Страница 7 из 8
Мама бледнеет, поджимает губы. Не в ту сторону свернул разговорчик с сыном. Ну не судьба.
Не разуваясь, миную прихожую. Заглядываю в кухню. Чистота идеальная, на плите стоят кастрюли, из которых валит пар и приятно пахнет домашней стряпней. Желудок, предатель, сжимается и издает звуки голодного кита. Жрать мы здесь не будем, дружок.
Иду дальше в светлую гостиную. Плазма на стене выключена, приставка убрана в тумбу под ней, на стеклянном прозрачном столике в центре свежие цветы и стопка книг. Дом, милый дом.
Выхожу к лестнице, ведущей на второй этаж. Надо набрать шмоток потеплее, непонятно, когда еще раз решу заскочить.
Мать семенит следом, не отстает.
– Никого нет. Я ждала тебя, оставайся сколько хочешь. Поужинай со мной! Твоя комната всегда тебя ждет. Матвей, хватит наказывать меня и себя. В том, что случилось с твоим отцом, ни ты, ни я не виноваты… – говорит она тихо, часто дыша.
Морщусь от предвкушения очередного скандала. Первый слезливый акт на подходе.
– А я тебя виню не за это, – произношу ровно, открывая дверь своей комнаты, где тоже царит девственная чистота, словно я никогда здесь не жил.
Распахиваю шкаф и, порывшись внизу, достаю спортивный рюкзак. Бездумно забиваю его шмотками, которые, скорее всего, мне и не понадобятся. Просто механически выполняю действия, борясь с желанием свалить из этого нежилого дома сию же секунду.
– Матвей, куда ты пойдешь? Никто тебя не гонит, оставайся дома. Мы все преодолеем. Я знаю одну клинику, там есть хорошие врачи. Полная анонимность…
– Заткнись, мама, – обрубаю я жалостный поток ее речи. – У меня нет проблем, которые ты старательно пытаешься мне навязать. Я не наркоман. Это кто тебе идею насчет клиники подкинул? Сержик?
– Не называй его так. Побольше уважения, Матвей! К человеку, который не бросил нас в беде и подставил плечо, когда все отвернулись от твоего отца! – шипит мама, выходя из образа примерной родительницы.
Вот теперь я ее узнаю. Всегда безукоризненное лицо, лишенное признаков старения благодаря личной команде косметологов, искажается яростью. Но она почти сразу берет себя в руки. Сжимает губы в тонкую линию и испуганно округляет глаза. Заламывая кисти, убирает за спину руки.
– И плечо подставил, и другие части тела, какой молодец твой Сережа! – усмехаюсь я, застегивая молнию на рюкзаке.
Лицо обжигает хлесткая пощечина. Сжав зубы, смотрю на свои руки.
Мать, сама испугавшись своих действий, отходит на несколько шагов к стене, трусливо вжимается в нее. Думает, ударю в ответ? Да какой мразью нужно быть, чтобы бить собственную мать? Нет, до этого мне еще далеко падать.
– Боже, Матвей… мне так жаль…
Встряхнув башкой, закидываю сумку на плечо. Смотрю в покрасневшие глаза матери со всей холодностью, на которую в данный момент способен.
– Тебе не передо мной нужно извиняться. Ты ему хоть раз звонила? – спрашиваю медленно, хотя внутри все горит и бурлит от злости и обиды. Гремучий взрывной коктейль, но я не позволяю себе выйти за рамки.
Хотя мне очень хочется как следует встряхнуть эту женщину и трясти до тех пор, пока ее идеальная прическа не растреплется. Может, тогда мать перестанет строить из себя святую невинность.
Ее молчание на мой вопрос красноречивей всех слов. Они с Сержем уже свечки ставили за упокой, а отец – сука, какая неожиданность! – выжил в той катастрофе.
Ни за что не поверю, что вертолет разбился из-за несчастного случая. Что бы там ни болтал следователь по делу, меня в этом не убедить.
