– В райцентр, – ответила Зойка. – Вспомнила, что у наших чоповцев рации были, вот угадала…
– Ну ты даёшь… – сказал я.
– Всё, спать, – выдохнула Зойка и моментально отрубилась.
* * *
В полдень мы с Витей снова поехали в часть. На этот раз сразу проехали в дальний конец и теми же «партизанскими» тропами дошли до склада. Однако тут нас ждал сюрприз: на дверях висел замок.
Одеты мы были тепло, однако торчать на двадцатиградусном морозе несколько часов не хотелось. Напротив были боксы для автотехники, один был открыт, и мы с Витей зашли внутрь. В ожидании Андрея делать было нечего, и я начал шарить по полкам и шкафам. В основном здесь был разбросан разный слесарный хлам: болты, винты, шайбы, подшипники и шестерёнки, какие-то рычажные устройства и прочая дребедень, которая ценности не представляла. Но в одном шкафу я обнаружил то, за что мог смело претендовать на звание героя нашей колонии: шесть гранат Ф-1 – несусветная роскошь для организации нашей обороны. Я подозвал Витю. Тот выругался.
– Едрёна репа! Вот же ворюги, всё что плохо лежит, в свои норки стаскивали… А часть так быстро снимали, что не успели свои нычки пособирать.
Находка меня воодушевила, и я продолжил поиски. Через десять минут я предъявил Вите автомат и несколько магазинов.
– Нет, ну это уже другое дело, – обрадовался Витя. – Теперь у нас есть хоть какие-то аргументы, если что!
Остальные боксы были заперты, так что больше находок не было. Но и обнаруженное уже серьёзно меняло диспозицию.
Часа через два мы услышали шаги снаружи. Витя осторожно выглянул в щёлку. Андрей пришёл на склад со вчерашней тележкой, но на этот раз его сопровождал вооружённый человек.
– Это Толя, – шепнул Витя. – Такой, себе на уме всегда. Нужно ждать.
Андрей открыл замок и вошёл внутрь. Толя огляделся и зашёл следом.
– Как он бдит-то… с чего бы это? – удивился я. – Знают ведь, что отсюда все уехали…
– Видимо, уже знают, что не все. На расчищенную дорогу наткнулись. – Потому и за продуктами с охраной отправляют.
– И что делать?
– Да кто же знает…
Нападать на Толю было нельзя, это при любом исходе нас обнаружило бы и сорвало наш план. Оставалось только ждать, когда они уйдут. Минут через пятнадцать вышел Андрей с тележкой, а следом Толя.
Толя по-прежнему озирался по сторонам, и взгляд его упал на снег. Я понял, что нас обнаружили: на снегу отчётливо были видны следы, и вели они в бокс, откуда мы наблюдали. Толя быстренько проследил их и упёрся взглядом в дверь. Мы с Витей аккуратно расступились, чтобы остаться невидимыми и услышали звук затвора.
– Да это мои следы, – услышали мы голос Андрея. – Я вчера искал, где большую нужду справить, на улице-то зябко штаны снимать. Ну и ходил по боксам, бумажку искал, да то да сё…
– Твои? – недоверчиво спросил Толя. – Да хрен, тут двое прошли. И у тебя башмаки лёгкие, а тут зимние ботинки, глянь, какие подошвы. Это те самые орлы, которых мы ищем, и сейчас они, похоже там, внутри, может, даже слушают нас.
Потом за дверью немного помолчали, и Толя снова заговорил:
– Значица, так… подходи и открывай ворота, – при этих словах мы с Витей отступили за стены. – Давай, давай… да брось ты эту тележку!
Дверцы со скрипом стали открываться, сначала одна, потом другая.
– Заходи внутрь! Ну что там? Есть кто?
Андрей посмотрел мне в глаза и сказал:
– Нет тут никого. Пусто. Если и были, то ушли.
– Следов назад нет, как они могли уйти? А ну беги быстро в казарму, поднимай тревогу!
Андрей замешкался.
– Бего-ом, сказал! Пристрелю, падла!
Андрей неуклюже побежал по направлению к плацу. Витя достал нож, сделал какое-то неуловимое движение, и через мгновение Толя лежал на снегу с распоротым горлом.
