– У меня есть только сестра, но она бездетна…
– Вы уверены? – строго произнесла я.
– Да… она… нездорова. Ее и муж-то бросил много лет назад из-за того, что она не могла иметь детей…
– Простите… Но нам все-таки нужно разобраться… А двоюродные? Троюродные?
Дама только грустно покачала головой.
– А что вы знаете о родственниках Игоря Сергеевича? – подхватила Данилова.
– Я… я ничего о них не слышала… – Альбертовна заметно смешалась, – он никогда ни о ком не упоминал, кроме как об отце и изредка о матери… но они давно умерли…
– Изольда Альбертовна, вы прожили с ним больше тридцати пяти лет… вы разве сами никогда не расспрашивали о его семье?
Дама как-то сжалась, но ответила почти равнодушно:
– Когда-то спрашивала… Очень давно… еще перед свадьбой… Но он почти ничего не отвечал… Отец его к тому времени уже умер, в Приморске осталась мать – она умерла через десять лет после смерти отца. Игорь ездил на похороны, но меня не взял… не захотел…
– А Игорь был единственным сыном?
Альбертовна почему-то замялась…
– Что?! – насторожились мы с Ритой…
– Еще до свадьбы я его спросила о том, кто будет от его семьи… Тогда я еще могла задавать ему такие вопросы… – она всхлипнула, окончательно превратившись в обыкновенную женщину. – Он сказал, что мать стара, слаба и нездорова, – она не сможет приехать, а младший брат давно покинул семью, и он ничего о нем не знает. Когда я спросила, как это могло случиться, он резко ответил, что этот вопрос он давно для себя закрыл и просит никогда не упоминать о его брате. Похоже, он сожалел, что упомянул о нем…
Изольда Альбертовна затихла… потом добавила:
– Я очень любила мужа, гордилась им и не хотела доставлять ему неприятных минут, поэтому больше никогда не спрашивала его о семье…
Бедная тетка! Мое отношение к ней невольно менялось в зависимости от состояния, в котором она находилась… Сейчас, когда Изольда Альбертовна говорила о муже, я верила в неподдельность ее печали…
– Итак, был брат! – торжественно объявила Данилова.
– Именно! – подхватила я. – Если у брата есть дочь, то вполне резонно предположить, что она может быть очень похожа на Леру! Осталось только это выяснить! И если наши предположения верны – найти ее…
– Но как? – резко отреагировала Изольда Альбертовна.
– Обратиться полицию, конечно! – ответила Рита. И, предупреждая ее отказ, быстро продолжила:
– Поймите, Изольда Альбертовна, вы должны выбрать для себя, что вам важнее: обратиться в полицию и вернуть картины или не рассказывать мужу о краже и судорожно искать объяснения, куда это подевались картины его отца! И тогда все равно обратиться в полицию… Другого выхода у вас нет!
Но резонные доводы ни к чему не привели. При слове «полиция» у дамы чуть не поджилки тряслись… что само по себе очень странно!
– Нет, нет! – в ужасе она закрыла лицо руками и заплакала, чем ввела нас с Даниловой в ступор… Еще пару часов назад мы не могли себе и представить, чтобы это суматошная и немного чокнутая светская дива трогательно плакала, как одинокая инженерша на кухне малогабаритки… Может быть, и стоило случиться этой краже, чтобы увидеть живого человека, – пусть и не очень умного – в этой сумасбродной эксцентричной особе…
Я попробовала вывести ситуацию из тупика:
– Изольда Альбертовна, у меня есть знакомый сотрудник полиции, следователь, майор Пряха3… Он в некотором роде… как бы это сказать… мой должник. Я смогу убедить его провести расследование очень деликатно… Игорь Сергеевич ничего не узнает!
– Есть еще вариант, – подхватила Данилова, – можно обратиться к частным детективам. Надо только навести справки и найти лучшего!
