Российская история с точки зрения здравого смысла. Книга первая. В разысканиях утраченных предков

Факт кражи описан красноречиво, почему и сломали наружную облицовку, если бы кто-то доставал святыню по распоряжению патриарха, то к реликвии отнеслись бы со всей осторожностью и уважением. Оторвав часть материи, а императорская порфира была из красивой шёлковой ткани, жулики удалились, бросив ценность. Автор далее сообщает, что рака попала в руки патриарха (дословно – дошла). Видимо, не через одни руки передавалась она в царившей суматохе. Патриарх немедленно доложил о происшествии императору. Вы наверняка помните, что он убыл во главе армии воевать с сарацинами очень далеко. Ризу спасали буквально на следующий день после нападения, каким образом Михаил III успел вернуться из похода?

Разбор криминальной ситуации будет ещё одним маленьким штрихом к портрету эпохи. Сам автор «скитаний ризы» был свидетелем того, как в момент нападения император Михаил покинул дворец, переоделся в одежду «рядового труженика», пришёл в храм Богородицы, именуемый «Иерусалимом», находящийся внутри Золотых ворот, и начал молиться день и ночь. Слова греческого слуги Божьего дают временной интервал, в течение которого царь-государь пребывал в храме: как минимум он сутки не выходил из помещения. Осада города началась 18 июня, патриарх Фотий помолившись вместе с Михаилом в храме ночь, выступил с первой проповедью, сообщив гражданам, что самодержец воюет с неверными, войска нет, что делать – не знаю. Ни у кого не возникло вопроса, как же так, ты сам только что обретался рядом с главой государства, а затем подготовил гомилию, в которой сообщил, что государя нет в городе. Порядок событий должен быть именно таким, не мог патриарх написать обширную проповедь в первый же день нападения, нужно время, чтобы осмыслить, понять, что произошло, а уж затем донести до сограждан. Как в документе появилась фраза о реакции столичных жителей на угрозу, если бы текст писался раньше? Никто не собирался оказывать сопротивление нападавшим. Должна пройти реакция на действия, время на подготовку ответных мер или отсутствие оных, о чём поведал патриарх. Каким образом царь оказался в храме в первый же день нападения? Фотий мог молиться рядом с императором только в начале осады, так как сразу после обращения к Всевышнему священник занимался подготовкой и чтением проповеди, а далее спасением драгоценного для христиан предмета культа.

В воспоминаниях более поздних хроникёров действия власть предержащих выглядели куда более героическими. Император внезапно вернулся из похода через несколько суток после начала приступа. Как он догадался? Кто мог успеть его предупредить и доскакать до войск на расстояние в несколько сот километров, если даже о нападении охранители границ империи не смогли предупредить горожан? Система оповещения в Византии была налажена и работала исправно. На возвышенностях стояли сигнальные башни, наблюдатели передавали, зажигая огонь, сведения о движении вражеского войска и флота. К тому же в Чёрном море было полно купеческих и прочих кораблей греков, внушительное скопление иностранных военных судов привлекло бы внимание, о чём немедленно следовало послать сообщение в столицу, и всё же удивительным образом 360 малых кораблей прошли незаметно для сторонних глаз!

Фотий, в первую бессонную ночь молившийся рядом с государем, без зазрения совести с амвона возвещает о неусыпных ратных трудах императора за пределами столицы. «Где царь христолюбивый, где воинство? Где оружие, машины, военные советы и припасы?» – вопрошает патриарх. Странно, не правда ли? Невзирая на всю нелепость ситуации, историки упорно декларируют факт отсутствия Михаила в городе. На основании чего? Не поддающийся нормальному восприятию момент жизни царя рельефно отобразился после знакомства с биографией Михаила. Собранными фактами довольно просто выразить мысль, какими личными качествами обладал руководитель государства, и, исходя из его образа жизни, сделать заключение о том, как реально он вёл себя в самый ответственный момент для державы.

Нам пора познакомиться с историей правления молодого императора, чтобы не оставалось сомнений: ни на какую войну наш подопечный не уходил. Во время осады прятался в храме, переодевшись, чтобы враги приняли за обычного жителя. Никакими приготовлениями к отражению штурма Михаил III не занимался и лишь молился о сохранении жизни. Фотий, имея желание спасти Богом помазанного кесаря, сообщает гражданам, что царя в городе нет, полагая, что слух разнесётся по Константинополю, дойдёт до неприятеля, тогда налётчики не станут искать монарха, а при взятии города рядовому обывателю легче спрятаться и остаться в живых. Почему же историки так упорно цепляются за сомнительный пассаж об отсутствии императора в момент нападения? Из двух полярных высказываний рассказ отца Георгия выглядит наиболее правдоподобно: Михаил в храм приходит из дворца, и не требуются натужные объяснения, как он попал в осаждённый Царьград и на каком виде транспорта успел мгновенно прибыть. Второй очевидец событий – патриарх, человек ангажированный. Он зависим от василевса и заинтересован в возвеличивании собственных деяний. По сути, кто-то из двоих лжёт! Кому выгоднее сказать неправду?

Однако в протекцию нелепой версии меня мучает вопрос, если государь не ушёл в поход, почему в столице не оказалось войска и некому было оказать отпор? Есть в нужных летописях ответ и на эту загадку, строка, поясняющая царственный пасьянс: подробности будут приведены в главе, посвящённой императору Михаилу III и его лучшему на тот момент другу.

Что же всё-таки дальше произошло со священной ракой? Патриарх сообщает царю о святыне, спасённой от поругания. Тот, не открывая крышку, целует ковчег, обняв извне и передаёт обратно Фотию со словами, как в первоисточнике сказано: чтобы он «совершил приличное». Наложив личные печати, первосвященник оставил малый кивот в ризнице великой Божьей церкви (храм Святой Софии), где ларец находился на хранении до определённого момента. После снятия осады глава Византийской церковной кафедры уведомил императора Михаила, что второго июля спасённое сокровище будет возложено на место. Почему именно в этот день? Потому что священная одежда внесена в столичный храм впервые 2 июля. Торжеств по случаю обретения Ризы сразу не завели, а вот в честь избавления от ужасного поругания патриарх решил учредить новый праздник, приурочив положение малого кивота обратно в большой ковчег к удачно совпавшей дате. Благодаря известному дню праздника можно вычислить временной интервал дерзкого набега: бедствия для горожан закончились не позднее 1 июля.

Император не возражал, святыню перенесли поближе к месту хранения и до назначенного дня оставили в храме мученика Лаврентия. Происходил перенос запечатанного сундучка с ризой накануне праздника, то есть первого июля 860 года. Исключительно в этот день воспетая в летописях защитница города могла перемещаться в руках пламенного сторонника волшебства патриарха Фотия! Запоминающийся момент войдёт в историю как хождение по крепостным стенам, в результате чего нападавшие варвары бросили занятие земляными работами и решили вернуться домой. Следы диких разбойников естественным образом успели смыть волны константинопольской бухты, после чего святой отец пришёл в себя и всё оставшееся время до назначенного дня приводил в порядок храмовое убранство для возвращения священного предмета, что невозможно осуществить одним днём.

После согласования с главой государства даты праздника о торжественном возложении святыни был извещён народ, и первого июля патриарх собственноручно понёс малую раку в храм мученика Лаврентия, где вечером предмет был выставлен в продолжение ночи для поклонения и почитания в скрытом от глаз виде – в ларце. Замечу, ковчег оставался запечатанным, перенесение его к новому месту хранения не предусматривало вскрытие сокровищницы, о чём имеется достоверное свидетельство очевидца. В дальнейшем фантазия писателей разрослась до омовения ризы в воде и внезапно разразившейся буре. Переговоры с напавшими врагами, отход их от города (по одной из версий) происходили 25 июня. Авторство даты спасения Константинополя в 860 году принадлежит профессору Н. Ф. Красносельцеву («Византийский временник», том II, С.-Петербург, 1895, стр. 617). В день, когда росы сняли осаду и отправились восвояси, святыня всё ещё находилась в храме Святой Софии. Яркие события, как правило, оставляют след в памяти. В храме Лаврентия одежда Богородицы лежала в раке, её никто не доставал! Всю ночь накануне торжеств Фотий провёл в молениях в главном соборе страны, аналогично проводили ночную службу монахи и архиереи Святого Лаврентия. Утром назначенного дня патриарх при огромном скоплении народа перенёс драгоценное сокровище в храм во Влахернах, и только там после монолога с Господом первосвященник извлек почитаемый христианами предмет из раки при скоплении многочисленных жителей города и достопочтенного клира. Обливаясь слезами радости, Фотий взломал ранее наложенные печати и дрожащими руками предъявил к всеобщему обозрению в развёрнутом виде предмет, находившийся в ларце. Страждущие зрелищ граждане воочию засвидетельствовали целостность накидки. Слава Богу, риза не пострадала (плащ царский был изодран, а одежда Богородицы – нет). Это действительно чудо, что воры случайно не задели ножом священную ткань. Реликвию при большом количестве свидетелей и всеобщих возгласах «Господи помилуй!» слуга Божий уложил в малую раку и поместил на прежнее место. Вопрос наблюдательному читателю: как могли окунать в воду ткань, не извлечённую из ковчега?

Идём далее. Помните, я писал о возможных причинах нападения: месть за нанесённые оскорбления? Поведение греков патриарх осуждает и поясняет, что причина бед – они сами, и сокрушается по поводу того, что сейчас все стали вести себя добропорядочно, но так надо было делать раньше и не накликать беду: «He теперь надлежало рыдать, а быть благоразумными во (всю) жизнь; не теперь – раздавать богатство, когда и самъ ты не знаешь, будешь ли владѣть имъ, а раньше воздерживаться отъ чужаго, когда настоящая кара еще не постигла насъ; не теперь – оказывать милость, когда торжество жизни готово прерваться отъ наступившихъ бѣдъ, а не дѣлать несправедливостей тогда, когда возможность этого была въ (нашей) власти» (Патриарх Константинопольский Фотий «Две беседы по случаю нашествия россов на Константинополь», изд. «СПбПДА», Санкт-Петербург, 2010, стр. 422).

