Свадьбы не будет

— Вот что, пойдём ко мне, ты знаешь, что я один живу, родственников у меня нет, ни жены, ни детей, вся живность — один Рекс. Пойдём, дочка, всё наладится.

Дома у Соломона мы попили чаю, я даже бутерброд съела.

— Ты не обижайся, у меня сил нет, приготовить себе еду не могу, куплю пирожок, съем и ладно.

Да как я могу на кого-то обижаться?

— Что вы, я и не обижаюсь. Спасибо большое, если бы не вы...

Мы поели, и я рассказала Соломону Моисеевичу о всех своих злоключениях. Он молча слушал, изредка качая головой.

— Шахов — известный жулик, значит, обобрал отца. Не разобравшись, вот так обвинил во всём тебя и отца твоего разорил. Кто же мог так подставить тебя?

Кто? Если бы я знала, ладно мне бы подкинули колье, так ведь нет, Паше, кто-то хотел одним выстрелом двух зайцев убить, и у него это получилось.

— Не знаю. Я вообще ничего не понимаю, зачем кому-то это вообще надо было. Меня ли хотели подставить, или Павла Лучко.

На следующий день Соломон Моисеевич ездил к нам домой, приехал обратно с хмурым видом и сообщил:

— Ваша домработница сказала, что хозяева уехали за границу, и дочь с ними. Дом продают.

И я тоже уеду за границу?

— И я уехала? Значит, для всех меня больше нет. Что же теперь делать? У меня даже паспорта нет. Меня выгнали из дома в чём была.

Соломон помолчал, размышляя, а потом предложил:

— У меня везде есть связи, с хорошими людьми. Паспорт тебе добуду. Хочешь моей внучкой стать? Фамилия Красновых всё равно уже запятнана. Вся Москва, точнее, все богатые обсуждают, как дочь Краснова опозорила отца.

Что мне было делать? Я согласилась. Так я стала Вайсер Татьяна Максимовна. А когда меня начало тошнить и выворачивать, ко всем моим приключениям добавилось то, что я беременна.

— Танюшка, ты мне правнука родишь или правнучку. — Прослезился Соломон. К тому времени я его уже дедушкой звала, на законных основаниях.

Ровно через семь месяцев после этого я родила девочку Еву. Так дедушка её назвал.

Сейчас ей уже четыре года. Она очень милая, похожа на Пашку. Я всегда следила за его жизнью, знала, что они с Никой решили пожениться, ну что же, это их решение. В его жизнь я больше не лезу, не надо мне, он, даже он не поверил мне тогда, он поверил в то, что это я совершила кражу и его подставила. Поэтому доверять ему я больше не могу. Знал бы он, сколько я перетерпела унижений, несправедливо, за чью-то подлость. Сколько слёз пролила, работала и техничкой, и дворником. Потому что хорошая работа была не для меня.

Только недели две назад меня взяли в кафе официанткой, работа мне нравилась, зарплату обещали хорошую. Примерно после того, как отработала неделю, к нам в кафе Саня Зайкин заявился.

— Танька! Краснова! Неужели это ты? Ты что это? Нажилась за границей? — Обнял он меня.

За границей тебе! Тут, думала, места не будет.

— Тише ты, я же работаю здесь, нам с клиентами нельзя ни за столом сидеть, и уж тем более обниматься. Ни за какой границей я не была, ты не слышал разве что, что я воровка, обворовала Шахову.

Он сочувствующе посмотрел мне в глаза.

— Хммм, ты думаешь, я в это верю? Нет, не верю. Но мне сказали, что вы всей семьёй за границу уехали.

Уехали... Отец с мачехой, а я...

— Отец с мачехой уехали, а я... Как видишь, меня выгнали из дома, без паспорта, без денег, бизнес у отца Шахов забрал.

Он кивнул головой.

— Слышал, про бизнес, но что отец так с тобой поступил, нет, не знал. Хочешь, я тебе одно любопытное видео покажу? — Он открыл телефон, и я увидела то... Что, наверное, другого человека привело в бешенство.

Жесть! Это Ника с Маринкой подставили и меня, и Пашку, одним выстрелом двух зайцев убили, и меня на дно, и Паша подумал, что это я его подставила.

— Где же ты раньше с этим видео был, и как оно вообще к тебе попало?

Зайин почесал затылок, он всегда какой-то простоватый был.

Жесть! Это Ника с Маринкой подставили и меня, и Пашку, одним выстрелом двух зайцев убили, и меня на дно, и Паша подумал, что это я его подставила.

