Она резко обходит меня со спины и прибавляет шаг.
Вау, думаю я, вот сюрприз. Она хоть и выглядит как дрянь, зачастую, процентов семьдесят таких баб оказываются весьма безобидными. В противовес этому Бог создал милых и очаровательных тварей, чьи поступки резонируют с их нежнейшим внешним видом. Такая вот статистика.
– Да ладно тебе, – выкрикиваю я, заценив её вид сзади. У этой неплохая фигурка, но у меня всё гораздо лучше с бампером, и ноги худые и длинные, так что она мне в подмётки не годится. – Давай познакомимся.
– Только если ты проедешься по автомагистрали, – орёт та и демонстрирует мне свой средний палец даже не оборачиваясь. Я от такого на пару секунд выпадаю. А она реально не фильтрует базар. Крепче вцепившись в ручки самоката, я ухмыляюсь.
Эта тёлка думает, что мне слабо?
Выжав скорость до десятки километров, я проезжаю мимо неё и взбираюсь на самую верхнюю точку, где о бордюр в панике бьются части моего разлетевшегося наушника.
Я притормаживаю и слезаю с самоката. Подхватив ручки, я перекидываю его через отбойник. Мне нравится испытывать удачу. Жду не дождусь дня, когда удача кончится.
Оглянувшись на эту стерву, я ей подмигиваю. Если подохну, у этой тёлки будет куда больше проблем. Уже это греет мне душу.
Я перевожу взгляд на дорогу. Трафик здесь будь здоров, но если резко выжму скорость на максималку, у меня будут шансы. Примерно один к двум. Перебравшись через ограждение, я ставлю ногу на самокат. Воют проносящиеся тачки, кое-кто даже сигналит, когда проносится мимо. Я сжимаю ручки со всей силой, которая есть в моих руках, и ставлю на самокат вторую ногу. Резко вдавив кнопку старта, я срываюсь с места. Сорок метров дороги преодолеваются мной за долю секунды, и я спрыгиваю с самоката, когда тот врезается в отбойник с противоположной стороны дороги. Тут же раздаётся визг колёс и звук удара. Я впиваюсь руками в металлическое ограждение и приземляюсь на него пятой точкой. Взлетевший самокат с грохотом падает на дорогу. Вряд ли его восстановят.
За минуту на трассе образуется пробка, всё встаёт, как будто тут перевернулся самосвал, а не один самокатик.
Я нахожу взглядом опешившую рожу. Стерва переваливается через ограждение по пояс, и на её лице ни следа от той надменности, которую мне довелось видеть. У неё настолько глупый вид, что мне становится смешно. Так что я смеюсь. Эта дура тоже начинает смеяться.
Рыбка в сетке, думаю я, вытирая ободранные ладони о кофту.
***
– Тут, – говорю я, раскинув руки.
Ерке окидывает снисходительным взглядом площадку.
Чё, опять мне не удалось угодить её завышенным требованиям? Да пофиг. Главное, что эта лохушка в самом деле оказалась безотказной. Для меня это настоящий джекпот. Вероятно, я смогу крутить ей ещё какое-то время, ну, по крайней мере до тех пор, пока мы не разбежимся по домам.
– И что дальше? – она поднимает на меня свои ясные очи. Для казашки у неё слишком светлые глаза, типа как мятная жвачка. Хорошенько пережёванная мятная жвачка.
– Сейчас я запущу стрим, – отвечаю я, достав сотовый. – Только… как бы нам назваться?
– Назваться?..
– Ага, – я быстро щёлкаю по приложению с золотой монетой на сером фоне.
Я плохо помню школьные годы, но я отлично помню Кирилла – пацана, с которым мы неплохо ладили хотя бы потому, что у него была цель. А мне очень нравятся люди, у которых есть цель. Те, что живут лишь для статистики – для меня просто мусор, но даже на мусоре можно найти что-то полезное для себя любимого. Так что иногда приходится иметь дело с мусором, такие дела.
– Парня, который создал эту платформу, зовут Кирилл, – зачем-то решаю поделиться я, хотя Ерке не спрашивала.
– Ясно, – отвечает та.
– Так как мы назовёмся?