Есть пояснения русского историка, что происходило в городе во время нападения: «закабалявшие должников смягчились, ростовщики теперь стали творить милостыню» (Х.М. Лопарев «Старое свидетельство о Положении ризы Богородицы во Влахернах в новом истолковании, применительно к нашествию Русских на Византию в 860 году» Византийский временник, том II, С.-Петербург, 1895 г., стр. 624). Греки резко поменяли скаредное отношение к иностранцам при виде людей с оружием. К чему бы подобная смена настроений, если нападение не было связано с поведением жителей столицы? Почему они раньше вели себя совсем по-другому? Странное совпадение: ужасный набег – и горожане неожиданно начинают прощать долги и раздавать деньги неимущим. Лишь осознав, по чью душу пришли страшные варвары, жители столицы поменяли мелочную придирчивость на благородное снисхождение к должникам.

Во второй гомилии преподобный Фотий прямым текстом вопиет о злодеяниях ромеев по отношению к росам: «Ибо эти варвары справедливо разсвирѣпѣли за умервщленiе соплеменниковъ ихъ, и благословно требовали и ожидали кары равной злодѣянiю» (Архимандрит Порфирий (Успенский) «Четыре беседы Фотия святейшего архиепископа Константинопольского», тип. Императорской АН, Санктпетербург, 1864, стр. 17).

Поведением ростовщиков Константинополя подтверждается предположение, что они жадностью и неразумием накликали беду, а скорый уход нападавших свидетельствует, что конфликт удалось разрешить дипломатическим путём, дальнейшее развитие событий тому доказательство. Кстати, когда будет «разбор полётов» договора с греками, обратим взор на вопрос торговых уступок русским купцам и подумаем, с чем они могут быть связаны.

Почему нападавшие пришли незамеченными? Выдержка из первой проповеди: «…неожиданное нашествіе варваровъ не дало времени молвѣ возвѣстить о немъ, дабы можно было придумать что-нибудь для безопасности, но въ одно и тоже время мы и увидѣли и услышали и пострадали, хотя напавшіе и отдѣлены были (отъ насъ) столькими странами и народоначальствами, судоходными рѣками и безпристанищными морями» (Патриарх Константинопольский Фотий «Две беседы по случаю нашествия россов на Константинополь», изд. «СПбПДА», Санкт-Петербург, 2010, стр. 424). Есть версия, что большого скопления кораблей в море можно было избежать посредством распыления сил. В таком случае часть должна идти одним направлением, часть другим и на подходе к городу объединиться в один мощный кулак. Судя по тому, как было организовано предприятие, приходит следующая мысль: решение «взять Константинополь» было не спонтанным, а глубоко продуманным. Выбрав удачный момент, пришельцы из далёкой страны сделали набег, хотя возможно, что великие ромеи просто не ждали нападения со стороны Чёрного моря. Наученные горьким опытом, они будут оповещать столицу в дальнейшем.

Помогла ли риза Богородицы грекам? Было ли им Божеское заступничество и провидение? Можно сказать – да. В то время как, распростёршись ниц, византийский император молил Бога о спасении собственной жизни (не случайно переоделся из царского платья в мирское), осаждавшими врагами внесено предложение говорить лично с Михаилом.

Фотий не спонтанно говорит: «Я ручаюсь за ваше спасеніе; говорю это, полагаясь на ваши обѣты, а не на свои дѣла, – на ваши увѣренія, а не на свои слова. Я ручаюсь за ваше спасеніе, если вы сами твердо сохраните свои обѣщанія; я – за отвращеніе бѣдствій, если вы – за твердое исправленіе, я – за удаленіе враговъ…» (Патриарх Константинопольский Фотий «Две беседы по случаю нашествия россов на Константинополь», изд. «СПбПДА», Санкт-Петербург, 2010, стр. 429). Он не мог ничего обещать, не имея сведений о желании нападавших говорить с царём. Вот ещё выдержка из «Слова о положении ризы» хартофилакса Георгия: «Казалось же, и это убедило вернейшего царя, что начальник стольких тех народов, для утверждения мирных договоров, лично желал его увидеть». С Божьей помощью до сознания Михаила дошло: хватит молиться, пора идти разговаривать с неожиданными пришельцами.

Предложение о переговорах поступало грекам в самом начале нападения. Патриарх уже был осведомлён о желании напавшей стороны вести дипломатический диалог с царём, в то время как Михаил лежал на полу церкви: «Итак, когда явившаяся та саранча опустошала все окрестности города, царь покинул дворец и, пребывая в одежде частного человека, на сколько можно было, трудился и подвизался с проливанием слёз, распростёршись на земле в храме Богородицы, который называется "Иерусалимом" и лежит внутри ворот, именуемых "Золотыми" по работе» (Хартофилакс Георгий «Слово на положение Ризы Богородицы во Влахернах», Византийский временник, том II, С.-Петербург, 1895, стр. 594).

Дабы ускорить процесс принятия решения поговорить тет-а-тет, за крепостной стеной происходили ритуальные жертвоприношения. На глазах у оцепеневших обитателей города убивали соотечественников, принося в жертву языческим богам людей и животных. Страх и ужас потрясли души вынужденных очевидцев гибели несчастных собратьев, и их плач наконец достиг ушей монарха. Государь, переборов страх, вышел на переговоры с предводителем варваров. Разговаривал он скорее всего с крепостной стены, сложно представить, что Михаил отважился спуститься к врагам. Не важно, где происходила встреча на высшем уровне, главное – результат.

Дословно, в каких тонах происходил диалог, никто не знает, постараюсь передать его суть, что подтверждают последующие действия сторон. Михаилу III объяснили причину нападения, его недружелюбное отношение привело к весьма печальным последствиям. Люди пришли не разрушить город, а мирно торговать в нём, чтобы их никто их не обижал и считал равными. Наиболее вероятно при разговоре присутствовал патриарх, в результате чего грекам удалось провести встречное предложение: во имя мира и согласия, народ, пришедший с недобрыми намерениями, но переменивший гнев на милость, крестить в христианскую греческую (Православную) веру. Во второй проповеди слуга Божий обнародовал применённую им формулу противодействия лютым врагам: «Ибо народу возлюбленному и богоизбранному не должно надѣяться на крѣпость рук своихъ, величаться силою мышцъ своихъ, опираться на запасныя оружiя, а надобно овладѣвать супостатами и господствовать надъ ними съ помощiю Всевышняго, помощь же Его умѣть снискивать наилучшими дѣлами и множествомъ доблестей» (Архимандрит Порфирий (Успенский) «Четыре беседы Фотия святейшего архиепископа Константинопольского», тип. Императорской Академии Наук, Санктпетербург, 1864, стр. 28).

Вернее сказать, именно Фотий был посредником между Михаилом и вождём напавших, в проповеди есть намёк на возможность решить вопрос со снятием осады, для чего патриарх требует от многочисленной паствы клятвы в соблюдении условий договорённостей, каковые в первую очередь должен был принять на себя император и возложить обязанность исполнения на подданных, вот почему он внезапно появился в городе, по дружному консенсусу разнообразных летописцев. Дальше просто не имело смысла скрывать, что самодержца нет, Фотий в конце концов уговорил Михаила объявиться и выйти на переговоры. По поводу крещения ответ сразу не был дан, судя по тому, что сторона нападения предложила прислать к царю посольство для ознакомления с ритуалами и проектом мирного договора. Возможно, с условиями дипломатического документа могло быть увязано решение по столь важному вопросу, как крещение? После окончания переговоров стороны разошлись по своим делам, одни сели на корабли и отправились домой, а патриарх, следуя логическому проистечению событий, занялся написанием второй проповеди. Невообразимые легенды рождаются усилиями вовлечённых в тему интересантов. Очень надеюсь, что после знакомства с документами эпохи, наивных простаков, не исключающих воздействия потусторонних сил, станет поменьше. Слепая вера в чудеса блокирует области мозга, ответственные за познание.

Спустя годы византийскому историографу Симеону Логофету пришла в голову мысль, что не иначе как священная Риза помогла избавиться от супостатов, а к тому времени греки уже имели сведения о том, что на обратном пути корабли варваров попали в шторм, часть налётчиков погибла, Киев встретил чуть более половины эскадры. Первым об этом должен был написать местный летописец, видевший своими глазами возвращение воинов. Он сделал запись в отечественной летописи, не покривив душой, рассказав нам о несчастии, постигшем охотников за удачей на обратном пути. Заранее забегая вперёд, поясню, что в его летоисчислении поход состоялся в 860 году или, точнее, в 6368-м (почему и в венецианской хронике год верный), видел он и количество вернувшихся кораблей и был непосредственным свидетелем плача по погибшим, посему надо полагать, что войско действительно попало в шторм при прохождении морем. Позже слух о том, что корабли нападавших варваров разбила буря, дошёл до Византии. Грек (не обязательно Симеон Логофет, хроника периода 842–944), творивший позже киевского коллеги (или параллельно с ним) вписал индикт, от себя добавил историю о божественном избавлении от супостатов с помощью чуда, совершённого при помощи священного предмета, что его опускали в воду, и о немыслимой страшной буре додумался написать он же.

Красивую сказку сочинил не Логофет. Историю выдумал ещё до него греческий писатель-фантаст, пожелавший остаться безымянным. Доказывается факт выдумкой второго уровня: «Затем, вынеся с песнопениями святой омофор Богородицы, они окунули его край в море» («Хроника Симеона Магистра и Логофета» в пер. А.Ю. Виноградова, изд. «Университет Дмитрия Пожарского», Москва, 2014, стр. 186). Соавтору-последователю пришло на ум создать собственную вариацию апофеоза сказки. О святом омофоре в описываемом событии ни у кого из предшественников нет никаких сведений. Уже после написания фантастического рассказа загадочным греком, переписывая рукопись своего российского коллеги, болгарин исправил текст: дописал вымысел в новую интерпретацию событий прошлого и поменял год на его национальное летоисчисление – 868-й от Р.Х. После них Нестор (годы жизни около 1056–1114), проявив эрудицию подкорректировал цифру на 866.

Дополнительным доказательством служит представленное выше сообщение из Брюссельской хроники. Ни у одного из очевидцев, кто непосредственно видел нападение, не указано число кораблей. Сильно напугались греки? Некогда было считать? У монаха Киево-Печёрского монастыря 200 штук, такая же цифра у европейского автора из хроники, найденной Кюмоном, и лишь один сторонний наблюдатель, предшественник Иоанна Диакона, добросовестно пересчитал корабли, коих получилось 360. Кто написал верную цифру? Оказывается, правы все! А сейчас разгадка.

