– Всего-то сказал, что водку пить вредно, – вставляю я.
– Верняк, чувачила! Бухло, в натуре, не на пользу, сечёшь?
Деды меняют тактику.
– Он здесь новенький, первый день. Проставиться надо, «прописаться».
Браток искусно изображает, как его утомил этот диалог. Он тяжко вздыхает, сопит и кряхтит.
– Ты и сам тут новичок, братуха. Сечёшь? Сам-то когда проставлялся, в натуре? У кого и где «прописывался»?
– И чё с того? – бычит дед. – Ты ваще кто такой, а? Чё я перед тобой отчитываться должен?
Голос братка теряет всякую благожелательность. Я осознаю, что ещё не видел этого человека сердитым и надеюсь никогда не увидеть.
– Слышь, сучара, какой-то ты борзый. Кто я? Я тот, кто у себя дома, сечёшь? Ща только свистну и в миг подтянется братва. Всю жизнь за стенами не отсидитесь, когда-нибудь выйдете и мы вас встретим. Нас много, а вас нет, в натуре. Кто за вас впишется? Вы сами-то ваще откуда такие деловые? Под кем ходите? Людей серьёзных назови.
Солдатню скорее всего понабрали из каких-нибудь Мухосрансков и Крыжополей. Деды, может, и знают серьёзных людей, но те серьёзны для Мухосранска и Крыжополя, а не для Москвы.
– Знаешь, что такое щёлочь? – стращает их Браток. – Это такая хрень, которая растворяет всё тело, кроме зубов. Хочешь, увезу вашу кодлу в тихое место и устрою купание в щёлочи? А зубы отправлю вашим мамкам по почте…
До дедушек постепенно доходит, что они напоролись на крутого и опасного кадра.
– Короче, – подводит итоги Браток, – в чужом доме будьте тихими и дольше проживёте. В натуре…
Поигрывая желваками и недобро поглядывая на меня, стройбат молча покидает раздевалку. Последний дед на прощание так бортует меня плечом, что я отлетаю назад и впечатываюсь спиной в шкаф.
От телефона теперь тоже разит керосином. Шкафчик за моей спиной, судя по одежде гигантского размера, принадлежит Бугру. На верхней полке, как и следовало ожидать, Бугра дожидается стакан неразбавленного спирта. Рядом початая упаковка влажных салфеток. Я достаю из кармана чистый лоскут ветоши, макаю в спирт и протираю корпус моего Сяоми. Сначала тряпкой, потом влажными салфетками, пока тот не перестаёт вонять. Ставлю стакан на место, закрываю шкафчик и возвращаюсь к работе, делая вид, будто не замечаю злобно-задумчивых взглядов солдатни.
Я никогда раньше не занимался физическим трудом, а если и занимался, то ничего об этом не помню. С непривычки тело быстро начинает ныть и болеть. Ломит поясницу, запястья и плечи. Хочется всё бросить и сбежать, однако, я терплю и стараюсь соответствовать заповеди о добывании хлеба насущного в поте лица. Переход на новый уровень Мета-игры стоит любых жертв, к тому же надо мной висит дамоклов меч в лице Братка и Куратора и мне каким-то образом предстоит пройти челлендж, иначе меня отправят вслед за Марчеллой… А у меня, хоть убейте, ни одной идеи, как этот челлендж проходить.
Через какое-то время к монотонным шумам добавляется диссонирующее потрескивание, словно где-то что-то вот-вот отломится. Не имея никакого опыта по пролетарской части, я отмечаю этот странный звук, но не обращаю на него внимания. Вокруг слишком много всего происходит и у меня вроде как нет оснований не воспринимать всю звуковую гамму, как естественную часть окружающего производственного процесса. Сталкеру Мета-игры иногда не хватает должных критериев оценки.
Пидарася пресс, я наполовину забираюсь внутрь него – торс там, а ноги торчат снаружи. Я пытаюсь заново погрузиться в квазитранс, в нём работается легче. Вот только мне снова мешают. Вторично чьи-то мозолистые руки хватают меня за робу и вытаскивают наружу. В тот же миг приваренные в пазах уголки отскакивают и звонко рикошетят в разные стороны. Натянутая струна тельферного троса лопается, бьёт стальным хлыстом в окно и вышибает почерневшие от грязи стёкла. Многотонная стальная заглушка обрушивается вниз с такой силой, что по станине и по полу прокатывается дрожь, а забетонированное основание пресса разверзается широкой трещиной.