— Где же ты раньше с этим видео был, и как оно вообще к тебе попало?

Зайкин выдохнул.

— Так мы же в тот день на соревнования уезжали, в обед в столовой все были, ну а мы вдруг вспомнили, что сумку с вещами в классе оставили, подошли с Витькой Сайкиным к двери, а там Ника с Маринкой шепчутся о чём-то, вдруг Маринка сняла колье с шеи и Нике отдала, та подошла к рюкзаку Лучко и положила это чёртово колье, смотрю, а Витька Сайкин на телефон всё это снимает. Ну мы подумали, что девчата разыграть решили Пашку в День Рождения. Зашли, как будто ничего не знаем, забрали сумку с вещами и в автобус, всю дорогу ржали с Витькой, ну думаем, вот ржач в классе будет, когда эти бусы у Пашки обнаружат.

Вот боксёры...

— А что же не позвонили ни разу? За всю неделю?

Он покачал головой.

— Ага, позвонишь там. Телефоны сразу отобрали, только тренировки и отдых, режим, режим и ещё раз режим, думаешь, как мы ещё первое место заняли? Только упорным трудом. Нам в день отъезда только телефоны отдали. Когда вернулись через неделю и узнали, что на самом деле случилось, офонарели, нам вообще сказали, что вы за границу уехали. Ну мы и решили молчать, даже Пашке ни слова. А теперь слышала? Пашка на Нике женится.

Знаю. Пусть женятся, я не препятствую.

— Слышала.

Долго ещё мы говорили с Витькой, у меня сердце обливалось кровью, от обиды, от горя. Ника, что же вы с Маринкой наделали.

— А ещё слышала, Шахов, говорят, разорился, бог наказал, наверное. И надо его, ещё и Махновым какую-нибудь ловушку кто-нибудь устроил бы.

Этого не знала.

— Не слышала. Да он и не нужен мне. Может, и наказал, он ведь весь бизнес у отца отобрал, иначе, сказал, дочь в тюрьме сгниёт, то колье огромных денег стоит.

Санька кивнул головой.

— Он и его заложил. Так мне сказали.

И колье заложил... Ничего в пользу не пошло, бизнес и свой, и отца моего по ветру пустил.

— Ладно, Саш, мне работать надо. Пойду я.

Слёзы душили меня, пять лет прошло, а я забыть тот случай не могу. Все мои одноклассники выучились в университетах, профессию приобрели, а я? Официантка.

***

Дома меня встретила дочка, моя озорница.

— Мам, а мы с дедушкой рисовали, посмотри, вот солнышко, а это тучка, сейчас дождик пойдёт.

Ну красавица, солнышко нарисовала.

— Умница моя, Ева-королева, ты ждала меня?

Она прижалась ко мне.

— Да, ждала и дедушка Соломон тебя ждал. Он меня из детского сада забрал, — дочка обняла меня. — Ты устала?

Не устала, а расстроилась, но об этом тебе знать не обязательно.

— Нет, всё в порядке. Давайте я вас накормлю.

Покормила своих дочку и дедушку, он совсем слабый, но за Евой в садик ходит потихоньку, а я работаю.

Когда уснула Ева, я показала дедушке видео, мне Зайкин скинул, надо же, пять лет хранил.

— Вот, значит, как, ох, нехорошо девчонки поступили. Ведь какие последствия от этого, тебя смешали с грязью, отца твоего тоже. Где он теперь? За такие дела, Танечка, бог не прощает.

Кого-то не прощает, а кто-то замуж за моего Пашку выходит, и эта кто-то — прямая виновница моих бед.

— Не знаю, где папа. Никто не знает. У него за границей наверняка счета есть, думаю, нормально живут, жаль, не могу показать ему это, чтобы хоть как-то реабилитироваться. Я ведь ни в чём не виновата. Меня оклеветали.

Соломон покивал головой.

— Говорю же, дочка, такое даром не проходит, и девчонки получат своё. Шахову уже прилетело.

Прилетело... Давно пора прилететь.

— Я никому зла не желала, никого ни в чём бездоказательно не подозревала. Оказалось, что меня просто уничтожили. Ладно, доброго здоровья им за это, как ты, дедушка, говоришь.

Он покивал головой. Сколько он сделал для меня, поддерживал как мог, прописал в своей квартире, завещание на меня написал. Помогал, а ещё говорят, что евреи жадные. Неправда, я теперь тоже в некотором роде еврейка, и скажу вам, люди врут.

***

Приехала домой после встречи с Пашей и Никой.