Видевший русские корабли своими глазами итальянский посол посчитал правильно – 360. Под стены Константинополя пришло именно такое количество! Нестор, переписавший у болгарина, правившего летописца Аскольда, также не ошибся, единственное – напутал с датами, а от него «пошла плясать вся Ивановская», таинственный грек от наших добросовестно переписал количество кораблей (200) и дату, добавив индикт и рассказ о заступничестве Божьей матери, а неизвестный европейский хронист всё скрупулёзно перевёл на латынь со наслоившимися ошибками, благодаря чему мы обладаем ценнейшими сведениями. Тот, кто первым написал о двухстах кораблях, был свидетелем их возвращения, действительно плач был в Киеве, из 360 ушедших в поход вернулось чуть более половины. Автор самой первой летописи указал точно год 6368-й, а болгарин по-своему́ вписал соответствующий национальному 868-й от Р.Х. Почему у Нестора 866? Всё по порядку. Дойдёт время и до него. Самый первый наш летописец не был христианином, для него дат от Рождества Христова не существовало, он указал привычный 6368-й, Нестор попробовал добросовестно переписать дату болгарина от Р.Х., но возникла проблема с годами жизни Михаила III. Путаясь в древнеболгарском летоисчислении и годах царствования ромейских самодержцев, монах от себя накрутил 6374, что не попадает в индикт. Благо, кто-то из хронистов (уточнение: неправильную цифру вписал второй соавтор – болгарин) обсчитался с годами царствования императора Михаила, от него и начала путешествовать ошибка по хроникам. До европейской она дошла вместе с 200 кораблями и сообщением о заступничестве Богородицы, значит, европейский писатель списывал у грека, который списал у нашего начального летописца8.

Дополнительное пояснение: ошибка в годах царствования Михаила III с Феодорой находится в одной из работ Симеона Логофета. Сообщение о 200 кораблях и стихийном бедствии (на обратном пути) грекам сообщили устно послы русов прибывшие в византийскую столицу в 860 году после набега9. Написал рассказ о нападении и об омовении Ризы с наибольшей долей вероятности Фотий, а Симеон Логофет добавил правку словом «омофор». Кто-то из них внёс ошибку в период правления сына с мамой. Греческий текст оказался в руках болгарина-переводчика после 944 года и уже затем попал в русскую летопись как исправление статьи о походе Аскольда. Европейский хронист Кюмона скорее всего писал с одной из копий греческого первоисточника, так как в нашем отсутствует точная дата. О переписывании ПВЛ от начала хронографа расследование представлено далее по тексту.

Необходимо вступиться за византийских тружеников пера и внести ясность в рассказ о набеге росов. Продолжатель Феофана из всех небылиц вкратце упомянул, что царь во время набега отсутствовал – воевал с исмаилитами. Полностью нелепую версию изобразил Симеон Логофет. У него: Оорифа – комендант Константинополя; император – на реке Мавропотам; в море окунают омофор Богородицы. Надо признать, у отдельных писателей разыгралась буйная фантазия, но так как не только Логофет упомянул отсутствующего императора, значит, был до них первоисточник упомянутого бреда. Какой документ мог послужить исходным? Может следует признать «изобретателя» омофора автором фантазии?

Вспомните первую проповедь Фотия, в ней патриарх убеждает сограждан в отсутствии в городе царя Михаила, в то время как не позднее ночи они возлежали на полу храма рядышком! Как развивалась фантазия выдумщика? Некоторые строки второй проповеди имеют отблеск реализма: «Ея одѣянiе для отраженiя осаждающихъ и огражденiя осаждаемыхъ носилъ со мною весь городъ…» (Патриарх Константинопольский Фотий «Две беседы по случаю нашествия россов на Константинополь», изд. «СПбПДА», Санкт-Петербург, 2010, стр. 435).

При переносе ризы из одного храма в другой действительно присутствовала масса жителей города, правда, налётчиков уже «след простыл», о чём автор скромно умолчал, а дальше «Остапа несло»: «Поистинѣ эта пречестная риза есть одѣянiе Матери Божiей; она кругомъ обтекала стѣны, и непрiятели необъяснимымъ образомъ показывали тылъ; она ограждала городъ, и ограда непрiятелей разрушалась какъ бы по данному знаку; она облекала его, и непрiятели обнажались отъ той надежды, которою окрылялись. Ибо, какъ только эта дѣвственная риза была обнесена по стѣнѣ, варвары принялись снимать осаду города, а мы избавились отъ ожидаемаго плѣна и сподобились неожиданнаго спасенiя» (Патриарх Константинопольский Фотий «Две беседы по случаю нашествия россов на Константинополь», изд. «СПбПДА», Санкт-Петербург, 2010, стр. 435 – 436).

Автор слегка слукавил, приписав себе доблесть, залезть на крепостную стену с накидкой в руках и обойти весь город по периметру, слава Богу, не приврал про омовение в воде и налетевшую бурю. Дальнейшее развитие воображения случилось после встречи с послами Аскольда, они поведали грекам, что далеко не все воины добрались до Киева целыми и невредимыми, вот тут фантазия сказочного писателя распустилась буйным цветом. Кто первым придумал омовение? Наиболее правдоподобная версия – сам Фотий, отступать ему было некуда, а так сделал доброе дело, восхвалил Божественную заступницу. Последующие плагиаторы могли не напрягать мозг, всё уже придумано до них, правда, Симеону Логофету удалось добавить от себя импровизацию с омофором. Разбирательство с переписываниями рукописей сложное, но увлекательное занятие. Может быть для поиска дополнительных доказательств, кто-то увлечённый более детально займётся делом полезнейшим для познания истины?

Картина, происходившего под стенами Царьграда за много веков до настоящего времени чуточку прояснилась, остаётся невыясненным вопрос, что за люди приходили к городу. Какого они роду-племени, откуда пришли, где их родина? Если вам интересно продолжение, будем распутывать клубок загадок дальше, но прежде чем мы отправимся по следам нападавших, чтобы не оставалось никаких сомнений по поводу поведения императора Византии в момент страшной опасности, обсудим его биографию детально, насколько позволяют накопленные сведения. Выясним, что за человек был Михаил III, как он вёл себя в отношении подданных, за что получил обидное прозвище, каким был правителем и как закончил жизненный путь. Попробуем найти ответ на вопрос: кто куда ходил летом 860 года? Нас ждёт весьма занимательная история.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Михаил III Пьяница

Наследник коронован императором практически с пелёнок. Отец успел венчать малыша на царство при жизни, а умер, когда сыну исполнилось всего-навсего четыре года. Находившийся без движения захворавший василевс очень сильно переживал, что власть в стране может захватить иноплеменник, которого император очень любил, посему, на смертном одре находясь в сознании, как последнюю просьбу уходящего в мир иной, приказал доставить на ложе голову шурина. По словам Продолжателя Феофана (неизвестный автор византийских хроник), отец Михаила испустил дух, обнимая руками голову родственника. Должность регента при малолетнем царе официально замещала мать, но рядом находились влиятельные опекуны: дядя юного императора Варда и оставленный при должности канцлер империи евнух Феоктист. Кроме обязанностей каниклия (хранитель императорской чернильницы), начальник канцелярии исполнял должность логофета дрома (министр иностранных дел) и по очевидному недоразумению – полководца. Через влияние на императрицу он сумел свалить собственные военные неудачи на брата царицы и добился удаления о́ного опекуна подальше от города.

Затаив обиду, Варда нашёл сочувствие императора через дружбу с его паркимоменом (постельничий) Дамианом и получил разрешение вернуться во дворец. Варде и Феоктисту роль исполняющего обязанности главы государства не нравилась, каждый страсть как хотел стать самостоятельным правителем, и тот, и другой испытывали жгучее желание любым способом избавиться от назойливого коллеги и от законного наследника. Опасаясь быть разоблачёнными, опекуны искали способы достичь желаемого. Ещё в ранней юности для Михаила возникла угроза от Феоктиста, мечтавшего выдать мать или одну из сестёр императора замуж10 за своего ставленника, а маленькому василевсу вырезать глаза, чтобы он никогда не смог самостоятельно управлять вверенным царством. Государственного переворота с изуверским ослеплением венценосного ребёнка не случилось благодаря заступничеству дяди, с Божьей помощью Михаил дожил до возраста юноши. По наущению родственника, наслушавшись от него рассказов о давних замыслах канцлера, молодой император согласился участвовать в заговоре. 20 ноября 855 года Варда с готовыми к услугам подручными зарубил Феоктиста в одной из палат дворца. Михаил III получил возможность править самостоятельно, а Варда – чин магистра и должность доместика схол (командующий корпусом столичных войск). Мама императора, сильно возмущаясь поведением родного брата, через несколько месяцев не по собственной воле покинула дворец. С марта 856 года11 сын начал править, выражаясь канцелярским языком – юридически и фактически, согласно версии Симеона Логофета. Неопознанный автор, именем Никита Пафлагонянин в «Житии патриарха Игнатия» сообщает более интимные подробности склоки в царственной семье. После устранения конкурента Варда стал нашёптывать императору Михаилу: «…зачѣмъ, владыко, ты уступаешь царство своей матери и сёстрамъ? неужели ты всё ещё ребёнокъ? не совершенъ возрастомъ? но вотъ ты уже женатъ и считаешься мужчиною: нужно тебѣ показать и разумъ мужчины: пригласи патрiарха и вели постричь свою мать и сестёръ». (Хр.М. Лопаревъ «Греческiя житiя святыхъ VIII и IX вековъ», часть I «Современныя житiя», тип. Императорской АН, Петроградъ, 1914, стр. 271). Святой отец воспротивился, заявив, что дал клятву при вступлении в должность не творить заговора. По приказу Михаила мать с сёстрами отправили в Карианский монастырь и постригли там, вскоре был удалён с кафедры Игнатий.

В 858 году по просьбе императрицы старший конюх Михаила участвует в заговоре против Варды. Покушение сорвалось на этапе подготовки, неудачникам отрубили головы, а на освободившуюся должность старшим конюшим заступает Василий, о нём пойдёт речь далее, а дядя получает в подчинение дворцовую стражу. Феодора закончила жизнь монахиней, за время регентского правления успела сделать несколько добрых дел: добилась возвращения иконопочитания на Соборе 843 года, за что была причислена к лику святых, к тому же сумела накопить немало денег в казне. Впоследствии её сын благополучно растранжирил накопленное родителями золото.

