Александр собирал разлетающиеся бумажки и ругался, что мусорить нельзя. На вопросы не ответил. Фортуне уже все равно, она ела. Двое добрались до агентства, как раз когда шаверма закончилась. Мусор Туна вручила Александру. Раз он не разрешает бросать бумажки на землю, то пусть сам их носит.
– Ну открывай, – сказал недовольный Александр, указывая на сырую стену.
– Здесь нет ручки, – возмутилась Фортуна. – И чего сам не откроешь?
Александр треснул себя по лбу.
– За что мне такое наказание?! – Он неожиданно схватил руку Фортуны и положил на кирпичную кладку. – Может, потому, что я человек, а проход отворяется только нечисти?
Стена поехала. Фортуна упала вперед и опять отбила локти.
– А я кто по-твоему? – бормотала она поднимаясь.
– Тунец, – ответил плюхнувшийся в кресло.
Туна не посмеялась. Она намеревалась рассказать Вивьен, что выполнила задание в одиночку и достойна работы. Тем более, Сокол поделился с Фортуной, что без работы его существование бессмысленно. В деревне под работой подразумевалось то, что скажет делать отец, а здесь то, что прикажет Вивьен. А еще отец говорил, что кто не работает, тот не ест. Жизнь показала, что это правда. Ведь как только Туна разобралась с заданием вампирши, Александр раздобыл шаверму. Цепочка «поела, получила пищу» окончательно закрепилась в голове Фортуны после этого события. И так как есть она хотела каждый день, то и работа ей нужна ежедневная.
Гроб не открывался. Двое переглянулись.
– Вивьен? – позвал Александр. – Мы разобрались с гаргульей на Банковском мосту.
Тишина. Двое ждали, пока не кончилось терпение. Александр вежливо попросил Туну постучаться в гроб. Она не поняла, почему парень не сделал этого сам, но поднялась. Ладонь Фортуны настойчиво опускалась на крышку. Ничего не происходило.
– Нас что кинули? – удивился Александр. – Это что вид какого-то нечистивого обмана?
Туна пожала плечами. До нее дошло, что и запах лилии пропал, о чем Фортуна и поспешила сообщить недовольно вздыхающему. Тот без энтузиазма пояснил:
– Вампиры – хищники. Их запах для каждого разный. Аромат, что нравится жертве.
– А ты что чувствовал?
– Ничего, – бросил Александр, поднимаясь из кресла.
– Почему? – Фортуна побежала за вышедшим на улицу.
– По кочану. – Александр достал из кармана мобильник и стал бить по нему пальцами. – Сокол сказал тебе, как расплачиваться собрался с Вивьен?
– Ага, просил запомнить адрес.
– В смысле адрес? Это где-то далеко.
– Сокол сказал взять лопату, – поделилась Фортуна информацией, после того как продиктовала адрес, полученный от статуи.
– Ладно, – выдохнул Александр, морщившийся мобильнику. – У тебя денег нет, да?
– Ты про бумажки, за которые покупают квартиры, машины и бриллианты? – уточнила Туна, услышанное от бабули.
– Да, про них.
– Таких нет, – ответила Фортуна, расстраиваясь, что злобный близнец опять гневится.
– Ты невероятно полезна, – съязвил Александр и сказал, что вызывает такси.
– Я, вообще-то, знаю, что такое такси. – Туна сложила руки на груди. – Ощущение, что ты меня за дурочку держишь.
– Не дурочку, а деревенщину, – пояснил тот.
Фортуна промолчала, она не привыкла на ходу придумывать обзывательства. Раньше, гуляя по лесу, Туна часто представляла, как заводит друзей, но и мысли не возникало, что те будут вредничать и говорить гадости. Александр неправильный какой-то друг.
Когда двое забрались в такси, солнце уже опускалось к крышам зданий. Туна пристегнулась, чтобы автомобиль ее не убил. Александр долго сопротивлялся, но сдался под уговорами. Наверняка парень не пристегнулся сразу, потому что ему, в отличие от Туны, не доводилось видеть аварий.
Дружеский долг Фортуны объяснить, как же опасны автомобили. Этим она и занималась всю долгую дорогу. Водитель вначале вмешивался в речь девушки, но спустя половину пути замолчал. Только Туна по-прежнему расписывала, увиденную в первый же день в городе, торчащую из окна, разбитую голову автомобилиста.
Фортуне показалось, что здания за стеклом стали сменяться медленнее.
– Эй, не сбавляйте скорость, а то придется бродить по кладбищу в темноте, – сказала Туна громко.
Водитель нервно оттянул ворот свитера, будто тот его душил.