– Как хочешь, – Ерке пожимает плечами. Она чем-то отдалённо напоминает мне Федю, хотя у Ерке куда больше заморочек, судя по её несносному характеру.
Пока я настраиваю приложение, она обкатывает доску и крутит простейшие финты. Я молча тыкаю по всем ячейкам и ставлю галочки, соглашаясь на условия платформы и подписывая договор об эксплуатации.
Когда очередь доходит до названия, я просто пишу «сделаем всё за донат». Ёмко, чётко, честно – зачем выдумывать велосипед.
Запустив эфир, я ставлю телефон на край лавки и опускаюсь на корточки перед экраном, полная энтузиазма. Но спустя минут десять энтузиазм гаснет. А ещё через пять минут врубаются первые фонари, и солнце уматывает за горизонт.
– Как успехи? – спрашивает Ерке, и я слышу в её голосе откровенную издёвку.
– Ноль зрителей, – буркаю в ответ.
– Не удивительно, – хмыкает эта стерва. – Ты не медийная личность, и я тоже. Никому нет дела до простых обывателей, вроде нас. Так что забей на эту фигню и займись чем-нибудь нормальным.
– Иди на хер, – огрызаюсь я, продолжая пялиться в экран.
Тут я слышу, как скейт с грохочущим ударом плюхается на землю.
– Что ты сказала?
– Я сказала «иди на хер, сучка», – повторяю по слогам, обернувшись в её сторону. – У тебя со слухом проблемы, да? Мне повторить?
Ерке резко слезает со своего скейта. Я замечаю, как её и без того тонкие губы в очередной раз превращаются в сплошную линию, а челюсть приобретает острые края.
– Повтори, – цедит Ерке.
Я медленно поднимаюсь на ноги. Это была плохая идея с самого начала, она, чёрт возьми, права. Но это не значит, что у неё есть право поливать говном мою идею.
– Иди, – я начинаю говорить, – на, – и Ерке тут же срывается с места. Прежде чем я успеваю договорить, эта гадина подлетает и разворачивается на ходу, а затем её нога взмывает. Я чудом сгибаюсь и отскакиваю от её вертушки. Выпрямившись, я боком подхожу к турникам, а Ерке угрожающе шлёпает за мной и почти не моргает. – Хер, – выплёвываю я. Это буквально сносит ей крышу. Ерке накидывается на меня и тут же хватает за волосы. – Блядь, ёбнутая! – выкрикиваю я, схватившись за её руку и с силой сжимая зубы на чужом запястье. Она начинает орать и отпускает мои волосы.
– Пошла нахуй! – орёт Ерке и снова начинает махать ногами. В какой-то момент я даже теряю равновесие и оказываюсь на земле. Тогда она тоже падает на колени и первый раз заряжает мне кулаком в лицо. Я чувствую вкус крови, что хлещет из моей разбитый губы, и, недолго думая, отвечаю тем, что резко бью Ерке с ноги в живот.
Ерке относит к металлической горке. Эта гадина сгибается и сворачивается в позу эмбриона, скулит секунд пять, а затем поднимается на локтях. Я продолжаю сидеть на земле, пытаясь отдышаться.
– Только, сука, подойди, – холодно произношу я, доставая раскладной нож из кармана. Лёгким движение моей руки бабочка раскрывается, демонстрируя острое жало, которым можно резать не только бумагу. Тогда Ерке резко выдыхает, её брови сходятся у переносицы и рот приоткрывается, как будто она вот-вот начнёт просить прощения. Но этого не происходит. Вместо этого она подскакивает на ноги и нервно отряхивает свои шмотки.
– Остынь, ладно, – говорит она, буксуя назад. – Я просто уйду.
– Вали, – едва ли не шиплю я, направив в её сторону нож. – Давай, лети отсюда, гнида.
Ерке мимолётно поджимает губы, но ничего не отвечает.
Она не поворачивается ко мне спиной, ещё какое-то время просто двигаясь задом. А затем она прибавляет шаг и быстро отворачивается, отдаляясь от меня, но не забывая с опаской поглядывать назад, прежде чем бросить скейт на дорогу и поехать.
Я убираю нож с тяжёлым облегчением, только когда Ерке сворачивает за угол.