После удаления с царственного Олимпа тяжеловесных политических фигур управлять государством самостоятельно юному императору всё равно не доверили. Делами империи единолично занялся дядя. Благонравием родственник царя не отличался, сожительствовал с женой собственного сына, за что был отлучён от церкви в январе 858 года. Месть не заставила себя долго ждать: «…в среду светлой недели (следующая после Пасхи) Михаил царь дядю своего Варду поставил Кесарем» (В.М. Истрин «Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе», т.1, Петроград, 1920, стр. 527).

Получив титул, по рангу лишь на ступень ниже императорского звания (видимо, за помощь в удалении сестры из дворца), в отместку за унижение Варда сместил патриарха (со слов Никиты, Игнатия арестовали 23 ноября 858 года), отправив в заключение на тяжкие муки. На патриаршую кафедру был возведён муж светского сословия, наш старый знакомый – Фотий.

В 859 году дядя уговорил Михаила отправиться на войну с арабами. Странности военного предприятия отметил византийский хронист под псевдонимом – Продолжатель Феофана. Выступив в поход, греки дошли до Самосаты (руины древнего города находятся на дне водохранилища имени Ататюрка реки Евфрат на юге Турции) и приступили к осаде. В чём был глубинный смысл военной операции? Прочитав о приключениях императора и дяди в походе, возможно, вы догадаетесь. Предшествовала нападению запутанная комбинация.

К точке отсчёта, во взаимоотношениях с арабами сложилась нейтральная диспозиция. Тремя годами ранее с агарянами более-менее успешно воевал брат Варды, стратилат (командующий) востока Петрона. Он совершил нападение в область Самосаты, греки разорили многие селения, взяли большое количество пленных и вернулись домой, арабы в отместку отвечали набегами на области империи. Информации о том, что Михаил принимал участие в относительно удачном мероприятии, ни у греков, ни у арабов в летописях нет.

По версии отечественных тружеников пера, до похода на агарян император со старшим родственником с успехом «сходили» на болгар. Хан Борис не решился вступить в битву и запросил мира. Молодой самодержец Византии, которому едва стукнуло 19 лет, лично воспринял из купели принявшего христианство болгарского хана и нарёк при совершении таинства своим именем. С предводителем Болгарии крестились немногочисленные приближённые. О дальнейших перипетиях новоиспечённого православного государства пойдёт речь в другой главе.

Совсем по-другому описывают крещение хана Бориса сами участники священнодействия. Кому верить – решать вам. Сестра архонта Болгарии находилась в плену в Константинополе, жила во дворце, была крещена и получила образование. Вернувшись на родину после обмена на пленного греческого монаха, родственница стала внушать брату необходимость принять Православную веру, к тому же в Болгарии случился неурожай и страну постиг голод, Борису настоятельно втолковывали обратиться с просьбой о помощи к христианскому Богу. Греки не пишут о средствах избавления страны от недостатка продуктов, но лишь об отправлении к Борису епископа, что более правдоподобно. По существующим христианским канонам хан сподобился купели от священника и получил духовное имя Михаил. Никаких походов не было, возможно, с религиозной миссией греки могли послать голодающим гуманитарную помощь. Летописи скромно умалчивают о благодеяниях греков, хотя ради обращения новой паствы вполне могли оказать поддержку продовольствием или вспоможение зерном для посадки нового урожая. Исключая спорную историческую подоплёку, в остальном рассказ Продолжателя Феофана выглядит более реалистичным. Михаил никуда не ходил с войском, Борис никуда не ходил креститься и не император лично окунал его в купель, а назначенный епископ, согласно церковному уставу.

Считать подвиги Михаила III в Болгарии полностью достоверными нет оснований. Вследствие чего поход Михаила на войну с арабами необходимо описать в подробностях, имеющих принципиальное значение. В весеннем походе с Вардой наш персонаж точно принимал участие! Греческими и арабскими летописцами в ярких красках изображены характер и человеческие качества главного героя, о них пойдёт речь далее, а сейчас описание хода событий незадолго до похода.

Мусульманское население острова Сицилия в 236 году автономного календаря (850–851) выбрало в правители ал-Аббас-ибн-ал-Фадла. В 857 году арабский военачальник Аббас напал на острове Сицилия на христиан, взял пленных, осадил крепость. В следующем году осадил и взял крепость Чефалу, население сдало её, оставив противнику. Аббас разрушил крепость. В 859 году снова нападал Аббас на греческую землю, а его брат выступил с кораблями к острову Крит, многих взял в плен, других убил и захватил добычу. Затем арабам удалось овладеть мощным опорным пунктом греков. Отрывок из сочинения Иззуддина Абуль-Хасана Али ибн Мухаммад аль-Джазири12 (известен как Ибн Ал-Асир) о захвате важного города.

«Рассказ о взятии Кастроджованни.

В 244 году (19 апреля 858 – 7 апреля 859 г.) мусульмане взяли город Кастроджованни. Это был город, в котором был дом правителя Сицилии; до этого правитель жил в Сиракузах; но когда мусульмане завладели некоторыми частями острова, дом правителя был переведён в Кастроджованни по причине её укреплённости.

Причина её взятия была следующая. Аббас отправился с мусульманским войском к городу Кастроджованни и Сиракузам и отправил войско морем. И встретились с ними сорок греческих хеландий. Произошло сильное сражение, и греки обратились в бегство. Мусульмане взяли у них десять хеландий с их людьми. И возвратился Аббас в город (Палермо). Когда была зима, он отправил отряд, и он достиг Кастроджованни. И они грабили, опустошали и возвратились; и с ними был человек, который пользовался у греков силою и значением. И приказал Аббас убить его. И тот сказал: "Оставь меня (жить): у меня для тебя есть хороший совет". И сказал (Аббас): "какой?" И тот сказал: "Я сделаю тебя властителем Кастроджованни; средство (заключается) в том, что население в эту зиму, при этих снегах, считает себя в безопасности от того, что вы можете направиться на них, и оно (поэтому) не остерегается. Пошли со мною отряд из вашего войска, и я введу вас в город". И выбрал Аббас две тысячи всадников, храбрых и мужественных, и отправился и приблизился к городу и хорошо там укрылся, а дядю своего Раббаха отправил с храбрейшими (людьми). Они тайком отправились ночью, и с ними был грек, закованный перед Раббахом. И он указал им место, из которого было удобно завладеть. Они поставили лестницы, взобрались на гору; потом подошли к городской стене под утро; и стража спала. Они вошли в город из малой двери, из которой входила вода, и в которую бросали нечистоты. И все мусульмане вошли, дали работу мечам над греками и захватили ворота. И пришел Аббас с остальным войском, и они вошли в город и совершили утреннюю молитву в четверг в середине месяца Шевваля (24 января 859). Он тотчас построил в нём мечеть, поставил в ней кафедру и произнёс проповедь в ней в пятницу. Он убил воинов, которых нашёл там; и они взяли находившихся там дочерей патрициев с их драгоценностями и царских сыновей. И им досталось там (столько), что и описать этого нельзя. И неверие подверглось тогда в Сицилии сильному унижению» (Ибн Ал-Асир «Ал-Камил Фи-Т-Тарих» из А.А. Васильева «Византия и арабы» с сайта «Восточная литература»).

Что делали той зимой греки и где находился наш главный герой? Потеря такого важного города должна была заставить императора предпринять ответные меры. Вспоминаем рассказ Фотия о походе Михаила III на войну с исмаилитами, когда он забрал из города почти весь гарнизон, увёл армию и флот. Заострите внимание на исследуемом историческом моменте! Ответ на вопрос, где был царь-государь в июне 860 года, будет неожиданным. Справедливость и здравый смысл требуют поставить жирную точку в спорном вопросе!

Удивительно, но в 859 году, ещё до военного похода с Вардой, император под влиянием потерь в Сицилии предложил арабам обмен пленными. Михаил III в качестве дипломатического представителя отправил к халифу престарелого посланника по имени Atrophilus (транскрипция в латинском переводе Табари) и семьдесят семь мусульманских пленников, с коими грек добрался до Багдада 31 мая 859 года. Со стороны халифа Мутаваккила (правил: 847 – 861) был назначен послом в Константинополь шиит Наср-ибн-ал-Азхар, который двинулся в путь в этом же году, до культурной столицы Европы он мог добраться в конце 859 года. Выглядит странным поведение Михаила: в то время как арабский посол шёл к императору, византийский правитель неожиданно отправился воевать. Так поступать не логично и опасно, не известен результат переговоров. Мало ли как могли обернуться дипломатические преткновения?

Греки (по принятой хронологии) поступили по-византийски: отправка огромного военного контингента в 859 году на остров Сицилия совпала с посольством к халифу Багдада с предложением обмена подданными. Мало того, сам император чуть позже отправился в военную экспедицию к Самосате. Наглость в поведении ромеев зашкаливает. На что рассчитывали «хитромудрые» греки? Тем не менее, поход на Самосату состоялся ранее прихода в царственный город представителя эмира. Фактически обмен состоялся позже, в 860 году, по одним источникам в период с 27 апреля по 25 мая, по другим – с 24 июля по 22 августа, на то образовалась определённая причина. Возникает логическое несоответствие: по правилам дипломатического этикета, летом 860 года византийскому монарху предписывается находиться в столице не столько в связи с неудачей похода, сколько в связи с незаконченными переговорами по обмену пленными.

Итак, первый поход Михаила на войну 859 года! Не доведя до ума договорённости об обмене, без видимых причин для возобновления боевых действий император и дядя отправились навстречу неизвестности. Мои предположения в отношении странностей кампании: Варда смог уговорить молодого государя, ещё не имеющего наследника, пойти на войну, где могло случиться всё что угодно, а смерть племянника открывала для дяди блестящие перспективы, если бы обстоятельства сложились в его пользу. «Безответственное поведение» Варды заставляет задуматься.

Фабула такова: начало компании не предвещало неудачи, греки взяли в плен некоторое количество арабов и подступили к городу Самосата. Штурмом брать крепость не планировалось, войско расположилось вблизи, началась осада. На третий день ромеи совсем расслабились, а командующие занялись одним из любимых занятий мужской половины человечества. Выдержка из «Жизнеописания царей», продолжателя Феофана: «И вот на третий день осады в воскресенье собрались они совершить бескровное таинство, дабы приобщиться святых тайн…» (Продолжатель Феофана «Жизнеописания византийских царей», изд. «Наука», Санкт-Петербург, 1992, стр. 77).

