие авиакомпании как «Иттихад Эйрлайнс», и строят такие города, как Дубай – а другие подкладывают бомбы и убивают.
Когда они почти прилетели – лейтенант, уже пристегнувшись, выглянул в иллюминатор, увидел коричневую, блестящую ленту Тигра, понял – Багдад. Город, о котором он хотел бы навсегда забыть, город, где он терял друзей, город, где бессмысленно пролито много, очень много американской крови – и у лейтенанта было такое ощущение, что прольется – еще больше.
Паспортный контроль он не проходил – в город ему не было нужно. Вместо этого – он забросил на плечо большую, черную спортивную сумку со всем необходимым и с независимым видом зашагал в строну укреплений Кэмп Виктори, главной базы американских войск в Ираке.
На КП его пропустили сразу же – нравы здесь были простые, любой, кто идет со стороны летного поля, не с города – воспринимался с доверием. Спросив, где здесь находятся специальные силы флота, он получил ответ – что, кажется, тюленей видели в Додж Сити Норт, одной из жилых баз комплекса. На территории Кэмп Виктори была штаб-квартира многонациональных сил (бывший президентский дворец аль-Фау) – но это было не чисто военное поселение, здесь жили и контрактники, работавшие на многочисленные частные военные фирмы, и даже чисто гражданские контрактники, помогавшие Ираку стоить что-то, что было бы похоже на нормальную страну.
Он уже настроился на долгие поиски – у военных своеобразное чувство юмора, и если спросить армейского, где находится штаб-квартира флота, он пошлет тебя в противоположную сторону чисто чтобы посмеяться. Но судьба улыбнулась ему – едва войдя на территорию Додж Сити – он столкнулся с лейтенантом-коммандером Снейком, который куда-то спешил с кейсом в руке.
– Аллен?! Ты какого хрена тут?
– Прибыл на замену, сэр, можно так сказать.
– Ты же работал на этих ублюдков в костюмчиках.
– Это в прошлом. Хватит с меня этого дерьма.
Лейтенант-коммандер рассмеялся и дружески толкнул лейтенанта в плечо. ЦРУшников здесь не просто не любили – их тихо ненавидели.
– Правильно мыслишь. И правильно идешь. Идешь дальше по улице и смотришь на номера – тридцать второй вагончик и те, что дальше – наши. Усек?
– Так точно.
– Приеду – поговорим.
– Так точно.
База Додж Сити Норт была в стороне от путей, какими обычно ходит командование, желающее проинспектировать состояние дел на местах – и потому насчет удобства тут особо не парились. Разровненная грейдером и чисто прикатанная катком земля, небольшие, светло-голубого цвета, обгоревшие под иракским солнцем вагончики – модули, огромные, в четыре фута высоты бетонные модули разграждения, которые прикрывают здесь эти вагончики со всех сторон. Он подошел поближе – из одного из вагончиков доносился красивый перезвон гитары. Все стекла в модулях – были наглухо запечатаны…
Он толкнул дверь и остановился на пороге. Все были здесь. Ордус, Нобл, Леппин, Бейн, Ли. Кевин Этерли, их красавчик – мачо, бывший пляжный спасатель из Калифорнии музицировал на гитаре, остальные – сидели, кто где, пили кто что – кто пиво из Египта, кто – обычную воду, кто холодный чай. Они все были здесь – вот только Джо Снубла не было. И никогда не будет…
– Черт возьми… Том Леппин отставил в сторону банку с пивом – да никак блудный сын вернулся…
А ведь сегодня – третья годовщина…
И пол закружился под ногами лейтенанта, а память неумолимо понесла его туда, где он никак не хотел бы побывать еще хоть один раз…
Британская боевая машина Уорриор прикрывала перекресток дорог, и только поэтому он еще не был взят. Тридцатимиллиметровая пушка садила в сторону города и прилегавших к перекрестку заболоченных низин короткими, отрывистыми очередями, звук был похож на отбойный молоток – тук-тук-тук, тук-тук-тук. В ответ – хлопали одиночные, перемежаясь глухим грохотом Калашниковых. Пули, уже на излете, бессильно бились в броню, поднимали фонтанчики грязи. За откосом дороги, на гравии – лежали затянутые в бронежилеты как черепашки-ниндзя, грязные, усталые британские солдаты. Кто-то грелся в десантном отсеке Уорриора – он был рядом с двигателем, и там было жарко как в печке…
Два светло-серых, небронированных пикапа Форд, в кузове каждого из которых стояла турель с ПК – приближались со стороны аэропорта. Проехать было невозможно – БМП стояла боком, перегораживая обе полосы для движения. Не доезжая бронемашины и лежащих в грязи британских солдат – они остановились, начали сигналить и тут же, одно из стекол головного пикапа покрылось причудливым узором трещин. Пуля Калашникова ударила в стекло – но пробить его не смогла…
– Мать твою… – первый лейтенант первого батальон Стаффордширского полка Кен Тривейн не веря своим глазам, глядел, как из Фордов высаживаются люди, непонятно в какой форме, вооруженные – да эти парни совсем рехнулись, мать их! Куда они прутся?