Альбертовна уже не плакала и не причитала. Она сидела в кресле, скомкавшись, прическа окончательно свалилась набок, помимо продуманных и затейливых драпировок платье мялось драпировками нечаянными и незатейливыми; и вся она была похожа на толстую испуганную курицу, сидящую кочкой посреди двора и страстно желающую засунуть голову в песок; но физические возможности страуса были ей недоступны… Еще немного – и я была бы готова и сама заплакать от жалости к этой нелепой несчастной даме и… от абсолютной безвыходности ситуации…
– Алиса, – я очнулась от спокойного голоса Риты, – давай пока оставим полицию в покое, пусть Изольда Альбертовна привыкнет к этой мысли… Мы так озадачились сходством девушек, что странность самой кражи как-то ушла от внимания.
– Ну почему же ушла, я думала над этим… Но сначала давай еще о девушках! Вот смотри: предположим, это и в самом деле не обман зрения… или какой-то другой… и девушки удивительным образом, что называется, на одно лицо… Но прическа! Прическа штука рукотворная, и она абсолютно такая же, как у Леры! Следовательно, мы имеем – что?
– Мы имеем подготовочку! – подхватила Рита.
– Именно! А вот если учитывать, что была сделана подготовочка, то чем тогда объясняется этот странный набор украденного: куча денег и набор бесполезных вещей?! Нужны были деньги – схватил и ушел! Но нет! Воришка ходит по коридору, – неужели схожесть с дочкой хозяев так ее расхрабрила? – доходит до кабинета, берет картины и сматывается, даже не додумавшись заглянуть в стоящую рядом с «денежной» шкатулку с драгоценностями! Ну как-то оч-чень странно!
– Ну-у, не соглашу-усь, – протяжно парировала Рита. – Вернее, соглашусь только частично: девушка понимает, что похожа на дочь хозяев, и понимает, что может безопасно попасть в дом. Готовится к этому и делает такую же прическу, чтобы у сиделки не возникло подозрений, что в доме кто-то чужой. Затем, дождавшись, когда кроме больного и сиделки в доме никого нет, проникает туда. Но вот тут ее подготовочка и заканчивается: она не знает, что и где искать! По наитию находит деньги… а вот зачем она, не пытаясь проверить прочее содержимое комода, хватает то, что прямо перед глазами – бусики, безделушки? – а потом еще ходит по дому… Вот это как раз на подготовку уже не тянет. Да!.. странность, пожалуй, именно в том, зачем она берет все остальное!
– Это не странно только в том случае, если она пришла именно за картинами! А деньги были, что называется, между делом! Беспорядочность украденного может быть объяснена только этим!
– Да брось – и это тоже ничего не объясняет! Все может быть как раз наоборот! Мы же не знаем, с чего она начала – с картин или денег, – махнула рукой Рита, но тут же продолжила мою мысль, обратившись к Изольде Альбертовне: – А вы уверены, что картины действительно не ценные? Не знаете ли вы, как они попали к Сергею Ильичу? Кто их автор? Почему он ими так дорожил?
Альбертовна пожала плечами:
– Вроде кто-то подарил… Как-то Игорь Сергеевич обмолвился, что отец привечал у себя в Приморске молодых художников… Но больше я ничего не знаю…
– А автор? Картины были подписаны?
– Н-нет, я не помню; кажется, нет…
– А что было изображено на полотнах?
– Да мазня! – презрительно отозвалась Альбертовна. – Ничего конкретного, абстракция, какие-то невнятные образы… наверняка подражание – но жутко бездарное! Одна в голубых тонах, другая в серых и черных.
– А может, эта мазня, пардон, эти картины в последние годы стали известны и дороги?
– Вариант, – согласилась Рита. – Но, не зная автора, этого мы определить не сможем. Да и – наверняка – все куда проще: девушка все-таки знала зачем пришла! Возможно, она действительно родственница, например – племянница академика, и пришла в попытке представиться ему. Возможно, в семье беда… болезнь… срочно требовались деньги, и она рассчитывала здесь на помощь, понимая, что академик человек обеспеченный. Но, зная отношение дяди к своему брату, не решалась… А потом увидела Леру, обнаружила поразительное сходство с собой и осмелилась решить проблему иначе: попыталась поживиться просто наудачу… А там растерялась, может, испугалась… обнаружение денег ее вполне устроило – но она, пользуясь случаем, решила еще кое-что ухватить… Ну и ухватила… А, может, все было именно в другом порядке… сначала схватила картины, потом нашла деньги… Скорее всего, сейчас уже разобралась, что и картины, и безделушки из комода не представляют ценности…
– Если ее найти, то можно было бы договориться, чтобы она оставила себе деньги, а картины вернула… И пообещать ей, что дело в полиции не будет заведено! – подвела я итог.