– Ну а что оставалось делать? – виновато посмотрел он на меня. – Через десять минут сюда вся шайка сбежалась бы.
Андрей подбежал к нам.
– Времени у нас мало, – сказал Витя. – Поэтому подробной инструкции не будет. Запоминай: завтра вам нужно подсыпать в еду вот эти порошки, – он сунул Андрею в руки пакетики со снотворным. – Это не яд не бойтесь, могут и ваши повара отведать. Ближе к вечеру подсыпайте, чтобы они все заснули. Когда все уснут, выходи́те на улицу и садитесь в тот микроавтобус, который сейчас стоит у казармы, там будет кто-то из наших. Ориентируйтесь часов на восемь вечера. Если сумеете стибрить у кого-нибудь из бандюков оружие, будет сверхудачно. Сейчас иди в казарму, только не торопись особо. Как дойдёшь до плаца, беги, чтобы из окна увидели, что ты несёшься на всех парах. И ори во всё горло, что Толяна завалили какие-то грабители, а сам ты едва сбежал. Побольше ужаса на лице, от того, как ты изобразишь страх, будет зависеть, поверят ли они тебе. Коля – калач тёртый, ему нужно убедительно сыграть.
С этими словами Витя махнул мне рукой, и мы побежали. Нам нужно было добежать до машины, которая стояла за тем же пригорочком. Бежать с автоматами и гранатами было тяжеловато, и Витя на бегу разгрузил меня, забрав оба автомата.
Едва мы стартанули, как человек пять выскочили из ворот и, увидев отъезжающую машину, открыли по нам огонь из всех стволов. Однако мы были далековато и попасть в нас они могли разве что случайно. Витя дал по газам так, что через пару минут часть осталась за горизонтом. Пока они заведут машину да пока отъедут за ворота, догнать нас шансов у них не останется.
Однако бандиты могли организовать поиски и на этот случай нам нужно было приготовиться к обороне. Поэтому дома Витя с Генкой с рацией и оружием сразу же отправились на чердак для наблюдения.
Благодаря новым находкам, они были хорошо вооружены и, учитывая, что бандиты могли отрядить к нам максимум шестерых (двое должны были остаться охранять пленников), они вполне могли дать отпор, а через пару минут подключились бы и мы с Егорычем.
Ещё одну рацию я оставил себе, а последнюю – девчонкам.
Людмила Васильевна Михеева
Я хорошо помню тот день два с половиной месяца назад, когда пришло это ужасное известие о катастрофе. Это был день рождения Ксюхи, и мы с ней с утра занимались готовкой. На праздник ожидалась компания небольшая, но прожорливая: двое приятелей Андрея, две Ксюхины подруги. А кроме них, я, Андрюшка и сама юбилярша.
Ксюха как раз в этом году закончила свой педколледж и теперь искала садик поближе к дому, чтобы в сентябре выйти на работу. У неё было два варианта, и она между ними колебалась: первый – прямо во дворе дома, это было суперудобно – минута до работы, столько же с работы, а второй – в двух автобусных остановках. Тоже недалеко, и тут были свои преимущества – заведующей там была мама Ксюхиной подруги, которая Ксюху обожала чуть не больше собственной дочери. Так, во всяком случае, думала сама Ксения.
За стряпнёй мы весело болтали и даже выключили телек на кухне, чтобы не мешал. Гостей ожидали к пяти, в четыре часа она отправилась одеваться и наводить марафет. А я заправила последний салат, и включила телевизор. Миска с салатом была у меня в руках, когда я услышала:
– …астрофизики считают, что уже через полгода Земля окажется за орбитой Марса, и жизнь будет возможна только на сравнительно узкой полосе вокруг экватора.