Имеется необходимость объяснить, о каких религиозных тайнах ведёт речь греческий летописец. Бескровным таинством автор образно назвал обряд причащения – употребление малого количества церковного вина. Надо понимать, что хотя воины и были христианами и свято относились к церковным обрядам, сравнивать происходящее в ромейском военном лагере с христианской Евхаристией не совсем верно. В официальной летописи нельзя было в открытую написать, что отцы-командиры просто решили выпить. Допускаю, что в воскресный день наступил церковный праздник, предписывающий бескровный обряд богослужения, но, следуя тексту летописца, в военной организации процесс пошёл с отклонениями от канонов. Занятие командующие затеяли, не выставив наблюдателей за противником в крепости, уверовав в силу греческого оружия и страх мусульман перед ромейским царём. В разгар «таинства» арабы предприняли вылазку из города. Возможно, у них были нанятые осведомители в лагере греков. Удачно выбрав момент для нападения, агаряне погнали расслабленного противника так, что в страхе от одного вида атакующих исмаилитов, ни один из ромеев не остановился оказать им сопротивление.

Бежали все! Михаил едва успел сесть на коня и ускакать подальше от беды. О сражении никто даже и не помышлял. Греки бросили многочисленные шатры, имущество и самое обидное – «драгоценную жидкость» для литургии. Во время бегства многих побили и взяли в плен. Одних высокопоставленных командующих византийского воинства захватили около ста человек. После битвы все они содержались арабами в тюрьме и ждали выкупа. Понятное дело Михаил, ему от роду исполнился 21 год, никакими военными знаниями молодой человек не обладал и мог лишь полагаться на воинский опыт дяди, а пойти в поход племянника уговорил родственник! У вас не возникает вопросов к опекуну?

Поражением под Самосатой злоключения греков не заканчиваются. В том же году подняло бунт население крепости Лулуи, принадлежавшей ромейскому государству. Удачное расположение в горном проходе «Киликийские ворота» делало город важным стратегическим объектом. В течение тридцати дней жители не позволяли византийскому начальнику войти в крепость. Михаил III послал патриция к подданным, обещая дать каждому по тысяче динаров, если только они передадут город грекам. Население Лулу согласилось, но, получив деньги, неожиданно в марте месяце 860 года выдало и крепость, и императорского посланца арабам. Патрицию грозила серьезная опасность. Доставленный к ал-Фатх-ибн-Хакану пленённый сановник должен был принять ислам. Отказ грозил смертью. Император, заботясь об участи несчастного патриция, написал письмо, обещая в виде выкупа за него возвратить тысячу мусульманских пленных. Обратите внимание на временной интервал. Случившееся в Лулуи в лучшем случае могло дойти известием до Константинополя в следующем месяце. Требуется ещё некоторое время для оценки ситуации и отправления письма халифу. Следовательно, до мая 860 года Михаил III не мог покинуть столицу! Перипетии греков с крепостью Лулу описаны в книге российского историка А.А. Васильева «Византия и арабы».

Известие о переходе населения Лула на сторону агарян пришло в стольный город к императору в то время, когда там дожидался решения по обмену пленными мусульманский посол, о пребывании которого в Константинополе сохранился курьёзный рассказ. Дипломат прибыл в столицу Византии и явился во дворец, как подобает арабу в чёрном платье, в чалме, с мечом и ханджаром (ножом) на поясе. Заведовавший в то время государственными делами дядя императора патрикий Петрона не допустил прибывшего в таком виде «пред светлые очи» ромейского василевса. Недовольный посол удалился, но его попросили вернуться и разрешили удостоверить полномочия пред царём. Араб преподнёс дорогие подарки: почти тысячу пузырьков с мускусом, шёлковые платья, ценный шафран и драгоценности. Посланник халифата получил аудиенцию после того, как императором было принято посольство болгар и послы других стран. Колоритного представителя халифа допустили к византийскому самодержцу. Михаил III сидел на троне, окруженный патрициями. После приветствия дипломат сел на приготовленное для него место. Подарки лежали перед императором. Василевс принял подношения, обласкал вниманием мусульманина и велел подготовить ему помещение для проживания недалеко от дворца. Первая встреча с арабским послом состоялась после неудачного похода, скорее всего в конце 859 года или в самом начале 860-го, прошу вас обратить внимание на отсутствие Варды во дворце до са́мого окончания переговоров, которые возобновились лишь в апреле. Кесарь не мог отсутствовать сам по себе, войско должно быть при нём!

В это же время, пока представитель агарян безрезультатно проводил день за днём в Константинополе, началось противостояние между византийцами и арабами в Лулуи, потому что сперва в столицу прибыли посланники населения города с уверением в своей преданности императору и с выражением желания принять христианство. С ними были два заложника из находившихся в крепости мусульман. Михаил настолько оказался доволен неожиданным успехом, что в течение нескольких месяцев ровным счётом не обращал внимания на арабского посла, который в ожидании обмена пленными безвыездно оставался в столице. Но через четыре месяца к монарху пришло известие о том, что население Лулуи взбунтовалось, захватило императорского представителя и передалось арабам.

Переговоры об обмене пленными возобновились, вспомнили про дожидавшегося аудиенции представителя халифа и пригласили повторно во дворец. Договорённость необходимо было скрепить клятвой. За императора произносил заверения Петрона, а когда араб уточнил, действительно ли обещание, данное подчинённым, Михаил лишь утвердительно мотнул головой. Посол был удивлён до глубины души, по возвращении он рассказывал, что за всё время пребывания в столице ромеев он не услышал от Михаила ни слова, говорил всегда переводчик, а распоряжался протоколом дядя (из сочинения Табари). Императору Византии оставалось лишь кивать головой в знак согласия.

Обмен пленными произошёл в начале мая (в августе дата не верная, т.к. летом возобновлены боевые действия), а 18 июня на город совершили набег безбожные росы. На какую войну мог отправиться Михаил III, занятый обменом пленными с арабами в отсутствие войска и кесаря Варды? Один раз молодой человек точно успел сходить в поход и еле унёс ноги, в завершающей стадии были переговоры, Михаил во дворце принимал посла. Одно сражение во время отправки переговорщика император уже проиграл, сомневаюсь, что он горел желанием снова подвергнуть себя опасности. Представьте, обмен невольниками закончился в мае, и освобождённые греки успели прибыть в город. Для нового нападения нужны основания, повод и самое главное – военачальник. Как вам уже известно, в то время Варда отсутствовал в Константинополе. Значит, он уже был чем-то занят с войском! Ибн ал-Асир после описания взятия арабами Кастрождованни (для византийцев потеря ключевого города стала большим унижением) пишет следующее: «И когда греки услышали об этом, отправил их царь патриция из Константинополя с тремястами хеландиями и большим войском. И они прибыли к Сиракузам. И выступил против них Аббас из города (Палермо), встретил греков, сразился с ними и обратил их в бегство; и они в бегстве сели на свои корабли; и мусульмане взяли у них сто хеландий и многих убили среди них; а из мусульман было ранено в этот день стрелами только три человека» (Ибн ал-Асир «Полный свод всеобщей истории» из А.А. Васильева «Византия и арабы» с сайта «Восточная литература»).

Неутешительный факт, ответ греков не имел успеха. Отправленный Михаилом флот разбит, часть кораблей захватили арабы. После сокрушительного поражения не известна дальнейшая судьба византийской эскадры. Есть небольшое дополнение к сведениям курдского историка: «В 244 году (19 апреля 858 – 7 апреля 859) напал Аббас, начальник Сицилии, на греческую землю и овладел богатой добычей (Кастроджованни). И выступил брат его морем с кораблями к острову Криту; он убивал, брал в плен и захватывал добычу. Потом счастье обратилось против мусульман; из них (часть) была убита; и было взято у них двадцать кораблей» (Ибн-Адари «ал-Баян-ал-Магриб» из А.А. Васильева «Византия и арабы» с сайта «Восточная литература»). Автор сообщения жил в XIII веке в Марокко и собрал определённые сведения о противостоянии греков и арабов. Оказывается, после первой неудачи ромейский флот не ушёл домой, а продолжил боевые действия, результатом которых явились 20 захваченных кораблей агарян. Поход византийского войска на Сицилию не датирован, но по хронологии Ибн ал-Асира находится в промежутке времени после взятия крепости (январь 859 года) и до начала 246 года мусульман (28 марта 860). Довольно приличный промежуток между датами требует уточнения, а поход самого́ императора к Самосате сложно отнести ко времени после отправки переговорщика от византийской стороны к халифу. Тем не менее такова существующая трактовка последовательности боевых действий.

Корабли с остатками разбитого ромейского воинства ушли в Сиракузы, последний оплот империи на острове, почему их и не оказалось в Константинополе в июне 860 года. В приведённом выше отрывке Ибн ал-Асира прямо об этом не сказано. Такое утверждение можно сделать на основании действий сторон в сочинении аббасидского хронографа годом позже. После катастрофического разгрома византийские хеландии отправились к греческой цитадели на Сицилии, где моряки могли найти спасение за мощными крепостными стенами и восстановить силы для дальнейшей борьбы.

«В 246 году (28 марта 860 – 16 марта 861 г.) нарушили договор многие из сицилийских крепостей: С.т.р. (Сутера), Абла, Плата́но, Калат-Абд-ал-Мумин, Кальтабеллотта, Кальтавутуро и другие крепости. И выступил Аббас против них. И встретились с ними войска греков и сразились; и греки обратились в бегство, и многие из них были убиты. И отправился он к Калат-Абд-ал-Мумин и к крепости Платано и осадил её. И дошло до него известие о том, что большие войска греков уже прибыли; и он отправился на них, и они встретились у Чефалу. И произошло между ними сильное сражение. И греки обратились в бегство и возвратились в Сиракузы, а Аббас возвратился в столицу (Палермо); он заселил Кастроджованни, укрепил его и поместил в нём войска» (Ибн аль-Асир «Полный свод всеобщей истории» из А.А. Васильева «Византия и арабы» с сайта «Восточная литература»).

Действия происходят в период весна-лето 860 года, то есть именно в тот момент, когда на Константинополь нападает Аскольд! Курдский историк не упоминает времени года, но если считать от первого столкновения весной, когда Аббас разбил армию противника, то далее он приступает к осаде крепости Плата́но, что заняло не один день, а далее войска арабов перемещаются к разрушенной крепости Чефалу, где происходит генеральное сражение, греки бегут в Сиракузы, единственный не захваченный противником стратегический город империи на Сицилии. Сколько дней могли происходить перечисленные боевые действия? Обратите внимание на наличие сухопутного войска на острове, которое отправил туда царь Михаил, значит, сам он присутствовать на «западном» фронте не мог!

