– Думаю, лучше вообще к части не подъезжать, – возразил Витя. – И лезть туда нечего. Нужно залечь где-нибудь подальше и понаблюдать часика два.
Я подумал, что Витя, пожалуй, прав. Действительно, зачем нарываться, если можно присмотреться. Витя свернул с наезженной дороги и проехал под уклон. Прорываться через сугробы было нелегко, но «Нива» справлялась. Метров через семьсот, Витя заглушил мотор.
– Ну вот, – сказал он, – теперь залезем на тот пригорочек и замрём. Часть отсюда как на ладони, даже плац виден. Главное, самим не отсвечивать, бугорок этот из части тоже маячит, и мы на белом снегу – как два тополя на Плющихе.
Одеты мы были тепло, поэтому, чтобы быть незаметными, легли на снег. Но уже через пятнадцать минут решили, что вдвоём лежать на снегу нет смысла. Один может наблюдать, а второй – греться в машине. Первым дежурил я, через полчаса меня сменил Витя, потом снова я. Когда я вёл наблюдение шестой или седьмой раз, на плацу появился человек. Я махнул Вите рукой и через полминуты он был рядом со мной.
– Не видно ничего, – проворчал Витя. – Почему мы без бинокля?
Затем спросил:
– Откуда он вышел?
– Из-за ближайшего здания.
– Это казарма моей роты, – сказал Витя. – Скорее всего, из казармы и вышел. Он в гражданке, а мои должны быть в форме. Но лицо я отсюда не разгляжу.
– Куда он идёт, как думаешь?
– Похоже, что к складам. Может, за едой.
– На КПП, похоже, никого нет, – сказал я. – Может, нам ничего не выдумывать, а просто догнать его и расспросить?
Витя посмотрел на меня.
– Можно и так. Только там попасть в ловушку как два пальца об асфальт. Давай так: один будет говорить, а второй по сторонам глядеть.
До части было с полкилометра напрямую, но через глубокий сугроб или километр в обход по колее. Мы пошли по колее. Через десять минут прошли КПП, где, действительно, никого не было и побежали через плац, чтобы как можно быстрее миновать зону обзора из казармы.
Когда мы подошли к продовольственному складу, человек там складывал в тележку банки с тушёнкой и крупы. Увидев нас он вздрогнул и пробормотал:
– Я уже заканчиваю, сейчас привезу. Не бейте…
Витя подошёл к нему вплотную и спросил:
– А кто тебя бьёт?
Мужик сообразил, что с кем-то нас спутал, и нехотя сказал:
– Да вон в казарме поселились… танкисты какие-то да урки, – и сплюнул.
– Урки? – удивился Витя, а меня осенило:
– Танкисты? Ты сказал «танкисты»?
– Ну да, танкисты, что тут такого? Поселились, нас сделали рабами, бьют постоянно… Мужики, а вы кто? – он с надеждой посмотрел на нас. – Может заберёте меня отсюда? И сестру с женой, а? Мы работать умеем, всё, что скажете, будем делать, только заберите… – мужик хлопнулся на колени и заплакал.
– Встань, ты чего… – поднял его Витя. – Кто там главный у них?
– Да хрен его знает, садюга какой-то. Кайфует, когда кого-нибудь бьёт или мучает, ни дня без этого не может. Они его называют Коляном.
– Коля Черновол? – спросил Витя.
– Фамилию не знаю. Мужики, мне идти надо. Когда задерживаюсь, бьют сильно, мутузят до потери сознания. Места живого нет. Или забирайте меня, или я пошёл.
– Ещё пара вопросов. Сколько их?
– Девять человек.
– Капитан среди них есть? Чернявый такой, прихрамывает…
– Вроде, нет.
– А твоих сколько?
– Пять мужиков и девять женщин. Ну что, заберёте?
– Если мы тебя сейчас заберём, они насторожатся. Скажи ещё вот что: сюда ты один ходишь, или кто-то с тобой?
– Только я. На улице мороз, они нос высунуть боятся. Только в крайнем случае выходят. А я куда денусь? Бежать некуда, да и жену с сестрой бросить не могу.
– Зовут тебя как?