– Вниз! Вниз здесь снайпер! – капрал – сверхсрочник Бен Уиттакер, лежавший ближе всего к этим психам замахал рукой, показывая, что лучше залечь и не вставать – вниз, идиоты!
Американцы не спеша спустились вниз, под насыпь. Пахло болотом, тухлыми яйцами, под ногами хлюпала вода. Басра – это то самое место в Ираке, где воды даже больше чем нужно. Когда то давно это место называли «арабская Венеция» – когда это было…
– Кто здесь старший?
– Я, первый лейтенант Тривейн – лейтенант поднялся на ноги, по привычке пригнув голову – вы что, совсем психи? Проезд закрыт!
– Это заметно. Что там дальше?
– Дальше?! Дальше полная задница творится! Хаджи как сбесились сегодня! Мы вышли на подмогу из аэропорта, Горди сожгли вон там – лейтенант показал пальцем в сторону города. Там чертова уйма гранатометов, мобильные группы. Кажется, половина полиции переметнулась на их сторону, они гоняют по городу на полицейских траках. Там полная задница, мы ждем авиационного удара и только после этого намерены выдвинуться.
– Мы намерены пройти дальше! Вы можете показать, где противник? – один из американцев достал карту.
– Парень, да он там везде, не ошибешься! Часть полицейских переметнулась на сторону этих ублюдков, причем непонятно какая – то ли большая, то ли меньшая! На вашем месте я бы оставался здесь и дождался брони.
– Мы не можем ждать, парень! У нас приказ! Передай дальше, чтобы не стреляли в нас!
– Тогда удачи!
– То ли большая, то ли меньшая… – с чувством продекламировал Этерли, когда они двинулись дальше – как мило…
– Ты ожидал другого? – скептически заметил Ален, самый мрачный тип из всей это моряцкой гоп-компании.
– Нет. Но каждый день я очаровываюсь этой страной все больше и больше…
– Звезда два, хватит болтать… – послышался по рации голос из командира, лейтенанта Снейка.
– Сэр, да мы и не начинали… – деланно обиделся Этерли, крутя баранку.
– Всем внимание, пулеметчикам занять свои места! Мы в красной зоне…
К пулемету можно было пролезь прямо из просторного салона Форда через форточку в заднем стекле. В Шеви Аваланш, которой часто пользовались контрактники, сделать это было еще легче – но армия ее не закупала…
– Итак, было Святое рождество… – начал декламировать Этерли – и все в этом чертовом доме спали…
Словно отзываясь на слова – со стороны города ударил пулемет, трассирующие пули летели в их направлении. Оба Форда увеличили скорость, чтобы проскочить опасный участок дороги…
– Кроме нескольких козлов, которые купили на базаре пулемет, и которым не терпелось узнать, как именно он работает!