В другой части империи, но годом позже, происходят перипетии, связанные с деятельностью героя повествования. В связи с чем я вынужден привести большой отрывок из «Жизнеописания царей» Продолжателя Феофана о возобновлении войны с арабами на «восточном» фронте в 861 году, сократить что-либо или пересказать своими словами будет неправильно, так как перед вами наиважнейшая информация о действиях Михаила-полководца.

«Уже истек второй год, когда узнал Михаил, что движется против ромеев тридцатитысячное войско и, желая отомстить за поражение (959 года), собрал около сорока тысяч фракийцев и македонцев и храбро выступил на врага. Он расположился лагерем в изобильной пастбищами долине Келарий, а выступивший против него Амр вдали от большой дороги двигался к Хонарию. Приблизившись к царю, он вступил в схватку, завязал победный бой и вынудил Михаила к бегству. И тот действительно старался спастись бегством, пока видел, что быстро скачут и не спотыкаются его кони. А в разгар дня, когда от палящих лучей солнца началась неимоверная жара13, они вынуждены были подняться на Анзен – это гористое, труднопроходимое место, малодоступное из-за острых камней. Беглец-царь расположился там, а преследователь Амр окружил его, как бы желая поймать в сеть. И пленил бы его Амр, если бы не спасли их сила мужественно бившихся царских отрядов и возвышенность места. В то время как бились они и боялись за свои души, потребовал царь у Мануила совета, для них обоих спасительного. И посоветовал тот снять с себя все царские отличия, принять вид обычного человека и вместе с отборными, силой отличными мужами, в открытом бою рассечь вражеский строй и вырваться из окружения. Когда же Михаил, вторично обратившись к Мануилу, спросил, как спастись остальному войску, тот ответил: "Лишь бы тебе, царь, спастись невредимому, а о них пусть Бог позаботится, одно дело попасть во вражеский плен царю, другое – простому ромею". Сменил царь одежды, весь доверился Мануилу и старался не отстать от него, а тот с товарищами бросились на прорыв вражеского строя. Но когда они приблизились к цели и подошли вплотную к отряду врагов, царь от страха лишился силы и мужества, не захотел идти дальше, остановился на месте. Прорвал строй Мануил, спасся, но поскольку царя не увидел, стал опасаться за его жизнь и двинулся обратной дорогой. Когда стычки возобновились и великий страх обуял сарацин, Амр, решив уйти оттуда на поиски воды и пищи, дал сигнал к отступлению, Михаил воспользовался безопасностью и, едва спасшись, вернулся в царственный город» (Продолжатель Феофана «Жизнеописания византийских царей», изд. «Наука», Санкт-Петербург, 1992, стр. 78).

Сражение не относится к противостоянию на Сицилии, в морские походы Михаил не ходил, кроме не состоявшегося на Крит в 866 году. Историкам не удаётся по названиям, указанным в отрывке описания битвы, точно установить место встречи противоборствующих сторон. Предположительно столкновение произошло на границе Армениака и Пафлагонии в азиатской части империи Византии на значительном удалении от сицилийских Сиракуз. Для более доступного понимания географии происходивших битв: с Умаром (Амром) Мелитинским в сентябре 963 года покончил дядя Михаила, Петрона в области Армениака или прибрежного города Амис (Самсун, Турция), как описал место действия Продолжатель Феофана. Ал-Мас`уди («Золотые копи и россыпи самоцветов») в свою очередь сообщает, что 'Амр б. 'Убайдаллах совершал поход против жителей Малатии, где повстречал царя ромеев (Петрону). Битва состоялась 4 сентября 863 года. Михаил ходил двумя годами ранее в эти же края, в то время как Аббас продолжал войну на острове, в 861 году он отправился к греческой крепости, где 14 августа его настигла внезапная смерть. Наш главный герой повести ходил на войну два раза, оба на азиатском театре военных действий, первый – в 859-м, второй – спустя два года, в ответ на позорное поражение.

Достаточно подробные сведения биографии дают исчерпывающую информацию, что был за полководец Михаил III и на какие войны ходил. С арабами по приглашению Варды – поражение и бегство под Самосатой. Нападение на Константинополь – лежал на полу и не думал о защите города, но после ухода варваров почувствовал некоторую душевную уверенность в собственных силах и получил очередное поражение от агарян. Захвата столицы в 860 году удалось избежать не благодаря прибытию (наличию) Михаила, отважным воинам взять город ничего не стоило, греки не собирались его защищать, а думали о сдаче. Осада Константинополя была снята после договорённости. В дальнейшем, узнав итог мирового соглашения с византийцами, вы поймёте, что «внезапно нахлынувшим» город действительно нужен был целым и невредимым, а не разграбленным и сожжённым.

Вопрос тем, кто остался при мнении, что в 860 году Михаил ушёл воевать на Чёрную речку (кстати, её до сих пор ищут), скажите, пожалуйста, почему император вернулся один? Я даже не спрашиваю, как он умудрился попасть в город. С какой целью вернулся без войска? Где осталась армия и чем занималась, если арабы сообщают о захвате в плен ромеев в 860 году? Куда подевался Варда из императорского дворца? Наверное, вам интересно узнать, где протекала пресловутая Чёрная река? Русский историк давно определил её по древнегреческому названию, указанному ещё Страбоном: MelaV PotamoV.

О Чёрной реке, до которой дошёл царь Михаил III с войском, имеются сведения и у наших летописцев, за всех будет отдуваться преподобный Нестор. Откуда взялось название и почему Михаил на неё не ходил? Известный документ – «Хроника Георгия Амартола» или «Временник Георгия монаха», греческий текст переведённый на понятный нашим церковным служащим язык ещё до Нестора. Из него-то достопочтенный (первоначальная ошибка: слова надо относить к болгарину) черпал свои познания по хронологии иностранных событий и дополнял «Повесть временных лет». О речке он прочитал в 4 книге, глава 86. Внимание! Именно с неё, как считается, составлял летопись уже новый хронист Симеон Логофет. Если вы сравните сочинение Логофета и древний славянский перевод византийской хроники, то найдёте отличие: Логофет указал годы царствования Михаила III с матерью – 15 лет (на самом деле 14, правильная цифра указана в некоторых редакциях самого́ Симеона и его псевдосоавтора), в русской хронике Амартола ошибочно указано 4 года, откуда у Нестора (вернее у его предшественника) несовпадение!

В отечественном переводе присутствует рассказ о походе логофета Феоктиста на остров Крит по распоряжению царицы Феодоры, откуда полководец благополучно сбежал, бросив войско. Во время боевых действий распространился слух, что в Константинополе выбран новый царь. Удручённый известием начальствующий над войском отбыл вместе с подчинённым флотом в столицу (А.А. Васильев «Византия и арабы, т. 1»). Армия, оставшаяся без руководителя, понесла страшные потери. Поражение не повлияло на карьеру высокопоставленного чиновника. Другим отцам-командирам Феодора не доверяла (или они не горели желанием воевать), после позора на Крите всё того же Феоктиста отправляют против врага ромеев эмира города Малатья Умара ибн Абдаллах ибн Марвана по прозвищу аль-Акт. В описании похода упоминается битва греков с Амром (Умаром) у «глаголемыя Чръмныя рѣкы», откуда её (авторство приписывают «Амартолу» не писавшему о случившемся после 841 года) Нестор (точнее – болгарин) пристегнул к вымышленному походу Михаила. А куда он ещё мог отправить ромейское воинство? Поскольку греков ранее разбили на этой же реке, значит, на ней они и будут воевать в следующий раз, логично вообразил переводчик истории фантастического вояжа Михаила. Неудачный поход Феоктиста датируется 843 годом, а речку придётся отыскать, её местонахождение даёт неоспоримое подтверждение тому, что в 860 году Михаил никоим образом не мог быть рядом с ней!

Умар пришёл к власти в Малатье в 830-х годах, город и сейчас носит такое название. Он находится в Турции недалеко от всемирно известной реки Евфрат. Эмират Малатья стал камнем преткновения в пограничной зоне Византийской империи и Аббасидского халифата в рассматриваемое время. Выше по течению реки, по берегу, обращённому к столице ромеев основал город Тефрику (Дервиги, Турция) отщепенец Карвей14 с вероотступниками павликианами. Знаменитая река вбирает в себя воды двух дочек, текущих с гор, одна из них, правая составляющая Евфрата, протекающая близ Тефрики водная артерия носит название Карасу, что в переводе с тюркского «чёрная вода». Именно туда отправился Феоктист по распоряжению царицы, как поведали нам многие греческие авторы, назвав место: «И он (Феоктист), прибыв и устроив сражение с Амером у так называемого Мавропотама (Чёрная река), потерпел поражение и вернулся, при том что многие погибли, а некоторые даже перебежали к Амеру…» («Хроника Симеона Магистра и Логофета» в пер. А.Ю. Виноградова, изд. «Университет Дмитрия Пожарского», Москва, 2014, стр. 179).

С преднамеренными ошибками греческого хрониста связано и внезапное перевоплощение в 860 году флотоводца Никиты Орифы из командующего флотом в коменданта Константинополя. Задолго до нападения росов, в 853 году Орифа уже возглавлял эскадру в 100 кораблей при осаде Дамиетты (Думьят, Египет). В 859 году, со слов Никиты Пафлогинянина, любимец Фотия и царей (автор имеет в виду императора Михаила III и кесаря Варду) друнгарий царского флота Орифа (ὁ Ὠρύφας)15 мучает на острове Теревинфе (в Мраморном море) заключённого экс-патриарха. Затем, ещё до убийства Варды, по царскому указу с шестью кораблями разыскивает сбежавшего Игнатия. При Василии I в 867 году командует сотней хеландий в итальянском походе, а в момент нападения Аскольда на город удивительным образом назначается в нём эпархом (градоначальником) по распоряжению императора Михаила III.

Одна из ранних византийских хроник, переведённых на русский язык, изданная В.М. Истриным, озаглавлена: «Книги временные и образные Георгия мниха», как назвал себя служитель церкви. Читаем: «Царь же на Агаряны изыде воевать, Оорифанта в Константине граде оставив». В дальнейшем документ получил название болгарского перевода «Хроники» Георгия Амартола. Сведений из более ранних источников об Орифе не найдено, достопочтенный монах вынужден будет объясниться. Почему именно он? Продолжатель пожелал сохранить своё имя в тайне, после 841 года летопись продолжается под тем же именем и приписывается Симеону Логофету, но я уже сказал, что в текстах Продолжателя Амартола и Логофета есть существенные расхождения. Предположение мной высказано, разбираться с авторством произведений – совсем другая ипостась. Монаху Георгию нести крест за себя и «за того парня».