– Но где же ее найдешь! – усомнилась Рита. – Не обзванивать же все предприятия и организации, все учебные учреждения города в поисках человека, известного только по фейсу; человека, имя которого мы не знаем, – это просто невозможно! Кроме того, может, она вообще, что называется, проездом. Можно, конечно, по соцсетям поискать – по фотке, – но на ее месте я бы уже все удалила! Нет, кроме внешнего вида, надо бы знать о ней хоть что-нибудь еще!
Меня же вдруг осенило другим вопросом:
– Изольда Альбертовна, а что это за город такой – Приморск? Большой? Приморск… что-то вообще не знаю… На каком море-то?
– Я не знаю… – жалобно отозвалась Альбертовна, – вроде как поселок… или маленький городок… Да и названия я точно не знаю… Что-то похожее на Приморск, может, Приморский или Приморское… Но на юге, на юге…
– Поселок?! – поразилась я. – Вы хотите сказать, что известный ученый, филолог, лауреат Сталинской премии, исследователь древнерусской литературы, родившийся и учившийся в Москве, сидел в маленьком городке – вдали от библиотек, архивов, институтов – и там делал свои открытия? Уму непостижимо!
Данилова залезла в интернет:
– Есть Приморское городское поселение… В районе Большого Сочи. Хотя количество населенных пунктов с названием Приморск в нашей стране несколько зашкаливает… Но, Боже мой, какое же оно крошечное!.. О! Есть и еще просто Приморское… и в Крыму тоже! – восклицала Данилова, продолжавшая изучать карту…
– Нет-нет, не Крым – это я помню… Понимаете, Сергей Ильич был не очень здоров, что-то с дыханием… – пробормотала Альбертовна, – астма, что ли… или лёгкие… Он не мог жить в Москве…
– Стоп! Мы с мужем в свое время объездили все побережье от Адлера до Туапсе – не помню я там никакого Приморска! – вдруг вспомнила я.
– Это в другую сторону, – уточнила Рита, уткнувшись в карту, – и немного вбок…
– Итак, товарищи, я повторюсь! – торжественно заявила я. – Если предположить, что это родственница, – а это весьма вероятно, – то есть шансы найти ее через Приморск, если, конечно, удастся найти правильный Приморск. Там наверняка помнят семью Сергея Гревского – и, скорее всего, знают, остался ли там кто-нибудь из семьи… Нужно убедиться, что родственница действительно существует, затем через родных найти девушку и уговорить отдать картины на определенных условиях. Это несложная задача для полиции или частного детектива! Детективу, вероятно, придется туда ехать; а вот полиция смогла бы все решить парой телефонных звонков! Я бы выбрала полицию… Решайтесь Изольда, Альбертовна! Вы потеряете деньги – но вернете картины и сохраните спокойствие мужа…
Результаты мозгового штурма успокоили меня. Стало ясно, что нужно делать, – осталось только убедить в этом Изольду Альбертовну. В крайнем случае попросим Вениамина о помощи, когда он выйдет из строя и приедет домой, наконец. Но это уже не мое дело – этим пусть занимаются близкие и неблизкие родственники.
Я встала и направилась налить себе чаю; а когда, зажав чашку ладонями, возвратилась – то увидела, что с Изольдой Альбертовной происходят какие-то непонятные метаморфозы… Она вдруг подтянулась, выпрямилась в кресле и перестала походить на растерянную курицу… При этом ее лицо озарилось воодушевлением, глаза заблестели и неотрывно смотрели на меня…
Я почувствовала неладное…
– Алиса Аркадьевна, голубушка, – заворковала дама, – частный детектив – это долго, очень долго… А Игорю Сергеевичу скоро разрешат вернуться к работе; а еще – привезут коляску, и он сможет работать в своем кабинете… Времени совсем… совсем нет… но есть отличное предложение! Я готова оплатить вам поездку в Сочи! Любой отель! Прекрасный климат! Концерты в Роза Хутор! Понимаете?! Вы отдохнете, ну и… заедете в Приморск…
Данилова оторвалась от экрана, резко развернулась в кресле и уставилась на Альбертовну в диком недоумении… Я поперхнулась чаем и чуть не задохнулась от возмущения к великой наглости этой дамы… И не заметить моего возмущения было невозможно: продолжая неотрывно глядеть на меня, дама удивленно округлила глаза…
– Разве я предложила что-то неприличное?! – с робким вызовом произнесла она.