– Черт, Красавчик, заткнись, а! – не выдержал и Нобл – без тебя тошно!
– Да я нем как рыба… – деланно обиделся только пришедший в отряд бывший пляжный спасатель…
– Так… Картинка пошла… – донесся в наушниках голос командира – кажется, у нас есть работа, ребята. Однозначно, у нас есть работа…
Идея этой операции пришла в голову оперативному штабу, работающему в Багдаде и отвечающему за всю территорию страны, включая и те сектора, которые были под контролем британских, польских и прочих войск. Юг страны приносил наибольшее беспокойство – там было полно шиитов, там была длинная, со сложным рельефом, почти никак не прикрытая граница. Восемь лет в этих местах шла война, копались военные сооружения, металлолома в виде подбитой техники осталось столько, что хорошему металлургическому заводу на год хватит. И если вначале основное сопротивление оказывали в крупных городах и оказывали его сунниты – тех, кого лишили главенствующего положения при режиме Хуссейна, бывшие военные и спецслужбисты – то теперь все большее и большее беспокойство вызывала шиитская община. Почувствовав запах крови, сильно активизировался Иран… если в четвертом году он принял свержение Хусейна с внешним равнодушием и даже со скрытой радостью – то сейчас кумские аятоллы почувствовали запах крови. Цена на нефть ползла вверх, что давала авторитарному режиму фанатиков возможность серьезно перевооружить свою армию и заткнуть недовольным внутри страны рот деньгами. Ирак и Иран – две страны, где большинство составляли шииты, на выборах в Ираке победили шииты, но американцы не дали им возможности насладиться плодами победы, поставив президентом Ирака вообще курда и христианина, и создав коалиционное правительство. Но выборы дали кумским аятоллам сигнал: большинство голосов в этой стране у шиитов и если раскачать ситуацию, а так же дать иракской шиитской общине нового, агрессивного и подконтрольного Тегерану лидера… То на выходе может быть конфедеративное или даже федеративное государство, которое автоматически становится самой мощной сверхдержавой региона. Нефть, газ, выход в Каспий и Персидский залив, дружественная Сирия и через нее – выход к Средиземному морю. Для этого – надо было лишь вести тонкую игру, и заставляя американцев уходить, и не сильно зля их и подготавливая почву для появления «лидера-объединителя».
Так возник Муктада Ас-Садр – молодой и агрессивный политик-шиит, призывающий к установлению агрессивно-религиозной, чисто шиитской власти. К тому же самому призывал и его отец – в ответ Саддам приказал гвардейцам вбить ему в голову гвоздь, и приказ был выполнен. Увы, американцы сделать то же самое не смогли…
В ответ американцы придумали провернуть пропагандистскую операцию – но начало ее должно было быть исключительно боевым. Было известно, что на территорию Ирака просачиваются боевики из Корпуса стражей Исламской революции Ирана, в том числе и высокопоставленные – в КСИР была система званий как в армии. Эти боевики встречались с местными ополченцами и лидерами исламских милиционеров, передавали им деньги, оружие, инструкции по организации вооруженного сопротивления. Аналитики – предложили командованию выследить и захватить, обязательно живыми – одного или даже боевиков КСИР, желательно высокого ранга. Потом, после того как их доставят в Кабул и идентифицируют – планировалось предъявить пленных мировой общественности. Дальше – полный набор: дипломатическая нота Тегерану от имени иракского и американского правительства о грубом вмешательстве в дела суверенной страны, демарш в ООН с требованием назначить санкции против Тегерана, точнее не назначить, а ужесточить, выступления и пропагандистская кампания в иракской прессе. Почему-то аналитики решили, что от вида пленных КСИРовцев народ Ирака, в том числе и шииты – проникнутся гневным возмущением и ненавистью к соседней стране и аятоллам из Кума[20]. Сама операция для любого человека, сколь либо понимающего восточную улицу была до дикости наивной – но командованию многонациональных сил она понравилась и была сформирована специальные оперативные группы из «котиков», Дельты, рейнджеров. Каждой из них была придана техника и самолет С130. Это было что-то вроде пожарной команды – как только в штаб поступала развединформация о том, что где-то могут быть гости из соседней страны – группа немедленно вылетала на реализацию…
В Басру выпало лететь им…
Они ехали по объездной дороге, не слишком опасное место, с обеих сторон поля, город – по левую руку, а там сейчас – основной беспредел творится. В городе стреляли и по ним стреляли… они шли по высокой насыпной дороге и были приличной целью – но стреляли неточно и они даже не отвечали. В одном месте – они разминулись с американским усиленным бронетехникой взводом, у них был даже танк. Американские пехотинцы лежали на насыпи не поднимаясь, скорострельные пушки с Бредли и пулемет с танка обстреливали город, главный калибр пока молчал. Командир – оказалось, что это вообще национальные гвардейцы – сказал, что дальше, в апельсиновых рощах кишмя кишат хаджи и пожелал удачи. Спецназовцы узнали самое главное – дальше постов нет, красная зона, одни хаджи непуганые.