– Я пошел. Когда еще приеду – не знаю. Звонить мне не нужно. Наберу сам, если захочу. И отвяжись уже от Ледовских. Незачем посвящать в наши дела всех соседей. Передавать привет Сереже не стоит. Не скучай!
Айс курит у машины, нервно расхаживая перед капотом, наплевав на дождь. Прищурившись, следит за моим приближением, по роже вижу, спросить что-то хочет, но не решается. Останавливаюсь рядом и молча стреляю сигарету. Прикуриваю и делаю три глубоких затяжки подряд. Легкие жжет.
Несколько минут курим в ненавязчивой тишине.
– Как прошло? – не выдерживает Айс.
– Нормально, – говорю я, проводя ладонью по лицу. – Поехали отсюда.
Падаю на пассажирское кресло. Настроение от встречи с матерью паршивей некуда. Сжимаю кулаки и, поддавшись импульсу, еще раз набираю отца. Телефон отключен…
Клим тормозит на парковке перед ТЦ. Выключает мотор и протягивает обещанные ключи от машины:
– Только ради бога, верни мне тачку в том же виде. И сам кости не переломай.
Глава 7
Ясная
В понедельник я плетусь на учебу на своих двоих. Машина еще не готова. А я в последнее время настолько привыкла быть на колесах и стала зависима от своей старушки, что особо остро ощущаю ее отсутствие в повседневной жизни. Савва подвозить меня отказался, сославшись на то, что машина нужна ему самому, и уехал в свой универ раньше меня. На самом деле, кажется, он все еще злится после выходных и нашей ссоры.
Для меня это в новинку.
Мы должны встретиться с Таей возле остановки и вместе проехаться на автобусе, а потом пройти через засыпанный осенними листьями прилегающий к университету сквер. Это наша небольшая традиция в начале учебной недели. Мы учимся на разных факультетах, нагрузка в этот год возросла, видеться почти не получается. У Таи кроме меня еще есть подружки, она ходит на танцы и увлекается кучей всего: от росписи смолой по дереву до вышивания крестиком. Поэтому эта прогулка скорее больше важна мне, чем ей. От отсутствия общения я не страдаю, всегда знаю, чем могу себя занять, оставшись одна. Одиночество не является моей проблемой. Мне в нем комфортно.
Поправляю на голове капюшон красного дутого пуховика и мелкими глотками пью ароматный зеленый чай из керамического переносного стакана, поглядывая на часы.
Если Тайка не поторопится, наша прогулка будет походить скорее на марафон по спортивной ходьбе. Мы же не хотим опоздать на пары. Первую из них ведет Самсон Павлович, преподающий архитектурные конструкции. Его я заочно выбрала себе в качестве будущего дипломного руководителя и предпочитаю не пропускать занятия. Его сын, закончивший наш факультет, основал свою компанию, в которую я мечтаю попасть на практику.
Мимо проносится низкий серебристый «Порше Панамера». Провожаю его заинтересованным взглядом. Машина – зверь! Совсем не экологичная, жрет топливо как голодный кабан желуди. Но красивая – просто чума. Таких всего несколько в городе.
Хочу однажды посидеть за рулем такой красотки. Ощутить всю ее мощь и испытать все лошадиные силы, на которые она способна.
Внезапно «порше» разворачивается, пересекая две сплошные, и, свистя дорогущими покрышками, останавливается прямо напротив меня.
Мои брови ползут вверх: неужели желания, отправленные во Вселенную, сбываются так быстро? Тогда я хочу добавить еще один час в сутки, а лучше два, нет три! И пусть в университетской кофейне появится наконец кокосовое молоко!
Стекло на пассажирской двери с глухой непрозрачной тонировкой ползет вниз.
– Привет. Запрыгивай, – подмигивает с водительского сиденья лощеный мажор.
