Страница 7 из 13
– Если он умрёт, немедленно звоните,– велел Артём.– И выставите у покойницкой охрану! Кстати, как насчёт камер?
Попов замялся.
– Здание старое, и капитального ремонта ещё не было. Камеры кое-где стоят, но в подвале их нет.
Подстанция скорой помощи располагалась на первом этаже обычного жилого дома.
Свернув с улицы во двор, Артём миновал грозную вывеску «Выезд скорой помощи! Машины не ставить!» , толкнул обшарпанную дверь и очутился в громадной, неуютной комнате, пропахшей борщом и лекарствами.
– Не подскажете, где мне найти Бурякова?– обратился Артём к худенькой девушке в синем форменном комбинезоне, на ходу уплетавшей булку.
– Вон там.
Девушка ткнула рукой куда-то в угол. Там, на кушетке, около аквариума, сидел, уткнувшись в книгу, усталый мужчина лет сорока с небольшим.
– Отдыхаете?– участливо спросил Артём, опускаясь рядом.
Мужчина поднял голову и с недоумением посмотрел на незнакомца.
– Вы Буряков?
– Ну, Буряков,– настороженно подтвердил он.
– Любите современные женские детективы?
Буряков отложил книгу.
– Жена любит,– сухо сказал Буряков.– Я за ней дочитываю. Я вообще-то серьёзную литературу предпочитаю. Кафка, Пруст, Джойс. А вы кто, собственно?
Артём положил на кушетку конверт и подмигнул. Буряков заглянул в конверт, нахмурился и с недоумением посмотрел на Артёма.
– Вам привет от профессора Воронкова.
Буряков захрустел купюрами.
– Я, право, не знаю. Неудобно…
– Берите, вы их заработали.
Буряков нерешительно повертел конверт в руках.
– Как он там?
– Нормально.
Буряков почесал затылок.
– Я, признаться, плохо помню… У него был инфаркт? Инсульт? С чем мы его забрали?
– Его ни с чем. Это за Дубровского.
Артём внимательно наблюдал за мужчиной.
– Дубровский? Дубровского помню. Обширный инфаркт. А Воронкова никакого не знаю.
Буряков вздохнул и протянул конверт обратно Артёму.
– Вы помните, как забирали Дубровского?
– Конечно. У него ещё жена молодая такая, красивая. Ребёнок грудной. Я тогда подумал- трудно им придётся, если он умрёт.
Соловьёв лежал под капельницей. Жёлтая кожа, стеклянный взгляд, обострившиеся черты лица и многочисленные следы от уколов на локтях не оставляли сомнения- это наркоман со стажем. Вот и сейчас он пристально смотрел на забытый медсестрой шприц, лежавший на тумбочке.
Соловьёв облизнул запёкшиеся губы и нервно заворочался.
Внезапно дверь в палату медленно открылась и на пороге возникла девочка лет пяти-шести с игрушечным клоуном, с сочувствием смотревшая на него.
– Мне тоже ставят капельницу,– грустно сказала девочка.– Вам больно?
Соловьёв хищно сузил глаза.
– Очень больно. Ты ведь добрая девочка? Хочешь мне помочь?
Катя кивнула.
– Тогда подойди сюда,– попросил Соловьёв медовым голосом.
Катя нерешительно приблизилась к его кровати. Соловьёв осторожно сел, вынул из вены иглу и погладил девочку по щеке.
– Попов? Знаю. Первый двоечник на факультете был. Розовощёкий толстячок блаженно прищурился, вспоминая молодые годы.
– Шучу! Как он? Всё собираемся встретиться, да никак.
Наверное, кабинеты всех главврачей похожи, как две капли воды: блестящий паркетный пол, казённая мебель с непременным пышным диваном, обтянутым чёрной кожей, да полувысохшая пальма в огромной кадке.
– Собственно… у него неприятности,– сообщил Артём, усаживаясь на диван.
– Неприятности? Серьёзно?
– И связаны они с одним вашим бывшим врачом.
– Та-ак. С каким?
– Работал тут у вас пару лет назад некий Чистяков.
Толстячок задумался.
– Странно. А какого рода неприятности?
– Я не могу вам рассказать, но неприятности серьёзные. Вплоть до увольнения.
– И всё из-за Чистякова?
– Мне сказали, что сюда нельзя полу высохшая ходить. Будут ругаться.
Соловьёв, держа Катю за руку и слегка пошатываясь, спускался по лестнице, ведущей в подвал.
