Андрей Жолуд "Последний замысел Хэа"

Какой-то саммака постоянно крутился поблизости. Молодой, а, может быть, зрелый – саммаки на холмах значительно мельче, и возраст угадывался с трудом. Она потрепала животное по бугоркам, провела рукой по спине. Саммака сделал брык и упал кверху брюшком. "Ты мой хороший" – девушка пожала каждую из шести поднявшихся лапок. Саммака застрекотал и выгнулся. "Совсем как кошка, – подумала Первая, – как же мы все похожи, зримые и незримые, маленькие и большие…"

Она зевнула. Хотелось спать. Спать, спать, спать… Всё-таки первый полет в её жизни. Событие незабываемое, но, конечно, выматывающее.

Около кровати Первая обнаружила ужин. И снова удивилась – откуда пестрокрылые знают их кухню? Ведь они же боятся равнины.

Ситуация выглядела странной, таким же странным казалось и то, что она никому не задавала этот вопрос.

"Здесь какая-то тайна, – подумала девушка, в то время как веки её тяжелели, – кто же я всё-таки – гостья или пленница?"

– Сегодня ты приходил не один, – Пытливый выписывал очередную букву, стараясь не упустить каждый её изгиб, в то время как Мутный что-то считал.

– Её зовут Быстрорукая. Она дочь Заговорённого, – гость перевернул страницу и стал считать дальше.

– Ого, – удивился Пытливый, – самого Заговорённого. Она подалась в искатели? Или пришла за тобой?

– Второе, – парень нахмурился. Тема разговора ему не нравилась, – а ты? – спросил он Пытливого, – у тебя-то кто есть?

Парень вздохнул:

– Да приходит одна, интересуется. На днях предложила уборку. Я сказал – не люблю, когда трогают вещи, потом не найдешь. Она – у тебя беспорядок. Я – какой беспорядок? Это порядок, понятный мне одному, всё лежит на местах. Вначале надулась, потом успокоилась. Вчера напросилась мне помогать.

– На кухне?

– Да.

– Помогала?

– Да больше тёрлась. Всё рядом и рядом. Не давала сосредоточиться. Я кухней почти и не занимался, только она. Иначе бы вообще всё смешал – и суп, и компот, и второе с колбасками.

Мутный прицокнул.

Он посмотрел на искателя, и произнёс, словно хотел объяснить что-то само собой разумеющееся, – да она уплыла в твои сети. Как говорят в Приморье. И, кажется, ты не отвечаешь взаимностью.

– Я?? – Пытливый выдохнул. Громко, – да у меня от неё дыхание перехватывает. Я даже думать не могу. Когда она приходит, у меня все дела останавливаются. Она уходит, а я как в тумане. Какие-то нежданчики в голове. Всё прыгают, скачут. И снова собраться – не получается.

– Ооо, – смех сотрясал тело Мутного, – да у тебя всё серьезно!

Тут же затрясся Пытливый.

Если бы кто-то в этот момент решил заглянуть к ним в окошко, он бы увидел, как двое молодых и с виду серьёзных людей склонились над старой рукописью и странно гогочут и лают. "Колдуны" – подумал бы он, – стражей на них не хватает”, и зашагал бы прочь, а то мало ли что, наведут ещё порчу.

– Дааа, – Мутный утёр слезу, – рассмешил…

– Да ладно тебе, – искатель тыкал на знаки и что-то считал, – 156… Это не звуки, скорее слоги… Ты подсчитал?

– Подсчитываю.

– Давай, – Пытливый нахмурил лоб, – если письмо слоговое, скорее всего, вторая часть знака – гласная. Вторая часть сложного знака. А простые, не сложные знаки – слог, состоящий из одного только звука. Если следовать тайнописи древоведов.

– Простые встречаются чаще, – заметил Мутный.

– Ну если я прав, – Пытливый накручивал локон, – Самые распространенные буквы – гласные. Вторая часть сложных. Если они хоть немного похожи, мы правы.

– Вот, – приятель отдал свой листок, – по простым. Пять страниц.

– Достаточно. Теперь осталось подсчитать вторую часть сложных… Но на простые они не похожи, – продолжил он грустно, – ладно, я сам. Будем надеяться, что наш язык и язык дневника суть одно. Как "Приключения Листика".

– Ага, – уловил Мутный, – зная, как читаются буквы, мы сможем прочесть и текст.

– Да. Но схожесть поможет ещё и в другом. Если языки похожи, будет легче догадываться. Хотя бы по частоте, с которой буквы встречаются.

– Не понял, – Мутный чесал затылок, – но верю тебе на слово.

– Спасибо, – искатель сделал кислую мину, – но я и сам как саммака в воде… Слушай, Мутный, – спросил он вдруг, – так это, с дочерью Заговорённого, какие планы? Останетесь здесь?

Тот покачал головой:

– Нет, скорее всего, не останемся. Мы уезжаем.

– Это она так решила?