Глава 4. Обитатели кладбища
Двое топали по краю темного леса с лопатами на плече. Ночь набрала силу, пока парочка добиралась из строительного магазина до кладбища. Александр предупредил, что сторож не обрадуется появлению копателей, и есть большая вероятность, что тот воспользуется ружьем, поэтому двоим и пришлось прятаться среди деревьев, окаймляющих кладбище. Туна чувствовала себя расслабленно в привычной обстановке. А вот спутник, кажется, нервничал.
Он то и дело спотыкался, оборачивался, вздрагивал от каждого шороха. Когда сова ухнула, Александр вскрикнул. Фортуна помнила про ружье у охранника. Шум, создаваемый парнем, раздражал потенциальными последствиями.
– Соберись. Ты мужчина или кто? – прошептала Туна то, что давно отец сказал на тот момент ее трехлетнему, испуганному ночным лесом, брату.
– Деревенщина-сексистка, – прошептал Александр, пятясь от дрогнувшей ветки.
– А ты трус, – довольно выдала Туна, наконец, найдя колкость для ответа.
Парочка дошла до угла протяженного кладбища. Из леса выходить не стремились. Цель – пустая от трупа, но наполненная ценностями, могила.
– Ты уверена, что этот твой Сокол сказал правду? – замялся Александр.
– А что боишься мертвецов? – дразнила Фортуна. – Сокол сказал, что мертвеца под камнем не будет.
– Зачем вообще прятать золото на кладбище?!
Ответа Александр не ждал, он пригнулся и пробежал до камня – должно быть, фальшивого надгробья. Туна сомневалась, что их видно из домика на другом краю поля, усеянного телами. Она не заморачивалась и вышла из-за дерева, совершенно не переживая. Кто-то из двоих должен быть смелым. Туна решила, что опять вся работа лежит на ее плечах. Прижавшийся к камню, Александр физически слабым не выглядел, но толку-то, если он моральный дохляк.
– Пригнись ты, – раздалось от Александра.
– Копать ты в приседе собрался? – возмутилась почти беззвучно Фортуна и прошлась вокруг надгробья.
Прежде чем начать, стоило найти точное место для прикладывания усилий. Сокол говорил отступить метр. Туна сделала широкий шаг от камня и воткнула лопату в землю, затем с энтузиазмом принялась копать. Интересовало, что же Сокол умудрился спрятать много лет назад в таком недружелюбном месте.
Фортуна потела все сильнее. Яма становилась все глубже. Туна вытерла мокрый лоб и глянула на Александра. Тот по-прежнему у камня.
– Ты помогать будешь? – буркнула она. – Если нет, то две третьих содержимого мои.
– Я нас охраняю.
Александр обиженно надул щеки, а его взгляд продолжил скакать по кладбищу.
– Единственный, кого нужно охранять это сторож, который наверняка получит взбучку за то, что мы здесь беспорядок наводим.
– Я не про живых говорю.
Парень с девушкой переглянулись. Фортуна ждала объяснения. Его не последовало. Александр занимался все тем же – всматривался в темноту. Вдалеке будто загорелись две красные точки. Но когда Туна моргнула, виде́ние рассеялось. Отгоняя прочь паранойю, Фортуна замахала лопатой с двойным усердием. По спине то и дело пробегал холодок, хотя тело горело от физической нагрузки.
Лопата звонко воткнулась во что-то. Безлунная ночь не позволяла хорошо рассмотреть, камень это или Туна нашла сокровище Сокола. Внезапно сбоку появилось свечение. От неожиданности Фортуна уронила лопату и вскрикнула.
– Не ори ты, – взмолился Александр, прикрывая ладонью свет, напугавший Фортуну.
Пока она приходила в себя, парень рассматривал свежее место раскопок. Из-под рыхлой земли проглядывал острый угол сундука. Александр спустился с лопатой к кладу. Для двоих места маловато. Фортуна толкнула оживившегося:
– Это мое сокровище. Я его добыла.
– Мы еще золото не нашли, а лихорадка уже началась?
Фортуна фыркнула, но из ямы вылезла и села рядом. Отдохнуть не помешает. Глядя на полного энергии, подсвеченного телефоном, парня, кидающего землю, Фортуна обдумывала, что Александр даже не противился ее компании. Должно быть, смирился с тем, что они друзья. Не использовал же он ее как рабочую силу.
Обдумать проскочившую мысль Фортуна не успела, отвлек шорох. Она осмотрелась. Вроде никого. Трусливый компаньон не вздрогнул, значит, не услышал.
– Долго тебе еще? – Туна поднялась на ноги.
От стресса сидеть не получалось. В прохладном воздухе появился запах гнили.
– Наконец-то! – обрадовался Александр и бросил лопату.