– Не будут, моя сладкая.
Он погладил почти по-отечески погладил девочку по спине.
– Куда мы идём?
– Сейчас скажу.
В подвале не было ни единой души. Соловьёв облегчённо вздохнул и попытался выдернуть клоуна из Катиных рук. Девочка отчаянно вцепилась в своего единственного друга, но Соловьёв в конечном итоге оказался сильнее. Девочка горько заплакала.
– Плачь- не плачь, никто не услышит.
Негодяй присел на корточки перед испуганным ребёнком.
– Будешь делать, что я скажу,– с плотоядной улыбкой велел он.
– Не будет!– вдруг кто-то громко сказал у него за спиной.
Света решительно выхватила клоуна, взяла девочку и повела к лестнице. Катя улыбнулась и вытерла слёзы ладошкой.
Главврач пожал плечами.
– Не знаю, что и думать. Странно, очень странно. Такая грубейшая ошибка! Совсем не похоже на Чистякова… Может, это не тот Чистяков?– предположил он.
– У вас осталось его личное дело с фотографией?– поинтересовался Артём.
Толстячок замялся.
– Личное дело хранится в архиве, но есть несколько фотографий с моего дня рождения.
Главврач взял со стола сотовый телефон и нажал несколько кнопок.
– Вот!
Сначала Артёму показалось, что на фотографии нет знакомых лиц; но, просмотрев снимок внимательнее, он уверенно ткнул пальцем в стоявшего в первом ряду мужчину в белом халате.
– Вот он!
– Совершенно верно,– подтвердил главврач.– Отличный специалист. Ни единого нарекания.
Домой Артём добрался в двенадцатом часу ночи и тут же, не раздеваясь, завалился спать. Однако, не успел он проспать и часа, как телефон зазвонил. На экране определителя номера высветился телефон Попова. Чертыхаясь, Артём потянулся к трубке.
– Что?!– сон мигом слетел с него.– Сейчас же еду!
Попов встретил Артёма у дверей больницы.
– На этот раз я лично проверил!– возбуждённо выкрикнул главврач.– Парень мёртв- мертвее не бывает!
Они сразу направились в подвал.
– Это тот самый наркоман с циррозом печени?
– Да. Умер два часа назад. Его уже отвезли в покойницкую. Там дежурит санитар.
– Лучше бы камень привалили. Как в Библии.
Попов недовольно посмотрел на своего спутника.
– Если бы вы были на моём месте, вам бы не было так смешно. К счастью, парня лечил не истяков.
– А Чистяков тут совсем ни при чём,– возразил Артём.– На прежней работе его рекомендуют с самой наилучшей стороны.
Попов метнул на него недоверчивый взгляд.
– И на скорой помощи, похоже, всё чисто,– продолжил Артём.– Я поднял кое-какие документы, поговорил с врачам- у Сергеевой и Дубровского на самом деле был инфаркт.
Попов резко остановился, замер и с минуту тревожно вглядывался куда-то вдаль полутёмного обшарпанного коридора. Потом он затравленно посмотрел Артёму в глаза и тихо сказал:
– Значит, сам господин Иисус Христос к нам пожаловал.
Дверь покойницкой была чисто вымыта и заново выкрашена в радующий глаз нежно-голубой цвет.
На стуле у двери, причудливо изогнувшись, сладко спал Куликов. Попов осуждающе покачал головой.
Помедлив, главврач нерешительно повернул ключ в замке и опасливо толкнул дверь рукой. Дверь распахнулась и ударилась с глухим хлопком о стену. Из темноты покойницкой повеяло затхлой сыростью.
Попов и Артём прислушались- внутри было дремотно-тихо.
Они попытались разглядеть хоть что-нибудь в давящем густом мраке. Наконец, после минутного молчания, Артём вздохнул и робко переступил порог. Он осторожно пошарил по стене и почти сразу наткнулся на выключатель.
Посреди покойницкой, на каталке, лежало накрытое простынёй тело. Всё так же осторожно Попов с Артёмом приблизились. Попов приоткрыл простыню. Артём отшатнулся: на лице покойника застыла злобная гримаса, а широко открытые глаза с ненавистью взирали на потревоживших его покой живых.
Запирая дверь, Попов снова осуждающе покачал головой.
– Охранничек!– буркнул он, зло косясь на спавшего всё в той же причудливой позе Куликова.– Хоть сам садись дежурь!
Артём подошёл к комнате напротив покойницкой.
– Что это за комната?
– Бельевая.