Дедушка посмотрел на меня удивлённо.

— Ты что так рано? О-о-о, глаза заплаканы. Что случилось?

Заплаканы... Заплачешь, ещё и не так, когда тебя грязью обольют и в лужу толкнут, как меня сегодня.

— Меня с работы уволили. — Устало ответила я и рассказала дедушке о случайной встрече.

Он не перебивал меня, слушал, нахмурив седые брови.

— Да когда же она успокоится, эта Махнова, ну совсем краёв девка не видит. Выходишь замуж, так выходи, зачем так-то? Ревнует, понятно.

Ревнует? Смешно.

— К кому ревновать? Видел бы ты её. Красотка, хоть сейчас на подиум.

Соломон посмотрел на меня.

— При чём здесь красота? Плохо ты знаешь мужчин, девонька. Я всю жизнь любил одну женщину, она отказала мне и вышла замуж за другого, а я забыть её не мог, много красивых видел, а такую, как она, не нашёл, так и не женился. Скажу тебе, красотой она не блистала, но любил я её, сильно любил.

Глава 3. Павел Лучко.

.

Жесть! Жесть! Жесть! Я не мог найти Таню! Искал в соцсетях, при встрече с одноклассниками спрашивал, не видел ли кто её. Все отрицательно качали головами. Я не отъезжал от школьного кафе, всё ждал, может придёт сюда долг отдать старшей. Но тщетно. В среду позвонили мне из кафе и попросили приехать забрать деньги. Таня сама выплатила долг. От моей помощи отказалась. Я приехал в кафе, спросил у старшей, когда приходила Таня, она в ответ мне сказала, что Таня деньги на карточку перечислила, а от помощи отказалась. Деньги я, конечно, не забрал, оставил за моральный ущерб. Домой ехал в расстроенных чувствах. Не принимает помощь, что же ты такая гордая?

Вечером позвонила Ника.

- Пашенька, как настроение перед свадьбой? У меня завтра девичник, а у тебя мальчишник. Фотками обменяемся? - Засмеялась как ни в чём не бывало, ни сожаления, ни стыда. Неужели она всегда была такая? Почему я не видел?

- Наверное. - Нехотя ответил я.

- Что с настроением? Синдром жениха? Знаешь, я тоже психую, мама не знает, как мне угодить. И так и этак передо мной: «Никуся, Никуся», а я волнуюсь страшно. Пашенька, люблю тебя, целую. Скучаю по тебе, родной. Пока.

- Пока. - Коротко ответил я. Не до тебя, Ника, вроде не видел Таню, всё нормально шло, а когда увидел, все так далеко запрятанные чувства вырвались на свободу. Люблю. Танька моя, я не смог разлюбить тебя, никак не мог, несмотря ни на что, не верю, что это ты тогда... Не верю. Где ты? Как мне найти тебя? Может, она в Подмосковье живёт, где-нибудь? Такой вариант тоже нельзя исключать. Проверить? А как?

***

В клубе дым коромыслом. Что ты, мальчишник. Вино рекой, стриптизёрша извивается в змеином танце возле шеста, шутки, поздравления, пацаны хохмят, танцуют до упаду. Мальчишник... Весело всем, только не мне.

- Пашка, видишь, как мы тебя в семейную жизнь провожаем? С музыкой. Ника у тебя красотка! Счастливый ты, Пашка! - Обнял меня Славка Попов. - Я тебе, знаешь, даже завидую. Такую деваху отхватил!

- Наверное. - Улыбнулся я ему. - А ты со своей Иринкой всё мутишь или другую нашёл?

- Эх, Пашка. - Пьяно вздохнул он. - Я пока присматриваюсь, вдруг не моя? Надо досконально всё изучить, вернее, всю и вдоль и поперёк, а то женюсь, а там... не то, что мне нужно. - Развил теорию совместимости Славка.

- Ладно тебе, Славян, Ирка красавица, не хуже Ники. Так что не теряйся. - Подбодрил я его.

- Пашка! Я человек осторожный, ты меня знаешь. - Вдруг он нахмурился. - Ты, надеюсь, помнишь Краснову?

Я молчал, ничего не ответил ему, он и так всё понял.

- Может, мы зря тогда на неё всё свалили? Часто думаю об этом, я ведь первый показал на неё, пойми, Паш, она одна подходила к твоей парте и что-то клала в рюкзак. - Славка помолчал немного. - Сейчас сомневаюсь, что это Таня сделала, такая девчонка хорошая. Где она сейчас?

Я снова промолчал, никому пока ничего не скажу.