Проехав еще немного – они съехали на обочину. Под неприцельным обстрелом со стороны города – очень неприятно, когда пули цвикают, свистят над головой, хоть и понимаешь, что не твоя, свою не слышишь, но все равно неприятно – они нацепили на себя куртки иракской полиции, напялили на себя чалмы. Этерли достал и гордо водрузил над кузовом своего пикапа черный флаг с шахадой – Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк Его. Для первого пикапа такого флага не было – но лейтенант Снейк достал и наклеил под лобовое стекло широкую, самоклеящуюся ленту, на которой было написано «Аллаху Акбар!», а ниже – укрепил портрет Муктады Ас-Садра, молодого шиитского лидера в черном тюрбане и с поднятым вверх пальцем, что означало «Единый Аллах».
– Так… быстрее, быстрее. Леппин, что ты там возишься, черт тебя дери.
– Извините, сэр.
– Не извиняйся! Садись в машину, двинулись, двинулись, пока нас тут не отоварили, как следует!
Машины снова выскочили на дорогу, теперь это был типичный бандитский караван, по некоторым признакам – перекрасившиеся полицейские, решившие принять участие в кровавом шабаше. Теперь им следовало опасаться уже своих… британцы держали в этом районе вооруженные пулеметами вертолеты и один из вертолетчиков мог счесть караван подходящей добычей. Могли впереди быть и британские посты – а британцы тоже долго раздумывать не будут, разозленные потерями они нажмут на спуск…
Они проехали еще какое-то время по этой насыпной, ведущей по сырой, болотистой местности дороге, потом – резко свернули влево. Здесь была зеленка – район Умм Аш-Шия и несколько других: дома здесь перемежались с апельсиновыми рощами и пальмами, отлично растущими здесь, в дельте Евфрата. Зеленка где-то была ухоженной, прореженной от сорняков – а где-то сплошным зеленым полем, где можно было кануть без следа…
– Стоп.
Машины остановились.
– Аллен, вперед. Прикроешь нас. Десять минут – и выдвигаемся…
Аллен на тот момент был вторым номером снайперской пары – первым номером был Бэтчли, но он сейчас лежал в госпитале с тяжелой контузией, и группа осталась без нормального снайпера. Остальную часть группы – подготовленные штурмовые пары – разбивать было нельзя, и лишних людей тоже не было. Поэтому Аллен сам предложил идти в одиночку и лейтенант согласился – хоть и не без сомнений.
Аллен, тогда еще капрал – вскинул руку в жесте, примерно соответствующем No pasaran – и канул в зеленые джунгли…
Это были самые настоящие джунгли – пусть и не такие, как в Панаме, где они обучались выживанию в южном учебном центре войск специального назначения. Если классические джунгли вздымаются над землей на двадцать – тридцать метров, то здесь – апельсиновые деревья росли метра на три, на четыре, а густой подлесок из сорняков и лиан, через который надо было просто продираться – произрастал человеку по грудь. Исполинами на этом фоне выглядели пальмы, высотой и восемь, и десять, и больше метров, около них всегда была вонь от гнилых плодов, которые никто не собирал. Эти места, когда то бывшие раем на земле – сейчас были заброшены человеком и без заботливой хозяйской руки возвращались в состояние первобытной дикости.