– Жесть, – громко выругавшись, я провожу ладонью по всему своему лицу и слизываю кровь с губы. – Дрянь.
Поднявшись на ноги, я плетусь к лавке, чтобы забрать телефон. Но как только я хватаюсь за него, мой взгляд падает на экран, где в правом углу жёлтым светом подкрашены комментарии. А сверху слева светится сумма. Кто-то пишет: «воу, чумовой махач, киски», и ещё кто-то: «это было горячо»; и ещё: «я закинул косарь, сможете подтянуться десять раз?»… и ещё: «классно выглядите, девочки».
А на счёте, тем временем, полтора косаря.
– Бля-я, – шумно выдыхаю я, опускаясь на корточки, и ещё через минуту начинаю ржать.
Жду не дождусь дня, когда удача кончится.
Глава третья. Ерке
Странно это. Как-то всё это очень странно.
Моя жизнь совершенно обычная, и я ничем особо не выделяюсь, честно говоря. Как второстепенный персонаж, который всегда мелькает на фоне, в массовке, без лица и имени. А она, сука, красивая, но отбитая – верняк. И вряд ли мы вообще должны были пересечься, если учитывать всё вышеперечисленное.
– Здорова, – вытащив руку из кармана ветровки, Стилаш посылает мне воздушный поцелуй, от которого я уворачиваюсь как от выстрела. – Ну, ещё бы, – хмыкает эта сумасшедшая, покачивая ногой.
Она сидит на скамье с беззаботным видом в тёмных очках, охотно подставляя морду под солнечный душ. И вроде бы ничего необычного, так? Но…
– Какого фига ты здесь забыла? – спрашиваю я.
Эта придурошная сидит под моим домом. И я даже представить себе не могу, сколько времени она уже так пасёт меня.
– Ах, сколько же… сколько, – поглядывая на своё пустое запястье, Стилаш дует губки. – Сколько, сколько? Нихуя! – а затем резко перестаёт кривляться и расслабляет лицо. – Три часа, – говорит спокойненько так, даже слегка равнодушно, будто у неё биполярка или типа того. – Любишь зависать дома, да? Скучный ты человек, а. По ночам киснешь в четырёх стенах, вместо того, чтобы шастать по подворотням. В яблочко?
И вроде бы ничего такого, просто сумасшедшая три часа что-то высиживает на скамейке под моими окнами. Но сейчас где-то семь утра. Небо за деревьями только-только светлеет. Скоро рассвет. Народ встанет и пойдет по своим делам. А потом откроются пабы. Я намереваюсь в один из них, чтоб скоротать время до второй пары. На первую я никогда не хожу, а дома отоспаться не варик. Да и стакан пива вместо завтрака – всегда поднимает настроение.
– Ты за мной следила? – игнорируя её болтовню, предпочитаю сразу перейти к сути. – Это статья вообще-то.
– Ой, да что ты, – мымра снова надувает губы. Я шумно вздыхаю и, вцепившись в лямки рюкзака, уже собираюсь свалить. Но далеко и надолго не выходит. Стилаш увязывается за мной, продолжая нести чушь: – Если так подумать, статей много. Какая именно грозит мне? Знаешь? Нифига ты не знаешь, вот что я тебе скажу.
Не в силах больше терпеть эту пытку, я резко останавливаюсь посреди дороги и поворачиваюсь к ней лицом. И просто молча смотрю на неё, как учил отец. Да, да, он научил меня не только махать ногами, но и некоторым другим приёмчикам, вроде этого. Он морпех, и многое знал о жизни. По крайней мере, мне так кажется.
– Знаешь, – говорит Стилаш, на которую почему-то взгляд действует абсолютно противоположно. Она не отступает назад, когда я делаю шаг в её сторону, и даже взгляда не отводит. – Вообще-то я правда за тобой следила.
– Ещё бы.
– Но не из плохих побуждений, не подумай.
– Ты мне ножом угрожала.
– Это потому что ты меня в нос ударила, – Стилаш трёт свою переносицу, которая смотрится вполне ничего. – Так что, мир? – и после этого резко протягивает мне руку, из-за чего уже я отступаю назад и внутренне напрягаюсь. – Ой, не очкуй, лады? Я тебя не трону. Но мне кое-что от тебя нужно.