– Это мы так решили.

– Жаль, – приятель вздохнул, – очень жаль.

– Что за хрень? – Первая не заметила, как громко это сказала. Слава Обиженному, ни один пестрокрылый не понял – таким выражениям она не учила.

Состояние было такое, как будто мимо неё пролетела стая из тысячи стриклов. Голова гудела, в уши забилась вата. "Даа, – подумала девушка, – развлекаются… ничего себе так развлекаются. В мире людей всё гораздо спокойнее. Хотя…" И она улыбнулась, представив, как изменились бы в лице пестрокрылые, увидев всё то непотребство, что вытворяют её сородичи. К примеру, на Возвращение.

Девушка оглянулась.

Зал Гармонии. Огромное полукруглое здание, такое высокое, что междуреченская звонница в сравнении с ним казалась частью какого-то детского городка. Подобно другим домам синей стаи, Зал Гармонии был сделан из того же лазоревого камня. Но размеры, конечно, внушительные, такого строения Первая раньше не видела.

А внутри… Внутри это смотрелось ещё грандиознее.

Огромное пространство, наполненное светом, который исходил отовсюду, со всех направлений. Многочисленные трубы разной длины, ширины, мутные, блестящие, всевозможных оттенков, подсчитать невозможно – все они покрывали широкую стену напротив, но было понятно, что в глубине этой самой стены, за узкими проходами, скрыто гораздо больше.

Зал был наполнен жителями селения. Да что там селения – под сводами собралась вся Синяя стая. Это казалось, но, возможно, оно так и было. Пестрокрылые стояли за отдельными кафедрами, совсем как представители стражей во время своих взываний, и слушали музыку. Если можно назвать это музыкой – такое безобразное сочетание звуков девушка раньше не слышала.

Во время концерта она скосилась на спутника, им был Луы, и поняла, как велика всё же пропасть между двумя народами. Этот взгляд. Так глядит плащеносец, нацеленный в бруму. Так смотрит Ходкий во время полёта.

Звуки то резали слух, то стучали, будто из-под земли, и однажды, когда наступила тишина (странная такая тишина – как будто где-то поблизости бродит стадо топтунов), она с надеждой спросила:

– Всё?

– Нет, – сказал пестрокрылый, так громко, что девушка вздрогнула. И в голове появилась догадка – музыка не прекращалась, музыка и теперь звучала в полную силу, поэтому-то Луы и крикнул, пытаясь перекричать. Так бывает во время праздника, когда бродячие музыканты выжимают из своих инструментов всё, на что те способны, и ты пытаешься говорить. А потом, по приходу домой, начинаешь хрипеть – настолько громко ты говорила.

В который раз Первая убедилась – пестрокрылые слышат то, чего не слышат люди.

Её слух терзали такие душераздирающие переходы, что теперь, выйдя из здания, девушка удивлялась, как это она способна о чём-то думать. Казалось, её расшили, а после зашили, заново. При этом всё старое вынули, а вставили новое, и к этому новому нужно привыкнуть. Хотелось плакать, кричать и биться в истерике одновременно.

Среди выходящих она заметила Коэ?, старейшину Синей стаи. Хотя говорить “старейшина”, конечно, неправильно – у пестрокрылых не было правителей, в человеческом понимании слова. Дети слушались старших, ученики – учителей. И всё. Каждый из членов общины был равноудален от другого. Общество взаимного уважения – возможно, так будет правильно. Как это общество обходилось без твёрдой руки, без кнута, без пряника, без многочисленных гильдий, поддерживающих порядок, оставалось загадкой.

Между двумя их народами пропасть, и этот ответ был единственным.

Ну а Коэ просто старший, и только. Коэ помнил многое, многое знал, и мог рассказать значительно больше, чем кто-то другой.

– Я хочу услышать, – обратилась к старшему Первая. Обычно так начинали разговор её ученики, – давайте где-нибудь поговорим.

Синекрылый остановился и внимательно посмотрел ей в глаза. Взглядом плащеносца, который ожидает задание.

– Я готов слушать, – Коэ говорил хорошо, без особого выговора. "Это не люди, – подумала Первая, – человек бы, скорее, сказал – "пройдёмте", "давайте присядем", возможно, они отошли бы в сторонку. Пестрокрылый остался стоять, где стоял, готовый ответить.

– Мне не совсем понятно моё положение, – сказала она Коэ, и продолжила, выделяя каждое слово, – Вы. Меня. Похитили. Не пригласили, а именно похитили. Я первый человек, который у вас побывал. Почему же вы не спускались к людям, если знали, что мы живём на равнине?

Собеседник задумался. Задумчивость вообще то была нормальным состоянием пестрокрылых.

Девушка набирала воздух и медленно выдыхала, чтобы дождаться ответа.

– Пророчество сбывается, – ответил Коэ, – порядок нарушен. Наступает ночь, а должен быть день. Небо темнеет, а должны быть пылающие. Господь говорил о спасении, и это спасение – вы, те, кого он привёл. Он просил вас принять, как братьев, когда придёт это время. И время пришло.