– Андрей.
– Значит, Андрей, договоримся так. Мы будем тебя ждать на этом складе, начиная с завтрашнего дня. Пока никому ничего не говори. Если о нас узнают, будешь тут в рабстве до конца дней: в ближайших ста километрах больше нет никого. Только мы и они. И давай там нос не вешай, вытащим вас отсюда.
Мужик взял тележку с продуктами и понуро поплёлся в казарму.
Из части мы вышли какими-то известными Вите «партизанскими» тропами, чтобы лишний раз не светиться на плацу.
В Полянах мы обо всём рассказали Генке. Генка созвал всех на совет.
– Воевать мы с ними не можем, – объяснил Витя. – Их девять, нас четверо, даже если с Егорычем считать…
Девчонки попытались протестовать, но Генка знаком показал молчать.
– То есть нас вдвое меньше, – продолжил Витя. – К тому же, там стреляные парни: подготовка, тот же Черновол и повоевал… может, поэтому кукушка и поехала. Они хорошо вооружены, а у нас один автомат, пистолет и двустволка. Ещё урки какие-то… откуда урки? Так или иначе, в бою у нас нет ни одного шанса. Что там, что здесь. Рано или поздно они приедут сюда, и нам против них не устоять.
– А как быть? – спросил Генка.
– Для начала нужно вывезти оттуда пленных. После этого мы хотя бы количественно с ними сравняемся, хотя, если честно, шансов нам это особенно не добавит. Но вывезти надо всё равно. И нужен чёткий план, как это сделать, чтобы избежать погони.
– Да нам, вишь, и вывезти-то их не на чем, – сказал Егорыч. – Мест у нас в машинах десять, четыре мы займём сами. А их четырнадцать. Даже если мы их друг на друга положим для-ради… на оставшихся шести местах они не разместятся.
Зойка вступила в разговор:
– А у них где стоит машина?
– На плацу возле казармы, – ответил я.
– Ну так нужно её сломать… шины там проткнуть, и не будет никакой погони. Другой-то машины у них нет?
Генке это понравилось:
– Томка, смотри – у тебя конкурент появился!
– Да, – подтвердила Томка. – Только зачем её ломать, когда на ней можно уехать? Увезти всех пленников и аля-улю. Там ведь микроавтобус, если я правильно помню?
Мы переглянулись.
Оставалось придумать, как пленников вывести из казармы. Самым очевидным было сделать это ночью, когда все спят. Но наверняка кто-то из бандитов остаётся их сторожить.
– Кстати, Стас, забыл тебя спросить, – сказал Витя, обращаясь ко мне. – Что ты так вскинулся, аж подпрыгнул, когда он сказал, что там танкисты?
– Я просто вспомнил, как умирающий приятель Егорыча назвал бандитов, устроивших резню в Свиново.
Егорыч сказал:
– Баптисты!
– Да ты, скорее всего, просто не разобрал, дык. Он сказал: «Танкисты».
Витя ударил кулаком по столу.
– Твари… сам всех казню. Лично!
– Подожди малёхо казнить, – сказал Генка. – Сначала давай пленных выведем и придумаем, как самим уберечься. Сам же говоришь – ребята подготовленные. Даже если мы у них угоним машину… что им эти пятнадцать километров? Они их пройдут за три часа черепашьим шагом.
– Ну куда идти-то они точно не знают… – сказал я.
– Да, на развилке у них будет три варианта. Шансы у нас один к трём. Если они пойдут по ложным путям, времени у нас чуток прибавится.
В конце концов, совместно мы родили довольно подробный план. Оставались открытыми несколько моментов. Первый: что делать, когда бандиты придут к нам с вопросами, а в том, что это неминуемо произойдёт, сомнений не было. Мы были очень уязвимы. Никто из нас, кроме Вити, не имел опыта участия в боевых действиях, у нас не было оружия, нас легко было выкурить из наших домов, просто поджигая их один за другим… И второй вопрос: где нам поселить эти четырнадцать человек? Это, самое меньшее, два дома, на подготовку каждого нужно несколько дней. Был и третий вопрос: чем их кормить? Консервированной пищи у нас было достаточно, но свежих овощей в обрез на нашу небольшую колонию. Значит, нужно было создавать дополнительные площади, обогревать их, освещать – а это электроэнергия. Мощности нашего генератора на всё могло не хватить.