Мы стоим пару мгновений, может, уставившись друг на друга.
– Что? – спрашиваю я заметно позже и сбрасываю с плеча одну лямку. Это нужно для того, чтобы я могла огреть её своим тяжеленным портфелем в случае опасности.
– Стрим.
Я смотрю на Стилаш, как на умалишённую. Сложно сказать, издевается она или говорит серьезно. У неё слишком непредсказуемое лицо и живая мимика. Сейчас она лыбится как сумасшедшая, а уже через секунду может начать хмурить брови. Вся проблема в этом – в том, что я не могу её прочитать. А мне не очень нравится неизвестность. Она заставляет меня беспокоиться, как навязчивая оса, жужжание которой ты слышишь в воздухе, но отследить взглядом не можешь.
– Стрим? – переспрашиваю я фиг знает зачем. Может надеюсь, что мне послышалось, или пытаюсь тянуть время в ожидании какого-нибудь смелого мужика, который мне поможет.
– Ага, – Стилаш подходит ко мне, демонстрируя экран своего телефона. Там запись нашего первого и единственного выхода в сеть на позорно пустой странице. А под видео статистика, и в статистике семьдесят восемь зрителей.
– Нас в тот день посмотрело семьдесят восемь человек, – поясняет Стилаш, – и четверо из них скинули донат.
– Сколько? – я заглядываю ей в глаза.
– Сколько, сколько?.. – ухмыляется эта чокнутая, типа вспоминая и одновременно передразнивая. – Ох, не помню. Да и важно ли это! Ты тогда ушла. Я всё потратила на себя. Но это точно было больше тыщи.
– Больше тыщи…
Никак не могу поверить, что наше шоу оценили в сумму больше тыщи. Мы толком ничего не сделали. Даже почти подрались на камеру.
Судя по всему, Стилаш каким-то хреном считывает мои мысли, поэтому спешит добавить:
– Больше тыщи за наш танец, цыпа. А представь сколько мы получим, если будем сотрудничать? – её, походу, от этой перспективы так и прёт. Стилаш светит своими ровными зубами и даже слегка приспускает очки так, что я могу видеть её карие глаза. – Какие планы на сегодня?
– У меня пары, – отвечаю я и, пресекая её уговоры, сразу добавляю: – мы не будем сотрудничать.
– Почему ты так уверена в этом?
– Ты меня напрягаешь.
– Пятьсот рублей тебя расслабят?
– Мы не станем подружками.
– Значит будем заклятыми дружками.
Такая напористость начинает нервировать. Но как только Стилаш достаёт из кармана мятую купюру, я приковываю к ней свой взгляд. У меня нет проблем с деньгами. Я обута, одета и меня стабильно кормят, даже выделяют скромную сумму на карманные. Но это не значит, что мне не хочется иметь больше. Счастье не в деньгах – так скажет только дурак. Честно говоря, деньги многое решают. С деньгами стать кем-то гораздо проще.
Я неохотно протягиваю ладонь и беру купюру.
– Мы договорились? – загорается Стилаш, когда я сую деньги себе в карман.
Чутка помолчав, я надеваю вторую лямку.
– Нет, – отвечаю, разворачиваюсь и наконец-то перехожу дорогу.
– В смысле нет? – визжит сумасшедшая, продолжая преследовать меня. – Как это нет! Ты же взяла деньги! Ерке! Ерке, это воровство! Статья! Ну Ерке…
Вот надоедливая оса.
***
Мне не нравятся людные места, но кроме этого, мне не нравятся люди сами по себе. Я не люблю людей за то, что они говорят, делают, думают и смотрят. Люди часто говорят грубости, делают глупости, думают гадости и смотрят так, будто полны крутости, хотя ничего из себя не представляют. И единственный человек, который мне действительно нравился, сейчас похоронен на Калитниковском кладбище. У всех остальных нет ни шанса меня впечатлить.
– Это Кирилл, – бодро болтает Стилаш, представляя меня гривастому пацану в спортивках. – Он гений.
– Да ладно тебе, – Кирилл взмахивает башкой и сдувает с лица чёлку. – Чтоб создать сайт много ума не надо.
– Ещё как надо, Киря.