Я поставила миску на стол и уставилась в «голубой экран». Шёл репортаж из какой-то обсерватории. Бородатый мужик в очках, которого титры представили как академика, доктора наук и всё такое, тоном ветеринара, рассказывающего о состоянии прооперированной кошки, сообщал, что Земля удаляется от Солнца со скоростью одиннадцать километров в секунду по направлению к какой-то красной звезде. Красную звезду он назвал Немезидой, объяснив, что это та самая звезда, которая на протяжении многих тысячелетий направляла в нашу сторону множество комет, метеоров и прочего космического мусора, угрожающего нашей планете. Не добившись уничтожения Земли опосредованно, она решила принять участие в этом убийственном акте лично и в настоящее время уже настолько приблизилась к Солнцу, что при отсутствии облачности видна невооружённым глазом.
– Ксю-юх! – крикнула я.
– Занята! – радостно крикнула моя невестка из ванной.
Я встала и прошла в ванную, где Ксения в полуголом виде плясала перед зеркалом.
– Тебе нужно это услышать, – сказала я.
– Что именно? – беспечно спросила она, застёгивая бюстгалтер.
– То, что сейчас говорят по телеку.
– А что там? Опять какая-то войнушка? Завтра послушаю, – сказала Ксюха.
– Нет, Ксения, это намного хуже. Пойдём.
И я силой выволокла её из ванной.
Меньше, чем через пять минут, Ксюха размазывая по лицу тушь, подвывала:
– Ну почему именно сегодня? Почему это не случилось завтра? Я бы хоть день рождения отпраздновала!
Через полчаса пришёл Андрей с букетом цветов и золотой брошью. Посмотрев на заплаканное лицо жены, он сказал:
– Уже знаете? Ну вот так-то.
Сел на табуретку на кухне и продолжил. Гости отменялись, все спешно собирают вещи, чтобы куда-то уезжать.
– Но мы-то посидим? – спросил он нас.
– Андрей, ну какое «посидим»? – всхлипнула Ксения. – Мы же все теперь замёрзнем и умрём!
– Тем более нужно успеть напиться! – пошутил мой братишка и полез в холодильник за «Шампанским».
Я тоже считала, что повода отменять праздник нет. Нужно было поднять настроение Ксюше.
– Ксения! – строго сказала я, – а ну выше нос! Пересечение двадцатилетнего рубежа жизни требует сей факт зафиксировать. Ведь не прямо сейчас мы все замёрзнем и умрём? Ну и давай радоваться! А завтра поплачем вместе.
Ксюша улыбнулась. Что мне в ней всегда нравилось – это лёгкий, даже легкомысленный характер. Она быстро отходила от любых невзгод и ударов судьбы, никогда ни на кого не обижалась дольше часа и вообще была исключительно неконфликтным существом. Она тут же уткнулась носом в Андрюшкино плечо и сказала:
– Меня Андрейка согреет, – и сквозь слёзы засмеялась.
Мы поснимали стресс до полуночи и легли спать. Я осталась у них, прилегла на диванчик на кухне.
Утром Андрей на работу не поехал. Ксюха спала до обеда, а мы с Андреем на кухне устроили семейный совет. Сошлись на том, что надо уезжать на юг, куда-нибудь на черноморское побережье или даже южнее. Но сначала нужно было съездить за отцом в Пензу. Бросились звонить ему, но дозвониться было нереально.
– Линии перегружены, – констатировал Андрей, просидев с телефоном добрый час и изрядно посадив аккумулятор. Он воткнул зарядку в розетку и уставился в окно. Там народ паковал в машины скарб и очень быстро рассасывался. Ещё до полудня на дворовой импровизированной парковке, где обычно плюнуть некуда, осталось всего несколько автомобилей, один из которых – Андрея.
– Паника, – коротко сказал мой брат и отошёл от окна.
Ему всегда хотелось казаться мужественным и сильным, то есть иметь качества, которыми он не обладал. В детстве его шпыняли и в школе, и во дворе. Правда, он скрывал свои проблемы с пацанами, но я-то о них обычно знала, так как старше была всего на три года, и у нас было много общих знакомых.
Пару раз одноклассники по моей просьбе осаживали Андрюшкиных мучителей, но помогало ненадолго. Поэтому, когда Андрей закончил девять классов, я была рада забрать его из Пензы к себе в Тамбов, где училась в университете. Правда у колледжа, в который он поступил, не было общежития, и я сняла ему комнату, выплачивая за неё из своей подработки – по вечерам я убирала кабинеты в одном офисном здании.