Аллен, как второй номер снайперской пары был вооружен автоматом М4 с глушителем и термооптическим прицелом Raptor, второму номеру большего и не надо. Но основным оружием его был пистолет Kimber с десятипатронным магазином, он держал его в правой руке, а в левой он держал палку, которой прокладывал себе дорогу и прощупывал местность перед собой на предмет змей. Змей здесь было до черта – но они не были агрессивными, стоило им почувствовать человека, они уползали с недовольным шипением. Их здесь уже давно – никто не тревожил…
Наконец, он нашел себе подходящее укрытие, наблюдательный пункт и снайперскую позицию одновременно. Это была пальма – большая, старая, но все еще с зеленой кроной. Она была такая толстая, что только два человека, взявшись за руки, могли обхватить ее ствол. Это дерево было именно таким, каким оно выглядело на спутниковых снимках и, за неимением другого, как нельзя лучше подходило для его целей.
Он укрепил на своих ботинках альпинистские когти, после чего – перехватил ствол толстой и прочной веревкой, обвязав ее вокруг себя и создав тем самым опору своему телу. Цепляясь за шершавый ствол руками, и помогая себе ногами, он стал быстро и аккуратно подниматься по стволу, передвигая веревку и стараясь не показываться тем, кто смотрел бы на это дерево с востока. Потому что его цель была именно там.
Позицию он занял на самой вершине. Ноги он как следует, обустроил на стволе, вонзив когти в жесткую древесину: весь вес его тела теперь приходился на ноги, через некоторое время они затекут, и будут болеть, но это ненадолго. Чтобы хоть немного ослабить нагрузку на ноги – он откинулся назад, налегая на веревку: если с той стороны веревку кто-то перебьет пулей, случайной или нет – он полетит вниз и запросто может сломать позвоночник. Но это оправданный риск, как только начнется стрельба – он будет намного осторожнее. Из-за спины – он достал свою винтовку, затем – сделал на веревке сбоку петлю-закрутку и ловко вставил туда цевье – вот тебе и стрелковая позиция, не самая лучшая – но максимально стабильная для данных обстоятельств, стабилизирует винтовку при стрельбе и не дает нагрузку на руки – как если бы он держал винтовку на весу. Приложился к винтовке, попробовал, как быстро можно переносить огонь – приемлемо. Цель была в зоне видимости, простреливалась вместе с ближайшими окрестностями. Примерно четверть мили – лучшая дистанция стрельбы для его оружия.
– Звезда, Звезда, я Сова. Позицию занял, готов работать.
– Сова, пять минут.
– Принято.
В головном пикапе – терминал передавал картинку с беспилотника.
Здание – одноэтажное, не слишком богатое, но огороженное забором – дувалом. Видимо, кто-то здесь раньше фермерствовал, и это его жилище. Около него – два автомобиля. Первый – бело-синий китайский пикап, полицейский, которому тут делать явно нечего. Второй – микроавтобус, корейский, которые здесь обращаются в больших количествах, их закупали оптом для государственных нужд. Еще одна машина – старый, белый ЛандКруизер – стоит на дороге, перекрывая подход со стороны реки. На реке были американцы – и в последнее время боевики научились бояться тех, кто приходит с реки на вооруженных или бесшумных катерах, убивает и исчезает как тени. Четвертая машина – стояла всего в ста метрах от них, но им не была видна из-за поворота дороги. Были видны и люди – двое у самого здания, у Тойоты, у машины, которая перегораживала им дорогу. Все люди были вооружены…
Снейк посмотрел на часы…
– Чикаго, проверка связи. Группа Звезда на исходной…
– Звезда, это Чикаго – отозвался штаб в посольстве США в Багдаде – слышу вас четко и громко, связь установлена. Наличие цели подтверждено. Птица над целью, огонь по готовности…
– Чикаго, это Звезда. Четыре майк.