Темные русые волосы зачесаны в модную прическу, брови тоже словно причесанные, на губах самодовольная улыбочка, говорящая: «Все кончают от одного моего взгляда, и ты не исключение».
– Я? – Недоуменно приоткрываю рот, показывая на себя пальцем.
Оглядываюсь по сторонам.
Может, я не заметила где-то рядом с собой более подходящую кандидатуру для такого предложения? Чтоб вы понимали – со мной никогда не знакомились на улице.
Видимо, всему виной выражение моего лица: не подходи, убьет током.
Я невидимка, одетая в объемные шмотки братьев, с минимумом косметики на лице. Меня иногда принимают за парня. Со спины легко ошибиться. Да что там, спереди тоже иногда ошибались.
– Ты. – Опять эта улыбка во все тридцать два. – Давай подкину в универ.
– Спасибо, я как-нибудь сама.
– Не узнала, что ли?
– А должна была?
Сощурившись, смутно припоминаю, что где-то его видела. Тот самый новенький мажор с физмата, устроивший пятничную вечеринку. Друг Громова. Любовный интерес Огневой.
Еще раз оглядываюсь. Где носит Таю? Судьба буквально лезет к ней в окно. Правда, пока ее нет, усиленно пристает ко мне.
– Мы незнакомы. – Он широко улыбается. – Но я тебя знаю.
Готова поспорить, обычно у девчонок от этой сверкающей улыбки екает сердце и теплеет низ живота! У меня пока никаких признаков отзывчивости у этих органов не наблюдается.
– Я заметила. Склерозом не страдаю.
– Ты понравилась моему другу. Матвею, – напоминает мажор. – Его друзья – мои друзья. Знаешь, как это работает?
Понравилась? Это типа прикол такой? Подкати к девушке, которая опозорила твоего друга?
С места не двигаюсь. «Порше» продолжает рычать мотором, загрязняя окружающую среду.
– Ты обознался.
Он нашу перепалку с Громовым за дружескую принял? И много у Матвея таких «друзей», выливающих на его дурную лысую башку коктейли?
– Не, малышка, я тебя запомнил. Не прокатит.
– Так забудь, в чем проблема?
– Живешь где-то недалеко?
Вернув наушник в ухо, отворачиваюсь. С облегчением выдыхаю, заметив идущую в нашу сторону Таю.
Подруга машет мне рукой и улыбается. Ровно до тех пор, пока ее взгляд не соскальзывает мне за спину и не замирает, по всей видимости, на смазливой роже засранца. Улыбка тут же утекает, и по ее красивому, кукольному лицу сквозят недоумение, недоверие и легкое разочарование.
***
– Ты чего так долго? – ворчливо спрашиваю я, шагая навстречу подруге. Не хочу, чтобы она решила, будто я за ее спиной флиртую с объектом ее желаний, поэтому спешно добавляю: – Ко мне уже успели пристать. Спасай.
– Это же… – выдавливает Тая и чуть приоткрывает рот, осматривая глянцевый корпус «порше». Скользит взглядом по ее хозяину и пытается взять себя в руки.
Мажорчик на дорогущей тачке и Таю умудрился застать врасплох. Что говорить обо мне? Я вообще к таким подкатам непривычная. Не успела в полной мере ни насладиться действом, ни послать деятеля.
Беру вставшую столбом Таю под руку и тащу в противоположную от машины сторону. Пройдемся до следующей остановки, подышим воздухом. Все равно наш автобус уже три минуты как уехал. Опаздывать так по полной.
Прощайте, Самсон Павлович и практика в компании, принадлежащей вашему сыну… Может, у меня еще будет шанс удивить его своими идеальными чертежами и набросками проектов местной библиотеки. Нашему городу не хватает здания-визитной карточки, и я вот уже два года горю идеей такое сконструировать и кому-нибудь предложить.