Если бы я остался внутри, заглушка передавила бы меня пополам, как корабельный люк капитана Даладье в фильме «Звёздный десант»…
и) Секретные эксперименты
Любой на моём месте наложил бы в штаны от осознания того, что чудом избежал смерти, но я под таблеткой и я невозмутим.
– Спасибки, бро! – оглядываюсь я назад и вижу шнурка, работавшего на каком-то из ближайших станков, не помню уже, на каком. Видок у солдата ошалелый, словно это он, а не я только что ощутил на затылке дыхание костлявой старухи с косой.
Чтобы стройбатовца не хватил удар, делюсь с ним химической музыкой.
– Держи, друг, полегчает. Ещё раз респект за то, что быстро среагировал. Было бы чертовски неприятно сегодня умереть.
Шнурок без вопросов и возражений глотает таблетку и жмёт мне руку. Клешни у нас обоих одинаково грязные.
– Юра.
Я отвечаю на рукопожатие.
– Сэм. Буду теперь всем говорить, что в рубашке родился. А сегодняшнюю дату сделаю второй днюхой…
Юрка не реагирует на мои плоские шутки и съезжает на пол. Его бьёт трясучка.
Через цех в нашу сторону тяжело и грузно, по-слоновьи, топает Бугор. За ним прихрамывает какой-то колченогий мужичок с рожей законченного алкаша. Где он до сих пор прятался, я не знаю, в цеху я его не видел. Бугор критически осматривает пресс и выпячивает губы:
– Вот начальник-то обрадуется…
Стройбат выключает станки и подтягивается к нам, чтобы поглазеть, что случилось. В наступившей тишине хриплый и пропитой голос колченогого мужика гремит на весь цех:
– Да начальник – мудак!
– Кто мудак? – словно из-под земли вырастает Роман Гаврилович.
Колченогий меняется в лице и начинает угодливо лебезить перед начальством. Кажется, будто он сейчас примется целовать ему руку, как крепостной барину.
– Роман Гаврилыч, Роман Гаврилыч! Это Мишака-белорус уголки варил. Сварщик наш, жиртрест-мясокомбинат. Отъел хлеборезку на картофане с салом, скоро в дверь проходить не будет…
Бугор срывается с места и уносится за перегородку, на сварочный участок. У меня нет ни малейшего желания находиться в центре внимания или наблюдать экзекуцию несчастного Мишаки. Я помогаю Юрке встать и тяну его за собой.
– Пошли-ка отсюда, Юрец, пока здесь светопреставление не началось.
– Все живы, все целы? – подходит к нам Роман Гаврилович.
– Целы, – киваю я. – Юрка только перенервничал. Пойдём с ним воздухом подышим…
– Если что, веди его в санчасть и пусть ему там валерьянки дадут, – велит мне начальник.
За перегородкой Бугор во весь голос кроет матом Мишаку. Из цензурных слов только предлоги и междометия. В ответ белорус протяжно верещит насморочным голосом:
– Я вась усих у рот япал! Засуньце сабе у прышчавую сраку свойи прэтэнзыи!
Я вывожу Юрку из цеха и усаживаю на почти сгнившую лавочку напротив стенда с передовиками производства. Шнурок тяжело дышит и дрожит. Я терпеливо жду, когда ему полегчает. Торопиться мне всё равно некуда.
Через несколько минут таблетка делает своё дело. Юрку больше не трясёт, его дыхание выравнивается, глаза перестают смотреть затравленно и обречённо. Будь мы героями производственного романа, Юрка начал бы рассказывать про свою жизнь, а я ему про свою и мы стали бы лучшими друзьями. Вместо этого Юрка говорит:
– На твоём месте должен был быть я. Бугор собирался поручить чистку пресса мне, но тут заявился ты, по разнарядке…
Взгляд у Юрки тоскливый-тоскливый.
– Я за тобой с утра наблюдал, будто чувствовал… Хорошо, что обошлось… Но он всё равно меня достанет, не сегодня, так завтра. Я по-любому обречён…
– Кто достанет, Бугор? – удивляюсь я. – За что?
– Да причём тут Бугор! – Юрка сжимает кулаки и давит ими на виски, словно хочет расплющить черепушку. – Я последний из тех, кто сделал то, чего не следовало делать, и оказался свидетелем того, чего лучше было не видеть. Кроме меня никого больше не осталось, а скоро и я отправлюсь за остальными.
Когда нэпс ни с того, ни с сего начинает говорить загадками, это значит, что Мета-игра запустила кат-сцену, в ходе которой я должен получить необходимую для дальнейшего прохождения информацию. Со стороны это выглядит так, будто шнурок вдруг ощутил острую потребность облегчить душу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