– Изольда Альбертовна, – воскликнула Рита, – как вы можете предлагать такие вещи постороннему человеку!
– Ну, во-первых, не постороннему… Алиса Аркадьевна ваша подруга, и она оказалась здесь именно сейчас, когда все это случилось… Это не случайно, судьбу не обманешь! И, кроме того, я же предлагаю приятные вещи! И готова все оплатить…
– Да причем тут деньги! – Рита не на шутку разволновалась… – Вы что, не понимаете в какое положение ее ставите?! Алиса занятой человек – у нее работа, дом, внуки почти каждые выходные, зверья полон дом! Она каждый свободный день воспринимает как дар небес! А вы ее куда-то посылаете со странными просьбами… И всего-навсего из-за вашей необъяснимой боязни полиции…
– Ах нет, при чем тут моя боязнь… Это Игорь Сергеевич воспримет появление полиции в доме как катастрофу, понимаете? Это – нарушение привычного течения его жизни, уклада; это скандал! Вы просто не понимаете! Он не переживет! Особенно после болезни… – горячилась Изольда Альбертовна. – И, кроме того, у них в семье уже был какой-то скандал, связанный с полицией… то есть с милицией… давно… еще при отце!
Рита насторожилась:
– Какой скандал?!
– Ах! Все, что я знаю, – это всего лишь несколько замечаний, оброненных мужем на протяжении почти сорока лет! – поморщилась Альбертовна. – А я уже привыкла не переспрашивать, не заострять внимание на его редких упоминаниях о семье!
– И все равно это ничего не меняет! Ваше предложение крайне неэтично! – теперь уже и Данилова позволила себе резко разговаривать с родственницей. – Алиска уже не молодая коза, чтобы менять свои планы и привычки только потому, что оказалась в ненужном месте и в ненужный час!
Похоже, дама что-то поняла… Она опять сжалась – и, помолчав, забормотала:
– Простите… я… мне показалось… Вы с Алисой Аркадьевной так здорово и воодушевленно за несколько минут все проанализировали, что я подумала… подумала, что лучше вас двоих никто не разберётся с этой… родственницей. Вы умеете говорить с людьми, умеете слушать… – Альбертовна всхлипнула, – а я… я и не умею, и уехать не могу… да и вы, Риточка Павловна тоже… больная мать на руках… А попросить-то и некого! Вениамин в строю… А всего-то надо узнать имя… И потом найти… Я смогу убедить ее отдать картины… Дам еще денег, наконец…
Слушая ее отрывочное бормотание, я прикидывала, скольким же еще кражам нужно случиться, чтобы эта дама окончательно смогла избавиться от своих аффектированных и возведенных в культ душевных кульбитов… Боюсь, что в их доме не хватит ценностей…
Сейчас же ее переживания я ощущала остро. Она и любила своего мужа и боялась его… и боялась за него… А тут еще, похоже, нарисовалась родственница-воровка, которую неизвестно как воспримет академик… Да… смахивает на то, что положение Изольды Альбертовны и в самом деле было тупиковым…
Но понять ее отчаяние в полной мере я все-таки я не могла… Муж-то ей, кроме материального благополучия и холодного равнодушия ничего не дал… Дети уже выросли, ее жизнь устроена… А она привязана к академику как собачонка к хозяину; боится обратиться в полицию из-за каких-то там его древних воспоминаний!