Фортуна мельком глянула на сундук:
– Давай, дома посмотрим, что там хранится.
– Зачем тащить ящик, если мы можем забрать только его содержимое?
Туна не хотела говорить трусливому: она только что опять видела красные глаза. Да и смрадный запах нервировал. Неясно, почему Александр не замечал ничего.
– Оставь сундук, – шипела Фортуна, спихивая клад обратно в яму.
Александр мешал:
– Мы такой путь преодолели ради сокровищ гаргульи. Я не могу здесь оставить ценности. Мне через неделю за аренду платить.
– Ты либо сундук здесь оставишь, либо жизнь. – Туна пнула по ящику.
Сундук упал в яму и открылся. Оттуда выпала книга, золотой браслет и кольцо. Александр побледнел и нервно сглотнул. Взгляд его приклеился к книге. Внимание Фортуны сосредоточилось на золотых вещицах. Она толкнула Александра в сторону и свесила туловище в яму, чтобы достать украшения:
– Я возьму браслет, а ты забирай кольцо.
Александр отодвинул протянутое ему украшение и подобрал с земли книгу, уложил ту на траву, рядом с Фортуной, лежащей на животе.
– Твою ж за ногу! – воскликнул светящий телефоном на ветхие страницы. – Ты уверена, что Сокол разрешил нам забрать все содержимое сундука?
Фортуна нацепила кольцо и браслет на себя и любовно осмотрела изящные узоры из металла и камней:
– Ну да. Он так и сказал. Сундук ваш.
Александр выругался. Туна не удивилась. Видимо, злобный близнец – это естественное состояние ее нового друга.
– Су-у-у-унду-у-у-ук.
Александр сжал пальцы, те аж хрустнули. Или это страницы книги. Фортуна недоуменно наблюдала, как Александр погладил хрупкую бумагу и попросил прощения у книги. Туна поморщилась. Дышать совсем нечем от смрада. В животе похолодало. Наверное, не стоило лежать на земле. Встать Фортуна не успела. На лодыжку легло что-то ледяное и склизкое.
Крик разлетелся по заселенному кладбищу. Фортуна брыкалась. Когда Александр, наконец, затих, он треснул книгой по чудовищу, тянущему когти к девушке.
– Что тебе нужно?! – требовала Туна ответа от вонючей, нависающей над ней, человекоподобной скалы.
Тот прорычал, демонстрируя гнилые клыки. Страх окончательно проиграл брезгливости, когда платье намокло от слюны чудовища. Туна закашлялась:
– Вы пробовали чистить зубы? Этот запах ни в какие ворота! Честное слово, это просто невыносимо!
Фортуна больше не отбивалась. Она отползла от дерущихся. Ну как. Александр то отбегал от существа, то уклонялся. Челюсть монстра клацала рядом со спасающимся.
– Туна, забери книгу и чеши отсюда к строительному, где мы покупали лопаты.
Под рев и пыхтение дерущихся, Фортуна подобрала лопаты, бросила книгу в сундук, позвенела браслетом и проверила, все ли собрала в яме. Не хотелось ничего ценного оставить. Туна потянула сундук. Тяжелый. Еще и лопаты выпадали из рук.
– Ты поможешь мне или как? – крикнула возмущенно Фортуна, прилагая усилия к ящику.
Не думал же, Александр, что она утащит все самостоятельно. Хоть бы из вежливости поинтересовался унесет ли она такой груз.
Александр глянул на говорившую вопросительно. Отвлекаться не стоило. Склизкая лапа легла на человеческую шею.
– Брось ящик, – прохрипел задыхающийся. – Только кн…
Последнее Туна не расслышала. Схваченный монстром синел. Чудовище повело носом вдоль, удерживаемого на весу, тела и внезапно швырнуло Александра в сторону, как ненужную вещицу. Красные глаза сосредоточились на Фортуне. Она вновь почувствовала прилив адреналина. Но не оставлять же лопаты и клад только из-за трусости. Фортуна потянула ящик. Он не сдвинулся, а вот Вонючка приблизился. Туна поздно поняла, что расстояние между ними стало критичным.
По щеке Фортуны прилетела лапа. Туна пошатнулась. Она могла бы простить чудовищу многое, но не слизнявую жижу на пол лица. Лопата врезалась в гнилую челюсть.
– Из-за тебя я теперь буду гадко пахнуть! А у меня даже мыла нет, и я не знаю, где его достать!
Фортуна гневно махала лопатой. Монстр рычал. Агрессия и зловония усиливались. Переполняемая яростью, Туна вопила.
– Ты можешь просто меня послушаться?! – кричал Александр, вырывающий у Фортуны лопату.
– Я думала, мы на одной стороне!