– Пророчество, – задумалась девушка, стараясь повертеть это слово на языке, настолько оно было ёмким, – ну почему же вы раньше молчали? Почему не сказали сразу?

Коэ скрестил свои руки:

– Вы наша гостья. Мы не хотели Вас…

– Беспокоить, – подсказала девушка старшему.

Робость – пожалуй, еще одно качество Народа Холмов. Пестрокрылые боялись стать в тягость. И в то же время доставляли ей массу неудобств – взять хотя бы сегодняшнее представление.

Девушка усмехнулась:

– Вы удивительно любезны. Конечно, похищение – не ваша выдумка, конечно, так сказано в пророчестве.

– Вы правы, – Коэ опустил свою голову (как это по-человечески, подумала Первая, не во всем же, забери меня чёрный, мы разные), – вы правы, – повторил он опять, – наши посланцы были в пути, когда обнаружили Вас. И это их собственное решение. От имени стаи хочу извиниться. Мы Вас отправим обратно, когда захотите, – старший смотрел ей в глаза, – что делать дальше, не знаю. Пророчество об этом молчит.

– Тогда мне совсем ничего не понятно, – девушка помолчала, и после продолжила, выделяя каждое слово, – я – первая из людей, которая побывала у вас. Как вы узнали, что? мы едим? Как смогли, – она пошевелила пальцами, – приготовить?

Коэ склонил голову набок. "Думает", – Первая фыркнула. В такой позе стояли её ученики, если пытались что-то понять. Так напрягался Луы в первые сутки знакомства.

– Хранители, – произнес наконец пестрокрылый, – хранители знают все.

В самом холмистом Лесу равнины, в самом отдалённом селении этого Леса, в одном из самых невзрачных домиков сидели двое.

Сидели и оправдывали название места. Потому что они искали. Искали, но долго и тщетно.

– Столько времени потрачено впустую, – Пытливый опустил свои руки, так, словно в каждой висело по гире, – моя догадка оказалась неверной. Получается, это совсем не догадка. Вторая часть сложного знака – не гласный. Но что? Вспомогательный знак? А первая часть? Согласный? Или, может быть, гласный? Что, забери меня чёрный, за слог? Это какое-то издевательство, вовсе не слог. Типа "ч – ел – ов – ек".

Он громко выдохнул и попытался подняться. Быстро и непринуждённо.

Непринуждённо не получилось. Искатель рухнул обратно.

Мутный учился писать, а заодно помогал. Теперь приятель старался переписать первую страницу, и попутно делил сложные знаки на составляющие.

– Если ты запутался, распутывайся в обратном направлении, – предложил он искателю.

– Вечно ты со своими поговорками. Хорошо. Отбросим последние рассуждения. Начнём с того, с чего начали, – парень взъерошил волосы.

На противоположной стороне дороги, на маленькой, не по размерам скамье сидел Невинный. И что-то чертил, в небольшом карманном блокноте.

– Давно он здесь? – спросил Пытливый у Мутного.

– Кто?

– Твой сокамерник.

– Ааа, мой духовный брат, моя половинка, – Мутный слегка сдвинул брови, – пускай. Пока не уйду, будет сидеть. Такая работа…

– Он помогал мне на кухне. Однажды. И постоянно жевал. Поэтому я беспокоюсь – как он там? Может, проголодался? – искатель расстроился. Конечно, картинно.

– Ну вынеси что-нибудь, чтобы не мучился. Хотя … пускай посидит. Голодать полезно. Саммака поголодает – тогда и бруму гоняет.

– А твоя воительница? Она… как ей твоя половинка?

– Быстрорукая ушла на охоту, – Мутный сказал как отрезал. Говорить о невесте ему не хотелось.

– Ммм…даа, – Пытливый задумался, – начнём, сталбыть, заново. Так… Общее количество знаков 188. 32 простых. Гипотеза – звуки. 156 сложных, можно разделить на простые. Это важное замечание, – искатель поднял кверху палец, – потом. Знаки не похожи на наши. А если похожи, то только частично. Первая часть встречается чаще, вторая – реже. Итак…

– Тяжелую задачу ты мне подкинул, – Мутный выписывал букву, – я и по-нашему то писать не научился.

– Труден путь искателя, да сладок плод.

– Терпеливый.

– Да. Он любил поговорки, – искатель прошёл мимо клетки и открыл многодверчатый шкаф, – подымим?

– У тебя есть?

– А как же ж, – ответил Пытливый с явным приморским акцентом, – жить у холмов и не насобирать холмистых чадилок? Дружище, мне не надо пилить полравнины, чтобы покупать неизвестно что, неизвестно где, да еще втридорога. Вот, – он достал небольшую коробочку и протянул её гостю, – чистейший, собранный этими руками, – искатель раскрыл ладони.

Мутный слегка улыбнулся.