Свадьбы не будет

Действительно, надо в школу ходить, я что-то засиделся. Решил перебрать рюкзак. Стал доставать из него книги и на дне увидел коробочку. Что это? Ещё одно колье? Я этого не переживу больше. И так целую неделю, как дурак отупевший, сидел, никого ни слышать, ни видеть не хотел. Телефон вообще отключил.

Открыл коробочку, в ней лежал золотой браслет и записка. «С Днём рождения, любимый! С восемнадцатилетием!» И подпись: «Твоя Таня». Минут пять тупо смотрел на всё это. Как будто застыл.

Вот почему подходила Таня к рюкзаку, вот что она положила в него. Таня! Значит, поэтому все подумали, что это Таня положила то злополучное колье в мой рюкзак. Почему? Почему я не встал на её защиту? Зачем уехал домой из школы в тот день? Оставил Таню один на один с её бедой. Что там дальше было? Надо срочно к Красновым ехать, увидеть Таню, всё объяснить.

Не помню, как собрался и поехал к Красновым, стал звонить в их загородный дом, стучать. Вышла их домработница.

— Чего стучишь? Нет никого, не видишь объявление, дом выставлен на продажу, а хозяева за границу уехали. Всё. Нет никого! Уходи!

Уехали? Как уехали? Куда? Зачем они уехали? Почему?

— А Таня? — Я чуть в обморок не упал. — Она тоже уехала?

Домработница сделала скорбное лицо и покачала головой.

— И Таня! — Она поманила меня пальцем. И шёпотом сказала: — Их Шахов разорил совсем, весь бизнес забрал. Вот они за границу и уехали. Всё! Иди!

Шахов? Каким образом?

— Как разорил? Почему? — Что случилось в доме Краснова? Неужели из-за этого колье можно бизнес отобрать? Но это же безделушка, хоть и дорогая. Тем более что колье вернули хозяину.

Почему, не выясняя ничего, вот так взяли и всё отобрали у человека: бизнес, доброе имя? Я стоял возле ворот как оплёванный. Потерянный, сердце в груди замерло от таких новостей.

— Потому. Шахов сказал Максиму Захаровичу: «Весь бизнес на меня перепишешь, иначе твоя дочь-воровка сядет в тюрьму надолго». Да, весь город об этом говорит. Не слыхал что ли? Как первобытный, вся верхушка только и обсуждает тот случай с воровством, а он не знает. Ты же сын Лучко? Да. Таню кто-то, видно, подставил. Жаль, хорошая девчонка, только теперь ей путь в Москву заказан.

Подставил кто-то, это точно. И я, как идиот, сидел обиженный на весь белый свет. Что делать, не знал. Приехал домой, упал на постель и заорал так, что домработница прибежала.

- Паша?! Что случилось?! - От испуга заикаться начала. - Ты... Ты...

Ничего не случилось, вот абсолютно ничего! Кроме того, что я остался на бобах!

- Нормально всё, тёть Насть. - Больше ничего не сказал.

На следующий день я поехал в школу, там все поздравляли Сайкина и Зайкина с победой. Я тоже поздравил. Все вели себя так, как будто ничего не произошло.

Спустя немного времени об инциденте с колье забыли. Один я ходил как в воду опущенный, ни с кем говорить не хотел.

Да. Так вот и живу до сегодняшнего дня, о Тане ничего не знаю, даже понятия не имею, в какой она стране. Давно уже думать перестал, только вот сегодня подумал, за неделю до свадьбы. Почему? Сам не понимаю.

С Никой у нас начались отношения где-то через полгода после того случая, и вот до свадьбы до встречались. Она счастлива. А я?

***

С невесёлыми мыслями я подъехал к дому Ники.

— Паша, — обняла она меня, — что скажешь? Едем? Говорят, кафе стало шикарным, хозяин сменился, теперь это почти ресторан.

Ну, ресторан так ресторан, тоже неплохо.

— Привет, дорогая. Поехали. Посмотрим, что там, оценим.

Мы подъехали к школьному кафе. Для нас оно всегда будет ассоциироваться с детством.

Мы вошли в ресторан, сели за столик. К нам подошла официантка, и что-то сразу насторожило меня. Ещё не видя её лица, я почувствовал, как сердце сжалось. Что это?

— Добрый день. Меня зовут Татьяна. Что будете заказывать? — услышала я знакомый голос.

Подняв глаза, я замер. Думал, что голос просто показался мне знакомым. С утра я всё время о ней думал, о Тане.

— Таня? — это действительно была она. Она повзрослела и стала невероятно красивой. Даже тогда она была очень хороша.

— Паша... — выдохнула она.

Да, это была Таня Краснова. Она принесла нам меню, но от неожиданности оно выпало у неё из рук. Я замер, Таня тоже.