Интересно, в таком случае, кто командовал флотом, ушедшим к берегам Сицилии? Сложно понять мотивацию загадочного «Амартола», списывали последователи, несомненно, у него, если исключить вариант с более поздней вставкой, хотя есть и на этот счёт определённая гипотеза, не иначе как под диктовку писал неизвестный «мних».

Информация к размышлению. 24 сентября 867 года при провозглашении Василия Македонянина: «Приказал он эпарху Мариану, сыну Петроны, подняться на форум и при всём народе провозгласить его единоличным императором» («Хроника Симеона Магистра и Логофета» в пер. А.Ю. Виноградова, изд. «Университет Дмитрия Пожарского», Москва, 2014, стр. 193). Орифа в истории Георгия Амартола в момент объявления Василия I единоличным царём продолжал оставаться командующим флотом16. Петрона, как вы помните, дядя Михаила III, оставался в городе с племянником в момент осады. Логично, что его сын, двоюродный брат императора занимал ключевую должность в столице, а не какой-то Никита-флотоводец.

Внезапную трансформацию Орифы в должности целесообразно назвать медицинским термином: синдромом Чёрной речки. Осталось выяснить, на какое расстояние от столицы удалился «полководец» Михаил в приписанном ему походе? Место, где Карасу становится Евфратом (ближайшая точка реки к Константинополю) находится по прямой линии от города на расстоянии чуть более 800 километров! По дорогам дистанция ещё больше, желаете – измерьте самостоятельно. Задумайтесь на секунду, что необходимо иметь человеку, чтобы понять: за несколько дней нападения невозможно послать гонца на расстояние в сотни километров, сообщить императору (который уже находится у Мавропотама) о приходе безбожных росов, а тому вернуться в город.

Странное поведение Михаила III, не закончившего переговоры, оставившего арабского посла в городе и ушедшего на новую войну, имеет слабое логическое объяснение. Предположим, обмен пленными проводился с сицилийскими арабами, захватившими в 859 году город Кастроджованни (Энна, Италия), где попали в плен многие граждане империи. Они не имеют отношения к грекам, захваченным в том же году, но чуть позже, во время неудачной осады Самосаты при попустительстве Варды и бездействии государя. Город на берегу реки Евфрат и сицилийская крепость находятся в совершенно противоположных направлениях. Получается, в то время как Михаил заканчивал переговоры со стороной агарян, кесарь Варда и протостратор Василий в 860 году продолжили войну с павликианами в районе Тефрики, видимо, не добившись успеха, только так можно объяснить боевые действия в момент перемирия с арабами (заключается на время обмена пленными). А.А. Васильев причисляет победы на июль месяц 860 года следующим противникам Византии:

– эмир Умар вывел из летнего похода 7000 пленных греков;

– Карвей захватил 6000;

– Али ибн Яхъя ал-Армени, также 6000 человек, около 10 000 лошадей и вьючных животных.

Ценнейшие сведения о взаимоотношениях государств заслуженный российский историк черпал из величественного сочинения «История пророков и царей» персидского автора Абу-Джафар-Мухаммед-бен-Джарир-бен-Язид-бен-Катир-бен-Халид-ат-Табари. Отечественного перевода рукописей, важных для изучения гражданами России событий эпохи Византийской империи, до сих пор не существует. Огромная благодарность А.А. Васильеву за труд и возможность изучать исторический документ! Дословный перевод отрывка: «246-й год = 28 марта 860 – 16 марта 861 г.

III p. 1449.

В этом году напал Омар-ибн-Абдаллах-ал-Акта' летним походом и вывел семь тысяч человек (пленных). Напал Карбиас (Карвей) и вывел пять тысяч человек. Напал Фадл-ибн-Карин с моря с двадцатью кораблями, и взяли крепость Анатолию. Напал Балькаджур и захватил добычу и пленных. Напал Али-ибн-Яхъя-ал-Армени летом и вывел пять тысяч человек и около десяти тысяч лошадей, вьючных животных и ослов» (Табари «История пророков и царей» из А.А. Васильева «Византия и арабы» с сайта «Восточная литература»). Лето 246 года мусульманского календаря попадает лишь на 860 год! Обмен пленными должен был завершиться весной, как пишет часть мусульманских авторов (совпадает с А.А. Васильевым). Али ибн Яхъя ал-Армени – начальник сирийской пограничной области был назначен руководить гуманитарной акцией. В мае 860 года он не мог заниматься посторонними делами. Выходит, все нападения совершены различными группировками мусульман летом после завершения мирного периода, а так как в списке находятся старые знакомые: Карвей и Мелитинский эмир, в направлении Тефрики должен был отправиться с войском Варда. Греки скромно умолчали об успехах в отличие от арабов. В следующем году сам император Михаил решил возглавить войско и в очередной раз получил поражение от агарян.

Пленённые в 859 году под Самосатой греки дожидались своего освобождения ещё несколько лет, тогда как пленники из Кастроджованни и Лула благополучно вернулись в Константинополь в 860 году. У немецких историков имеются сведения, что Карвей (Karbeas) склонил на свою сторону часть пленных (Winkelmann et. al. «Prosopographie der mittelbyzantinischen Zelt (641–867)», 2000 год). Возможно, кто-то из вас извлечёт необходимые сведения из книги немецкого автора? Греческий хронист порадовал короткой фразой о судьбе захваченных под Самосатой: «После конца войны упомянутые начальники содержались в тюрьме. Получив из дома деньги, они вручили большой выкуп Карвею и просили отпустить их из плена» (Продолжатель Феофана «Жизнеописания византийских царей», изд. «Наука», Санкт-Петербург, 1992, стр. 77). Карвей поменял высокопоставленных ромейских военачальников на деньги позже.

О результатах компании 860 года с сомнительным участием нашего подопечного греческий летописец сообщил, что Михаил вернулся из похода, не совершив ничего героического: «Император же и от предстоявшего пути воздержался, и на том, которым прибыл, не совершил ничего царственного или мужественного» («Хроника Симеона Магистра и Логофета» в пер. А.Ю. Виноградова, изд. «Университет Дмитрия Пожарского», Москва, 2014, стр. 186). Информация соответствует описанию исхода боевых действий в хронике Табари за исключением единственного слова, вместо «император» надо читать – кесарь. К войскам действительно могли послать гонца, и Варда развернул обратно сухопутную армию, получив известие о нападении на стольный город. Неудачный поход для Василия стал делом чести, с павликианами вопрос доведён до логического завершения и закрыт в годы его императорства.

Основывая собственное мировоззрение на рациональном поведении людей, предлагаю вам свою версию развития событий. Согласно Табари, летом 858 года Абу Муса Буга (старший) по приказу халифа Мутаваккила разорял греческие земли и завоевал Самалу (город не идентифицирован). В январе 859 года арабы захватили на Сицилии важный город Кастроджованни вместе с наместником острова. В ответ на нападения противника Варда уговаривает царя Михаила III возглавить поход против ненавистных агарян, что, вероятнее всего, произошло весной 859 года, когда при осаде крепости Самосата греки употребляли «жидкость» для причастия. Совершить подобное они могли в любое воскресенье, но логичнее предположить, что действие сие выпало на священный праздник Пасху и отменить принятый ритуал ромейские военачальники посчитали греховным. Варда знал о пристрастии молодого монарха к употреблению горячительных напитков, но либо не совсем верно рассчитал время, либо арабы действовали самостоятельно. Не успев «пригубить» до нужной кондиции к началу вылазки исмаилитов, Михаил в неразберихе всеобщего хаоса и поспешного отступления сумел вскочить на коня и умчался в царственный город. Отдышавшись и придя в себя, монарх понял, что попал в очень неприятную ситуацию: на Сицилии захвачен патриций с жителями города, под Самосатой огромные потери и множество высокопоставленных пленников.

В результате в Константинополе принимается решение послать переговорщика для возвращения соотечественников, представитель Византии отправляется с 77 арабами в качестве жеста доброй воли задобрить Мутаваккила. Посол добирается до Багдада 31 мая 859 года. Обрадованный успехами халиф отправляет своего представителя в столицу Византии, предположительно летом или в начале осени, тот прибывает в царственный город ромеев в октябре-ноябре 859 года, а чуть ранее (летом этого года) греческие земли беспрепятственно разорял Али ибн Яхъя ал-Армени (Табари). Осенью, ещё до прибытия посла от халифа, коварные греки собирают огромный флот в количестве 300 кораблей под командованием Никиты Орифы, загружают армию фракисиев (воинский контингент Фракийской фемы) во главе с новым наместником Сицилии Константином Кондомитом и вожделеют о славной победе. Варду как виновника позора под Самосатой в связи с тем, что он остаётся полководцем империи (раньше дядя отнекивался необходимостью быть опекуном при малолетнем государе), Михаил III отправляет обратно (возможно к Тефрике) с восточным войском. Уверенный в безопасности столицы от нападений арабов государь принимает посла халифа и затягивает переговоры. Кстати приходит известие о переходе крепости Лулуи к ромеям, однако уже в марте 860 года Фортуна разворачивается к грекам изящной, но не желательной стороной. Предатели сдают Лулу, монаршего представителя канцелярии империи (логофета) Али ибн Яхъя ал-Армени лично доставляет к халифу в Багдад. Видимо, Варда воевать не спешил. За жизнь патриция греческий царь обещает отдать 1000 мусульманских рабов, а обласканный императором посол Наср-ибн-ал-Азхар наконец-то добивается аудиенции для решения конкретных вопросов обмена пленными (Табари в переводе А.А. Васильева).