Оставался ещё вопрос связи – нам было необходимо координировать действия. Но как? Не флажками же махать?
– Эх, нам бы рации… – в очередной раз повторил Генка. – Хоть самые дрянные, хоть на пару километров.
Зойка странно посмотрела на него и тут же опустила голову. Все были поглощены обсуждением, и заметил её движение только я, но не придал ему значения.
Все были согласны с тем, что, прежде всего, нужно освободить людей. Тут был не только гуманизм, но и здоровый прагматизм: мы ясно осознавали, что рано или поздно бандиты придут и за нами, вопрос был только в сроках. Если нас будет не восемь человек, а двадцать два, то возможностей противостоять вооружённой шайке становилось побольше.
Постановили выезжать завтра ближе к обеду: лучше инициировать события, чем реагировать на них. Стали расходиться спать и тут выяснилось, что… Зойка пропала.
– Да только что была здесь! – говорил Генка. – Ну куда она может деться с подводной лодки?
Однако Зойки не было. Томка вспомнила, что незадолго до конца разговора она встала и вышла в коридор.
– Ну в коридор, и что? – психовал я. – Провалилась она, что ли в коридоре?
– Гена, машины проверь… для-ради, – тихо сказал Егорыч.
Генка посмотрел на него, ошарашенный, надел шапку, схватил тулуп и выскочил на улицу. С улицы донеслось:
– Ну шебутная баба, ну, блин…
Через пять минут он вернулся.
– «Нивы» нет, – констатировал он в дверях. – Что будем делать?
– Куда же она могла ломануться на ночь глядя? – спросил я, чувствуя себя совершенно беспомощным.
– Да хрен её… – ответил Генка. – Давайте вспоминать, никто ничего необычного не заметил?
Тут я и вспомнил, как она вскинула голову при каких-то словах Генки.
– Ты что-то сказал, и она так странно на тебя посмотрела. Потом на меня. И улыбнулась ещё мне.
– Вспоминай, что я сказал, – потребовал Генка.
В голове у меня была путаница:
– Нет, Генка. Не вспомню.
– Ну вот, – развёл руками Генка. – Куда-то рванула, догадайся, куда…
– И почему одна? – спросила Томка.
– Потому что шальная! – взорвался Генка. – Она с детства такая, вечно тремя деревнями её из всяких колодцев доставали.
Мы с Генкой решили отправиться на поиски на «Жигулях». Полночи колесили везде, где могли проехать. Часам к трём ночи вернулись домой злые и обеспокоенные.
Зойка появилась уже под утро. За окном вспыхнул свет от фар. Мы с Генкой не спали и выскочили ей навстречу.
– Ты куда ж, мать твою… – начал было орать Генка.
Зойка молча прошла мимо него, сняла пальто и подала мне пакет с какими-то вещами. Я заглянул в него. Там лежали три рации.
– Откуда? – только и спросил Генка.
– Из-под Тулы, – ответила Зойка и ушла в комнату.
А мы с Генкой остались разбираться. В рациях оказались даже заряженные аккумуляторы. Это были любительские рации, маломощные, до двух ватт. У нас с Игорем когда-то были такие, мы их в хвост и в гриву использовали на рыбалке. Уверенная связь была до трёх километров, декларируемая – до семи, но уже на пять километров они добивали с трудом, а в городе и на три не всегда. Удобство этих раций состояло в том, что аккумулятор можно было заряжать телефонной зарядкой. К тому же, они были миниатюрными – с пачку сигарет, поэтому легко помещались в кармане. Нам эти рации могли пригодиться при недалёких выездах, до воинской части они бы точно не добили. Но координироваться в пределах нашей деревеньки можно было вполне.
Когда я вошёл в комнату, Зойка уже спала. Но стоило мне прилечь рядом, как она открыла глаза и всем телом прижалась ко мне.
– Куда моталась-то? – спросил я через пятнадцать минут.