Я понимала всю мерзость своих мыслей… И понимала, откуда они взялись, – сработала непроизвольная защита… Я просто физически ощущала, что со стороны этой женщины на меня понимается волна тоскливой неизбежности… «Не сдавайся! Не сдавайся!» – твердила я себе… После своего приключения двухгодичной давности4 мне казалось, что дух мой окреп, я стала жестче, увереннее; мои чувства и совесть стали более прагматичными, и я научилась не поддаваться плаксивым блажным мольбам и чувствам…
Я не осознавала, что уже некоторое время стою неподвижно, обнимая чашку ладонями и уставившись невидящими глазами в огромное черное окно гостиной, в котором отражался акт ненаписанной трагикомедии…
Данилова же всегда замечала все:
– Антонова! Даже не ду-умай! – возмущенно зашептала она мне в ухо, подойдя ко мне и геройски заслонив меня собой, как щитом, от Изольды Альбертовны.
– А если с Игорем Сергеевичем что-то случится… всю оставшуюся жизнь к психотерапевтам ходить или… жить с этим? – я еле выдавила из себя вялый ответ.
– Не сходи с ума! – лихорадочно шептала Рита. – Все беды ты своим чахлым телом не прикроешь!
– Все меня и не просят…
– Тьфу, дура! – в сердцах заключила подруга. – Ну тогда и я с тобой!
– Давай! – промямлила я. – На пару веселее к психотерапевтам ходить, если и с твоей мамой что-нибудь случится! Оптом, пожалуй, и дешевле будет…
– Ну, может, мы обернемся быстро… – неуверенно произнесла Рита…
Подвисло молчание. Наше бестактное перешептывание в присутствии Изольды Альбертовны, похоже, ее не задело. Она застыла в каком-то ожидании и только с удивлением переводила взгляд с меня на Данилову.
И вдруг, словно почувствовав что-то неясное, но обнадеживающее, она вскочила с кресла и бросилась к нам, молитвенно сложив ладони:
– Умоляю! Умоляю! Не откажите! Не ради меня, не ради меня! Ради Игоря Сергеевича! Я отблагодарю! – неприятно молила она.
С нее станется пасть на колени… Я уже не могла это вынести:
– Я поеду только на один день! На один день! – затараторила я, испуганно отмахиваясь и отстраняясь от нее. – Утром туда – вечером обратно! Если мне удастся что-то выяснить – хорошо, если нет – не обессудьте, Изольда Альбертовна!
– Вы найдете, вы найдете, – она обмякла и расплакалась совершенно как сопливая девчонка…
– Если еще билеты удастся купить, – Рита зрила в корень.
– По любой цене, Риточка Павловна, прошу вас…
Изольда Альбертовна окончательно разрыдалась… События этого вечера дались ей нелегко, и сейчас вся ее светскость выливалась в этих еле сдерживаемых всхлипываниях, превращая ее живую страдающую женщину. Со второго этажа в испуге сбежала Маша; Вадим, перекинувшись через перила, взирал на нас сверху.
– Все в порядке, все в порядке! – Рита жестом прогнала мужа обратно, – Машка, ну что ты уставилась – капельки нам приготовь!
Через некоторое время худо-бедно Альбертовну успокоили, и Маша повела ее домой.
– Ну, что, подруга! – Данилова злилась. – Устроила себе головную боль! Она бы промаялась ночь и наутро, поздно – через день, обратилась бы в полицию! – потом уже мягче добавила: – Ладно, иди, мне еще билеты покупать, такси тебе заказывать… Есть у меня кое-кто в Сочи, кому ночью можно звонить… А ты марш спать! Я разбужу, если рейс ранний… В конце концов, ты никому ничего не обязана, а там все-таки субтропики, море, тепло… Хоть денек на морском воздухе…
Последнее она пробормотала, уже уткнувшись в экран монитора.
Я нацепила поводок Мартину, которого мне предстояло опять бросить в одиночестве, и прогулялась с ним, одновременно пытаясь смириться с потерей еще одного вожделенного ленивого дня. Бедный пес вопреки обыкновению еле плелся, как будто загодя чувствовал разлуку… Я присела и обняла его:
– Ты уж прости меня, дружочек мой… ну что теперь поделать, видимо судьбища моя такая – вляпываться в ненужные мне приключения… Ты уж потерпи… Вадим с тобой погуляет, а я быстро обернусь.
Мартин сделал ответственную морду и лизнул меня в нос. Мне стало легче. Принятое решение, хоть и постылое, всегда лучше дамоклова меча неизбежности…