— Набрали официантов безруких! Мы не хотим у тебя обслуживаться! Смените нам официантку! — возмутилась Ника.

Это было неожиданно.

— Имеете право. Хорошо, я доложу старшей, вам пришлют другую официантку. Извините, — Таня быстро подняла меню и удалилась, растерянная.

— Паш, я только в дамскую комнату отлучусь и вернусь, — Ника поднялась с места, а я сидел, словно окаменев.

Ника ушла, но я не мог сдвинуться с места, ноги будто приросли к полу. Я снова увидел Таню. Она несла поднос с заказом к другому столику, но вдруг упала, и всё полетело на пол. Вино разлилось, блюда рассыпались. Это Ника толкнула её. Вот, значит, какая ты, моя невеста. Я тебя плохо знаю.

— Тут не только официантки безрукие, но и хромые попадаются, спотыкаются на каждом шагу! Пойдём отсюда, Паш! — Ника подошла ко мне.

Я схватил её за руку и потащил к выходу. Что со мной? Совсем с ума сошёл?

— Ты как себя ведёшь? Зачем толкнула Таню?

Она остановилась на секунду.

— А ты пожалел эту воровку? Я зашла к старшей и всё ей рассказала. Краснова вылетит с работы.

Я молча затолкал Нику в машину и поехал домой. Значит, она уже успела пожаловаться старшей, вылила на девчонку столько грязи. Эх, Ника, Ника...

— Паша, ну почему ты молчишь? — Всю дорогу она пыталась разговорить меня, но у меня не было сил что-то сказать.

Таня. Почему она здесь? Разве она не уехала за границу? Что она вообще делает в кафе?

Я довёз Нику до дома.

— Пока, Паш. Понять не могу, тебе нужно побыть одному.

— Очень нужно. И пойми, мне сейчас не до тебя. Мне нужно узнать правду о том, что тогда случилось.

— Пока, Ника. Уходи, пока я не нагрубил тебе. Оказывается, ты не умеешь вести себя в общественных местах. Официант — это тоже человек.

Таня. Почему она здесь? Куда она подевалась? Где она жила всё это время? Я должен поговорить с ней. Я поехал обратно. Таня, как же я рад снова тебя видеть. Почему ты здесь? Нам сказали, что вы все уехали.

***

Домой, естественно, не поехал, а снова подрулил к «Школьнику», сейчас я всё расспрошу, найду у кого.

— Здравствуйте, вы директор? Мне поговорить с вами надо. — Зашёл в кабинет к главной. «Елена Осиповна Архипова», так гласила надпись на табличке её кабинета.

Она посмотрела на меня то ли осуждающе, то ли она всегда такая?

— Я старшая здесь. Что вы хотели? Недовольны нашим обслуживанием? — Усмехнулась в ответ.

Я очень доволен, а ты, похоже, нет.

— Нет, дело не в этом. У вас здесь работает официанткой моя знакомая, но сейчас её почему-то нет. Таня Краснова.

Елена Осиповна задумалась.

— У нас нет такой сотрудницы, — ответила она.

Как же так? Час назад она была здесь, а теперь её нет?

— Она же сегодня нас обслуживала. Что значит «нет»? Это что, привидение?

Осиповна кивнула.

— А, это вы тогда устроили скандал? Ну что ж, радуйтесь, ваша знакомая больше здесь не работает. Её уволили. И она ещё должна тридцать тысяч: штраф, разбитая посуда, стоимость блюд и вина. Пятнадцать я вычла из зарплаты, а остальные пятнадцать она должна принести. Она тут всего две недели проработала, хорошо себя показала, а тут вы… знакомые.

— Ничего себе, вот это порядки!

— Почему так жёстко? Может, это не она виновата, а вы?

Заведующая вздохнула.

— Это не мы виноваты, а вы, — сказала она. — Ваша девушка толкнула её. Мало того, она наговорила мне о Татьяне таких гадостей. Я бы не стала её увольнять, но у нас правило: клиент всегда прав.

— Вот как... Ну что же, мы виноваты, и мы исправимся.

— Вот вам тридцать тысяч, — я положил деньги на стол. — Верните зарплату официантке. И мне нужен её адрес.

Елена Осиповна покосилась на пятитысячные купюры.

— Нет, молодой человек, ни адреса, ни телефона я вам не дам. Это против правил. У нас чётко прописаны правила, разглашать данные работников строго запрещено, вплоть до увольнения. Вы кто? Полицейский? Нет? Тогда напишите мне свой номер телефона. Если Татьяна не возьмёт деньги, я позвоню вам, и вы сами заберёте их. И ещё, приструните свою девушку. В этой ситуации она повела себя недостойно.

Но я не сдавался, мне нужно было найти Таню.