После согласования условий шиит повёл из Константинополя двухтысячную толпу арабов к месту обмена на реку Аллямис к берегу Средиземного моря, куда освобождаемые пленники прибыли в мае 860 года. Ибн-ал-Асир указал расстояние от реки до города Тарс (Тарсус, Турция) в один дневной переход. Агаряне приводили своих пленных к реке с восточной стороны. Так как Тарс находился в руках исмаилитов и имел собственного эмира, река должна быть ближе к Константинополю чем город, на расстоянии не далее 50 километров с устьем, изливающемся в Средиземное море. Наиболее подходит небольшой водный поток Эфренк, а обмен мог проводиться в районе современного города Мерсин. От Тарса он отстоит на 30 километров. Неутомимые исследователи могут самостоятельно поискать местонахождение пункта обмена, расстояние от Мерсина до Константинополя по прямой 680 километров, где исторически должна проходить граница империи в IX веке. Для беспрепятственного прохода освобождённых греков до родных мест халиф давал 40 дней перемирия византийской стороне. За указанный срок гражданские лица могли спокойно покинуть район боевых действий. Так подробно о месте обмена я рассказываю, чтобы вы представляли расстояние, необходимое для преодоления бывшими пленниками, чтобы попасть в Царьград.

Продолжим. Обмен занял 7 дней, боевые действия с обеих сторон были прекращены (Масуди в переводе А.А. Васильева «Kitab at-tanbih wa'l-Ischraf»). Некоторые из захваченных греков, бывших в плену у мусульман, успели принять Ислам. Далее – внимание! Михаил III, дождавшись возвращения сограждан с места обмена (до столицы не менее 500 километров), а идти несчастные люди могли лишь очень медленным шагом, дай Бог к началу июня добрались до родного Царьграда, прибывшим изменникам веры заявил: «"Я не приму вас в число христиан, пока вы не дойдёте до места обмена (он послал их обратно). Тогда те, которые желают, чтобы я принял их в христиане, пусть вернутся с места обмена (в Константинополь); если же они не вернутся, то пусть уходят со своими товарищами" (к мусульманам)» (Табари в переводе А.А. Васильева «Византия и арабы», т. 1 с сайта «Восточная литература»).

Вопрос внимательным читателям: где царь заявлял освобождённым подданным порядок возврата в христианскую религию? Какой шёл месяц 860 года? Переметнувшиеся в чужую конфессию успели выйти из царственного города в направлении Аллямиса до нападения росов, а император должен дожидаться их возвращения обратно ещё не менее месяца. Летом, после размена пленными, война продолжилась с удвоенной силой. Симеон Логофет констатировал: ничего героического Варда не совершил. Не предполагаю кто, но запись в греческий хронограф делали не иначе, как под диктовку патриарха Фотия (или он сам лично). Кто первым придумал фантастический рассказ о походе Михаила III к Мавропотаму – решать вам.

К портрету жизни трусливого царя, его пристрастиям и поведению остаётся добавить небольшой штрих. Повесть о друге, которого Михаил неожиданно приобрёл у одного византийского богача.

Василий Македонянин

Василий родился в армянской колонии близ Адрианополя (Эдирне, Турция) в бедной семье раньше появления на свет будущего покровителя и названного отца. Выяснить точный год рождения проблематично, указанный историками хронологически не попадает в канву событий17. До знакомства с молодым царём Василий успел пожить в Константинополе, имел связь с немолодой богатой женщиной, ушёл от неё с деньгами. Вряд ли подобное мог проделать безусый юноша. В то же время быть старше Михаила III более чем на 20 лет весьма сомнительно.

Дату рождения можно условно поставить в диапазоне от 820 до 830 года. Отлично сложенный физически и не глупый, хотя читать и писать он не умел, в юношеском возрасте Василий подался в восточную столицу мира. На входе в город, войдя в Золотые ворота, он остановился на ступеньках монастыря святого Диомида, где заночевал. Игумену христианской обители приснился сон, будто бы святой заступник храма просит его найти какого-то Василия подле церкви. С третьего раза Диомиду удалось поднять спящего игумена и заставить пойти искать Василия, ибо тот будущий император. На окрик монаха отозвался грязный, сонный юноша. Большинство проникновенных легенд, как правило, пишется после того, как человек стал знаменит и известен. Удивительную встречу монаха и будущего императора придумал или переписал «внук» Василия Македонянина, известный под именем Константина Багрянородного (он же Порфирородный). Каким образом молодой человек реально оказался в монастыре, есть повод подискутировать, возможно, игумену действительно в ту самую ночь плохо спалось, и он пожалел юного странника?

Василий весь был покрыт пылью и загаром с долгой дороги. Настоятель церковный позаботился о нём и на просьбу пристроить на службу к какому-нибудь обеспеченному господину оказал содействие. Так молодой человек попал на работу к византийскому чиновнику начальником конюшни. Этот господин будучи родственником был приглашён к сыну Варды на званый обед. В качестве гостей присутствовали болгары, находившиеся с посольством в городе. У прибывших послов был человек могучего телосложения, кочевники хвалились, что пока ещё никто не сумел одолеть их великана. Тогда имперский служащий решил представить нанятого конюшего и предложил сразиться с богатырём-болгарином. Поединок закончился абсолютной победой Василия, грозный соперник был поднят и с лёгкостью брошен наземь, как охапка сена. Известие о новом Геракле быстро облетело весь город (Продолжатель Феофана). Хронологически точно не известно, когда Михаил III выторговал силача-конюха у его хозяина и назначил придворным конюшим.

Более прозаично, но понятно и без элементов фантастической удачи описал знакомство Михаила с Василием продолжатель Георгия Амартола. Рассказы неизвестного греческого хрониста, сохранившего инкогнито под чужим именем, выглядят более естественно, без вычурности, чаще совпадают даты и точнее подробности. Он жил ближе к описываемой эпохе, чем дальше уходили события, тем больше был соблазн рассказчиков добавить от себя сомнительных повествований. Жаль имя великого труженика скрыто за авторством монаха Георгия, настоящего мы не узнаем никогда.

Кесарский стратиг подарил Михаилу, любителю лошадей, породистого скакуна. Конь был не объезжен и не давался в руки. На ипподроме присутствовал Феофилица – Феофил Педевомен, заведовавший крепостными стенами, любитель конских ристалищ, у которого Василий трудился в соответствующей ипостаси. Феофилица предложил свои услуги императору и пригласил на помощь наёмного работника, тот подошёл к жеребцу, взял животное за ухо и за узду и моментально усмирил. Император передал нового конюха Андрею (у «Амартола» – старейшина) для ухода за царскими лошадьми. Симеон Логофет звание Андрея уточняет: командующий императорской гвардией. Дату знакомства двух будущих родственников – 856 год – историки оспаривают. Встреча состоялась после женитьбы Михаила и должна быть ранее, чем назначение Василия старшим конюхом. Логофет сообщает, что в 858 году Михаил возвёл своего дядю в ранг начальника дворцовой стражи, а Василия сделал протостратором (старший конюший). Кесаря Варда получил весной того же года, после разоблачения заговора против него18. Феодору изгнали из дворца в 856-м, а у Симеона Логофета есть рассказ: Михаил, получив Василия от Феофилицы, представил его матери, она же предупредила сына, что человек этот погубит аморийскую династию. Рассказ идёт раньше убийства Феоктиста и даже раньше начала патриаршества Игнатия (847 год), а вместо кесарского, у него коня дарит стратиг фемы Вуккелариев. Противоречивые сведения не дают возможности установить дату встречи хронологически точно. Возможно, она состоялась и ранее 855 года, но немногим. Михаил уже должен был войти в юношеский возраст.

«Внук» Василия I император Константин VII рассказал историю немного по-другому: как-то на охоте у царя убежал жеребец, никто не мог поймать своенравное животное, тогда Василий спросил разрешения верхом на своей лошади догнать коня императора. Получив монаршее соизволение, тренированный атлет на ходу перепрыгнул на спину мчащемуся скакуну и таким образом остановил. Ловкость, с какой Василий проделал сложный трюк, поразила всех, после чего Михаил забрал Василия у Феофелицы и назначил конюхом. Может быть, в биографии будущего монарха произошли две разных истории с верховыми парнокопытными? В более ранних повествованиях не отмечалось увлечение царя Михаила охотой. Страстью императора были скачки, отсюда любовь к лошадям. Видимо «внуку» с высоты своего времени виднее пристрастия деда.

Карьера Василия начала стремительно развиваться с 856 года, за плечами у него уже была служба у чиновника, связь с возлюбленной старшего возраста, а Михаилу исполнилось всего 18 лет, сомнительно, что он был старше будущего приёмного сына. Баловню судьбы могло быть около 30 лет или чуть меньше, можете проанализировать факты и прикинуть возраст самостоятельно. После неудачных походов византийского императора на арабов, победы Петроны над Умаром (Амром) в 863 году состоялось новое назначение старшего конюха: «Но для других были труды и подвиги против врагов, а любовь императора изливалась на Василия, и его одного он считал своим слугой» («Хроника Симеона Магистра и Логофета» в пер. А.Ю. Виноградова, изд. «Университет Дмитрия Пожарского», Москва, 2014, стр. 184). Запись следует после сообщения о победе Петроны.

Постельничий царя патрикий Дамиан частенько жаловался на разных сановников, в том числе и на Варду. Обидевшийся кесарь решил убрать болтливого придворного, он убедил царя в неблагонадёжности ближнего слуги, в результате начальника царской опочивальни уволили. Как некстати для дяди эту должность Михаил отдал кому бы вы думали? Конечно же, Василию. Варда был вне себя от собственной глупости, он видел, что его власть и влияние постепенно уменьшаются с приближением нового друга к императору. В разнузданных пьянках Василий принимал участие наравне с прочими завсегдатаями компании Михаила и старался ничем не вызывать в окружении царя подозрений в отношении собственной персоны, выражая лояльность и преданность, в то время как дядя постоянно осуждал племянника за разгульный образ жизни. Дата смещения Дамиана пока остаётся не выясненной19. Василия в год назначения Логофет называет простратором. Во всех значимых событиях до 863 года с именем молодого императора фигурируют только его дядья. Должность конюха не подразумевала нахождение подле главы государства и тем более во дворце. С возведением Василия в новый чин резко меняется политический ландшафт государства.

Постельничий постоянно находился во дворце, в непосредственной близости к государю. Новому другу Михаил доверил свою любовницу. Зарегистрировать с ней брак официально он не имел права, имея законную супругу. Связанный узами Гименея монарх имел сильное желание оставить возлюбленную во дворце, для чего предложил закадычному другу жениться на даме сердца. Василию в описываемом любовном треугольнике для укрепления доверия в глазах царя пришлось развестись и отправить бывшую супругу в Македонию, но чего не сделаешь ради лучшего друга. В качестве благодарности Василию благосклонно предложили интимные отношения с сестрой императора, сводником выступил родной брат.