Андрей после колледжа ушёл в армию, отслужил год в Наро-Фоминске и вернулся. Профессия сварщика здорово помогла ему в армии, вернулся он уверенным и каким-то целеустремлённым. Год шарахался по стройкам, затем завербовался на Крайний Север, в Находку и два года работал там вахтовым методом, заработав кучу денег и немного проблем со здоровьем.
С Ксюшей он познакомился через год после возвращения с севера. У него к этому времени уже была однушка в Тамбове и машина. Я жила на съёмной квартире, Андрюшка мне помогал деньгами, когда приходилось трудно. А год назад они с Ксюхой поженились.
И вот теперь нам предстояло срываться с места и уезжать неизвестно куда. Я при этом ничего не теряла, а Андрей с Ксюхой оставляли квартиру. Но они не унывали.
– Заработаем ещё, – сказал Андрей. – Главное выжить.
И улыбнулся своей особенной улыбкой. Он мне в такие минуты напоминал Гагарина, фотография которого висела у отца на стене в Пензе.
Решили, что сейчас, в разгар паники, никуда не поедем. Дождёмся, когда дороги станут посвободнее. Вечером удалось дозвониться отцу. Договорились, что спокойно и без суматохи приедем к нему через пару недель. Ближе к дате отъезда Андрей залил полный бак бензина и пару канистр, мы, не торопясь, собрали необходимые вещи и уже в конце августа поехали в Пензу.
Дорога в сторону Пензы была свободна, а вот в обратную сторону стояла огромная пробка. До самой Пензы нам не попалось ни одного места, где машины из неё ехали, а не стояли в бесконечной очереди. Пару раз нам показалось, что в этой очереди не всё спокойно, но нас никто останавливать не пытался, и мы доехали до места без приключений.
Отец нам обрадовался. В последние три-четыре года мы навещали его нечасто, он постарел, сгорбился и выглядел нездоровым. Мамин портрет стоял всё там же, на полке старенького серванта.
– Я готов ехать, – отец указал на две сумки в коридоре. – Там книги, – пояснил он, – и немного тёплых вещей.
– Хорошо, папа, – ответил Андрей. – Только мы сейчас никуда не поедем, лучше жить в доме, чем на шоссе. Будем ждать.
В итоге мы прожили в Пензе почти месяц. Были бытовые сложности, например, канализация уже не работала, из крана не текла вода, и прочее в таком духе. Андрей пару раз в неделю ездил на окраины проверять, не рассосалась ли пробка, и только спустя неделю после того, как город покинул последний автомобиль, мы разместились в его «Ладе» и уехали. Отец оглядывался назад до тех пор, пока не скрылись из вида последние пензенские дома.
Дорога была свободна, только изредка мы обгоняли медленно едущие в сторону Тамбова автомобили.
– Вот, – улыбаясь, говорил Андрей. – Хорошо, что подождали, теперь едем как люди.
Вдали показалось несколько человек в военной форме. Они жестом показали нам остановиться.
– Военный патруль… – пробормотал Андрей. – Даже не знаю, останавливаться ли?
Словно отвечая ему, один из военных поднял автомат и сделал несколько выстрелов в нашем направлении.
Андрей резко затормозил и остановился рядом с военными.
– Что случилось, командир? – спросил он, опустив стекло, но оставаясь в кабине.
– Всем выйти из машины, – приказал один из военных и направил на нас дуло автомата.
Мы подчинились.
– Руки на машину, ноги расставить, – скомандовал всё тот же военный.
– Ребята, а что случилось? – спросил папа, становясь к машине и опираясь руками на кузов.
– Эдя, а это кто? – издевательски спросил один из патрульных. – Он нам нужен?
– Нет, старики не нужны, – ответил тот, которого назвали Эдей. – Что нам с ними делать?
В тот же миг раздалась автоматная очередь и отец грузно опустился на землю.
– Вы что творите, суки?! – дёрнулся было Андрей, но после удара по голове прикладом, упал рядом с отцом.
– Ещё вопросы будут? – спросил Эдя.
– Кто вы? – обречённо спросила я.