— Я всё понимаю. Может, дадите мне её адрес, хотя бы в виде исключения? Никто ничего не узнает. Мне очень нужно поговорить с ней, хочу извиниться за свою девушку.

Но она была непреклонна и, поправив свои кудряшки изящным жестом, сказала:

— Молодой человек, я крепко держусь за эту работу, у меня семья и дети, так что сами понимаете. А ваши извинения я передам Татьяне. Всё. Прошу вас покинуть кабинет, у меня нет времени на разговоры. Если вам нужен адрес Татьяны, ищите его сами, без моей помощи.

Как же тебя уговорить? Ты человек или камень?

— Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, войдите в моё положение, — умолял я, но она оставалась непреклонной.

— А вы в моё. Нет. — сказала как отрезала.

Так и ушёл ни с чем, спрашивал, конечно, и у официанток, и у бармена Танин адрес, но все как по сговору отрицательно качали головами. Жесть! Жесть! Жесть! Только нашёл и снова потерял.

Глава 2. Таня Вайсер.

Ехала домой в слезах. Всё. Только устроилась в кафе, две недели отработала, и на тебе. Ника! Это она, она толкнула меня, всё не может мне Пашку простить. Паша Лучко, мой бывший парень, любовь у нас с ним была на зависть всем. Вот именно на зависть. Знала я, что Ника Махнова к нему неравнодушна и всячески старается добиться его расположения, а вот он... Он меня любил. И я его. Всё у нас договорёно было, после одиннадцатого класса собирались пожениться, да мы и так жили вместе. Золотое время было. Но...

В тот злополучный день, день восемнадцатилетия Паши, всё закончилось, и закончилось ужасно. Кто подложил это колье Паше в рюкзак, до недавнего времени вообще не знала, только совсем недавно случайно встретилась с Сашкой Зайкиным, и он показал мне ролик, где Маринка Шахова и Ника Махнова по сговору подбросили колье Паше.

Этот день стал для меня самым чёрным в жизни. Я лишилась всего. Многие тогда в классе видели, как я открывала рюкзак Павла и что-то туда положила, вот и решили все, что я колье спрятала в него. Но я положила подарок, браслет и записочку. В общем, обвинили меня в краже, отца в школу вызвали, он приехал бледный, не мог понять, как я, дочь его, примерная ученица, опустилась до такого. Да, меня обвинили в краже, которую я не совершала, мои объяснения никто слушать не стал. Колье цены баснословной было, оказывается, настоящие бриллианты в нём. Шахов предложил отцу выбор: или дочь сядет в тюрьму, или ты перепишешь на меня весь свой бизнес. Без вариантов. Отец выбрал меня, бизнес ушёл к Шахову.

Мы ехали из школы домой, я всю дорогу плакала, пытаясь объяснить отцу, что я не крала ничего, он молчал, только дома сказал:

— Не брала? А что же тогда весь класс показал на тебя? Ты меня разорила, сейчас же уходи из дома, я тебя больше знать не хочу! Кто мы теперь? Воры! Доверия друзей меня лишила, считай, что отца у тебя больше нет! Уходи!

Я ушам не могла поверить, отец, самый родной человек, отказался от меня, не говоря уже о Паше, он ещё раньше отказался, так я поняла, прямо в школе. Больше всех, конечно, рада была Юлечка, жена отца, моя мачеха, за что она меня так не любила, не знаю.

Вышла из дома и пошла, сама не зная куда. Шла, пока не села на скамейку в каком-то парке. Уже темнело, когда ко мне подбежала маленькая собачка и начала обнюхивать.

— Рекс, Рекс, — услышала знакомый голос. Подняла глаза и увидела Соломона Моисеевича Вайсера. У него я училась музыке.

Он удивлённо смотрел на меня, а я сидела неподвижно, ничего не понимая.

— Таня? Что ты здесь делаешь в такое время? — спросил он, глядя на меня с недоумением.

Я молча проглотила слёзы и произнесла:

— Таня, ты слышишь меня? Почему ты не идёшь домой? — Соломон Моисеевич всплеснул руками.

— Домой? А где он теперь, мой дом? У меня нет ни дома, ни родителей, ни документов.

— Отец выгнал меня, я не знаю, что делать, куда идти, — ответила я сквозь слёзы.

Соломон Моисеевич стоял молча, словно ошеломлённый, около двух минут.

— Почему выгнал? Что случилось? Девочка, как же так? — Старик присел рядом со мной. — Завтра я пойду к нему и серьёзно поговорю.

Поговорите он с ним? Да он вас и слушать не станет.

— Не простит он меня. Произошло такое, Соломон Моисеевич, что отец не хочет меня знать, а Юлия с ним согласна, — всхлипнула я. — Вы же знаете, как она меня не любит.

Учитель задумался, потом посмотрел на меня решительно.