– Звезда, четыре майк, принято. Начал обратный отсчет…
– Поехали – распорядился Снейк – передайте Сове – готовность, две майк, огонь без команды. Пусть пока прикроет нас.
Дорогу перекрывал пикап, на сей раз не полицейский – а обычный китайский пикап, которые тут закупали тысячами и списывали через год, если они не подорвутся раньше. Один в кузове, двое у машины, два автомата наизготовку, на неожиданно появившиеся машины. Но они увидели флаги и портрет Муктады – и хотя не опустили автоматы, явно расслабились.
Один из боевиков подошел к машине.
– Ас салам алейкум…
Он заподозрил неладное – было видно, как расширились его зрачки, как он вздрогнул. За его спиной – от головы стоявшего за машиной боевика отлетел кусок и он начал падать влево – значит, стреляли справа, с позиции Совы. Лейтенант – а разбираться с боевиков выпало именно ему – сунул террористу в лицо маленький и очень удобный НК с коротким глушителем и дважды нажал на спуск. Третий боевик – он на свою беду стоял в кузове пикапа, то есть высоко над дорогой – выстрелить не успел. Все то же самое пуля в голову и террорист валится влево, на крышу кабины пикапа…
– О'кей!
– О'кей! – доложили из второй машины.
– Сова, о'кей – доложил снайпер.
– Работай по целям. Начали движение!
– Звезда, это Чикаго! Один майк, обратный отсчет!
Снайпер, вооруженный винтовкой с термооптическим прицелом – на полях Долгой войны, где приходилось действовать против малоорганизованных ублюдков с АК и РПГ – все равно, что Бог. Или нечто близкое к этому понятию. Термооптический прицел делает бессмысленными любые попытки укрыться в зеленке или замаскироваться каким-либо другим способом: предательское тепло, которое испускает любое человеческое тело, выдаст врага с головой. В термооптическом прицеле мир виден в черно-серых оттенках, ярким – может быть только пламя и человеческие тела. В этом прицеле ты не видишь противника, ты не видишь, как он выглядит, не можешь посмотреть ему в лицо, как в обычной оптике. Человек в этом прицеле – не более чем ярко светящаяся фигурка. Ты подводишь перекрестье прицела к этой фигурке, нажимаешь на спуск, винтовка едва заметно отдает тебе в плечо и фигурка начинает медленно, очень медленно тускнеть. Потому что человеческое тело остывает медленно, темп более на жаре…
Точку прикрывали двое снайперов – он видел из винтовки, более темные на сером фоне дня. Он подвел перекрестье прицела к первому из них, нажал на спуск, винтовка треснула короткой очередью. Снайпер дернулся и выронил винтовку. Второй – так толком и не поняв, что происходит – последовал за ним.
В следующее мгновение – упавшая с неба комета ударила в скопление машин перед домом – и половину прицела залило ослепительно белым, это было похоже на то, как на металлургическом заводе начинает разливаться сталь. Ослепительно-белые брызги брызнули во все стороны, они были столь яркими, что было больно смотреть…
Два пикапа оказались рядом с точкой, когда удар был уже нанесен – и почти бампер в бампер столкнулись с поспешавшей с другой стороны Тойотой. Пулеметчик котиков – на пулемете стоял Джо Снубл – оказался быстрее. Длинная очередь из ПК – и Тойота отвернула в сторону, ткнулась в заросли с разбитым лобовым стеклом и залитым кровью салоном. Опасность была устранена…
Несколько котиков выскочили из машин, привычно разбиваясь на пары. У каждого из них – под цевьем автомата был установлен уродливый, странной формы пистолет – Taser. Он стрелял проводами, по которым потом подавалось электричество – такое использовалось в американских тюрьмах для подавления бунтов заключенных и американскими полицейскими для задержания преступников. Еще двое – были вооружены стандартными армейскими дробовиками, в патронах которых была не картечь – а мешочки с мелкой стальной крошкой – если не стрелять в голову, они не убивали, а сбивали с ног и наносили ранения, но убить не могли. Именно такая задача и стояла – взять живыми…
Пулеметчики открыли прикрывающий огонь по зарослям – и чтобы обезопасить фланг и для того, чтобы подавить тех, кто находится за дувалами грохотом пулеметного огня. Котики в одно мгновение оказались у дверей, двери были раскрыты настежь, один из котиков забросил в горящий двор светошумовую.