Пару раз даже участвовала в конкурсах по благоустройству, проводимых администрацией, пока отец тонко не намекнул мне, что, сколько бы я ни старалась, все места давно куплены и распределены. Плюс без должного образования все мои чертежи и рисунки – филькина грамота.
– Вы с ним говорили? Что он здесь делает? – громким шепотом интересуется Тая, продолжая оглядываться на машину.
Парень за рулем, красуясь, поддает газу, отчего мои глаза сами закатываются под веки, а язык презрительно щелкает.
Позер.
Машина быстро нас догоняет и едет рядом со скоростью улитки. Спешащие мимо ученики средней школы притормаживают и, порывшись в своих объемных рюкзаках, вытаскивают наружу огромные телефоны, явно собираясь заснять четырехколесное чудо передвижения. А то в нашем городе так мало классных тачек…
– Понятия не имею. Но немотой я не страдаю.
– Он что, тебя клеил?
Мне не нравится, каким тоном она это спрашивает. Пренебрежительно и неверующе. Словно меня вообще никто не может «склеить». И я отчасти придерживаюсь такого же мнения. Рядом с Таей на меня никто не смотрит, не замечает, а если я открываю рот, так и вообще стремятся убраться подальше.
Наш контраст во внешности слишком бросается в глаза. Милая миниатюрная блондинка, предпочитающая платья, блузки и юбки, и девчонка с непослушной копной темных волос, всегда собирающая их в тугой хвост, скрывающая фигуру под объемными вещами.
У всех своя зона комфорта. Я не пытаюсь выпрыгнуть из кожи и кому-то что-либо доказать, просто живу так, как удобно мне.
– Ага. Клеем ПВА. Не отодрать теперь. Видишь, как пристал? Теперь преследует.
– Очень смешно, – обиженно пыхтит Тая, но, видимо понимая, что сморозила глупость, виновато улыбается: – Прости, что накинулась. А чего хотел?
– Я все еще тут, девчонки! – кричит мажор, махнув рукой.
Игнорировать его присутствие становится все сложнее. Есть у них с Громовом что-то общее. Только Матвей более наглый, с резкими движениями и явно не отличается примерным поведением. Совсем не лощеный и не заботящийся о своем внешнем виде. Чего не скажешь о его терпеливом друге. У которого, судя по всему, нет никаких личных дел. Может, он вообще маньяк? Я не раз смотрела видео, которые начинались примерно так же…
Тая останавливается и пытливо смотрит на меня.
– Подвезти ме… нас. Вспомнил, что видел на вечеринке, – нехотя признаюсь я.
– Так может, поедем? Раз предлагает? У меня ноги мерзнут, каблуки неудобные, и вообще мы опаздываем.
И вообще, он ей понравился, она спит и мечтает забраться в салон его машины ровно так же сильно, как и на него самого.
Бедный мой Савва. У тебя нет никаких шансов.
У Таи буквально глаза загораются безумными искрами надежды. Она поворачивает голову в сторону медленно шуршащего шинами «порше», кокетливо закусывает губу и опускает ресницы.
Я так не умею. Если сделаю что-то подобное, парень скорее решит, что у меня нервный тик, чем то, что я собираюсь его склеить.
– Надумали? Посовещались? Прокатимся? – улыбается парень, имя которого я даже не старалась запомнить.
– Да! Подкинешь нас до универа? Мы вместе учимся, только на разных факультетах, – произносит Тая и подпихивает меня в бок, поближе к машине с ее названным принцем.
Я все-таки не могу удержаться и осуждающе качаю головой. Поправляю рюкзак на плече и иду за подругой. Мы и правда уже опаздываем, автобуса не видно, на улице прохладно и дует сильный ветер, от порывов которого на глаза набегает влага. Что я теряю?
Немного собственного достоинства.
Тая, конечно, занимает место на первом сиденье, а я забираюсь назад. И испытываю что-то вроде разочарования.