– Бойся…
Нужного человека они все же нашли… он был в гражданском, но он был старше всех, и с виду выглядел именно так, как и должен был выглядеть старший офицер: с короткой, аккуратно подстриженной, с проседью бородкой и продубленной всеми ветрами кожей. Этерли, которому было не привыкать спасать людей – подхватил оглушенную электроразрядом добычу и потащил ее к пикапам, пока остальные короткими очередями добивали остальных. Тут были и иракские полицейские, но на американцев это не произвело никакого впечатления. Если полицейские тайно встречаются с представителями бандформирований и спецслужб другого государства – то это никакие не полицейские, а обычные бандиты в форме.
Тут Этерли сделал грубую ошибку. Ему было лень заталкивать добычу в кабину пикапа, поэтому он свалил ее под ноги Снублу, как раз меняющему ленту…
– Эй, на кой черт здесь мне это дерьмо! – возмутился тот.
– Присмотри за ним. Я свяжу ему руки… можешь дать ему с ноги по морде, если будет бузить…
– Черт бы тебя побрал…
Этерли связал оглушенному руки пластиковыми наручниками – и тут из ворот выскочили остальные…
– Уходим!
– Чикаго, Чикаго, я Звезда. Миссия успешна. Цель взята, повторяю – цель взята.
– Звезда, вас понял. Дорога свободна, птица над вами…
Они остановились – надо было подобрать Сову их снайпера, который отлично поработал сегодня. Большая часть работы была сделана именно им: убрал двоих на передовом посте, обоих снайперов на прикрытии, потом еще поработал по двору, блокируя выскочивших после удара беспилотника во двор гостей в самом дворе. Если бы они перебрались через дувал и дали деру по зеленке – ищи их потом…
Сова выскочил на дрогу как Лось, в нескольких метрах от машин. Винтовка в одной руке и пистолет в другой.
– Все окей?! – спросил он, протискиваясь в пикап.
– Взяли! – поделился новостью Нобл.
– Все, ходу, ходу, ходу!
Никто так и не понял, что произошло. Выстрелов не было слышно, непонятно было и то, откуда стрелял этот снайпер – третий, замаскировавшийся так, что его никто не нашел и выждавший момент. Они поняли, что что-то не так, только когда Луис, второй пулеметчик – открыл огонь по зеленке. Аллен с переднего сидения – обернулся и увидел, что Снубла у пулемета нет, а все заднее стекло – в брызгах крови.
Снубл погиб. Вторая пуля сразила пленного, который чуть поднялся над бортом пикапа: тот, кто это сделал, был снайпером чрезвычайно высокого класса: так мог стрелять один из десяти тысяч. Потом – их обстреляли американцы, контролирующие дорогу, и им пришлось съехать в кювет, чтобы не погибнуть всем вместе: вторая машина перевернулась в кювете и двое поломались. Но это уже не имело никакого значения: миссия, которая уже была успешно завершена – полностью провалилась, когда никто этого и близко не ждал…
Лейтенант очнулся от того, что кто-то лил воду на его лицо. Закашлялся.
– Черт, Китаец, кто тебя научил так спасать людей? – голос Этерли.
– Это не спасательная операция. Это старинная китайская пытка водой. Правда, там льют поменьше, по капле…
– И какого черта? Пойди, поработай над кем-нибудь из иракцев.
– С ними скучно. Они быстро раскалываются.
