Страница 2 из 6
Кошка жалобно мяукнула и, задрав морду, уставилась большими глазами прямо на неё. Иногда Агата видела в этом заботливом и изучающем взоре животного, глаза сумасшедшей Гретты Эвердин, что с безумным взглядом рассказывала ей свой коварный план в больничной палате. Брошенные старухой слова, словно проклятие, всё ещё гудели в голове, напоминая, что именно Агата повинна в смертях чужих детей. Повинна в гибели Сэма.
Агата и сама точно не знала, в какой именно момент её размеренная жизнь дала трещину, но итог оказался печальным для всех.
Некогда уверенная в себе Агата Роуз превратилась в сломанную психичку Агату Брайн, сбежавшую из родного дома и скрывшуюся в толпе безликих жителей Бостона.
– Нет. Это исключено, идём-ка лучше спать, время позднее. В этом городе нас не ждут, Мэвис.
Женщина бережно взяла пушистый комок на руки и вернулась в спальню. Сквозь приоткрытое окно задувал прохладный ветер с запахом дождя, кровать оказалась холодной, и тело сразу приятно расслабилось. Агата обернулась в одеяло и прикрыла глаза, пытаясь поскорее провалиться в беспамятство. На удивление, сон быстро принял в свои крепкие объятия, но было в нём что-то странное, что-то знакомое и… родное.
Двенадцать лет назад.
Тенлис Хилл, 1988 год.
«В давно заброшенном деревянном сарае пахло прелой соломой и медленно гниющем зерном. Пыль, витающая в воздухе, казалась крошечными танцующими кристалликами, просвечивающимися солнечными лучами, пробивающимися сквозь прохудившуюся крышу. Лето только начиналось и сулило три месяца относительного тепла и свободы от ненавистной школы, но для Агаты это лето вновь оказалось безрезультатной попыткой не сойти с ума от выходок родного отца.
Девушка сидела на пыльном подоконнике единственного разбитого окна и перочинным ножиком ковыряла очередное судебное письмо, выписанное на имя Джошуа Роуз. Внутри разгоралось неугасаемое пламя обиды и безвыходности, от которого подростку крайне сложно скрыться. В такие моменты Агате казалось, что было бы лучше, если бы отец просто исчез из их с мамой жизней. Растворится с очередным рассветом, и имя его напрочь стёрлось из памяти. Но то были мысли, неспособные помочь.
– Роуз, вот какого чёрта ты опять меня не дождалась? – послышался нервный голос лучшего друга, пытающегося протиснуться сквозь выломанную доску в стене. – Мы же договорились встретиться у кафе!
– Вот именно! Договорились на безчетверти четыре! А где ты так долго шлялся, вот это другой вопрос? – не поворачиваясь на парня, ответила девушка, продолжая гневно втыкать острое лезвие в бумагу.
Дин, наконец, пробрался в их личное, спрятанное от посторонних глаз место и подошёл к девушке, заглядывая через плечо.
– Чёрт, Агата, он что опять? Что на этот раз?
– Обманутые инвесторы. Старая схема, – Агата отложила нож в сторону и разорвала письмо руками в мелкие клочья. – У тебя сигареты есть?
– Да брось, ты ведь не куришь, – Дин серьёзно заглянул в медовые глаза подруги. – Оно того не стоит.
– Давай, я сама как-нибудь разберусь! – Агата вытянула руку и нехотя, парень передал девушке пачку смятых Hariey Davidson.
Больше всего хотелось помочь подруге по-настоящему, не травить никотином, а оказать весомую поддержку. Но Дин знал, она не примет никакую помощь. Больше нет. Маленькая девочка из их общего прошлого её принимала с открытым сердечком, эта же Агата Роуз – другой человек. Сломленный общественным мнением и обстоятельствами. Их город почему-то решил, что за грехи отца должна расплачиваться его дочь, и это навсегда изменило Агату, сделав её чёрствой и одинокой.
– Жалеть потом будешь, дура, – он устроился рядом и закурил, выпуская дымные кольца в воздух. – От этой дурацкой привычки ничегошеньки не поменяется.
Агата, глядя в одну точку, тоже прикурила и, почувствовав неприятный, терпкий вкус, с шумом выдохнула.
– Я никогда не жалею о своих поступках, Дин. Чтобы не приключалось в моей жизни – это именно то, чего мне хотелось в определённый момент времени. И неважно, если потом, это оказалось очередной дурацкой затеей.
– Чокнутая девчонка, – усмехнулся парень, глядя, как солнечные лучи, проникающие в окно, играют бликами на белоснежных локонах подруги.
Агата закашлялась и, наконец, рассмеялась, смерив друга шутливым «злобным» взглядом, но Дин неожиданно замер, вглядываясь в её золотые глаза, словно, видел их в первый раз. Лицо одноклассника стало серьёзным, и больно вцепившись в худые плечи девушки, он спешно заговорил:
– Ты должна вернуться, Агата! Город тебя ждёт! Времени не осталось!»
Настоящее время.
Бостон, 2000 год.
Навязчивый звон будильника крутил одну и ту же мелодию уже третий раз, и отголосок прошлого, непрошено ворвавшийся в голову, развеялся с лучом солнца, проникающим сквозь тонкие шторы. Воспоминание из далёкого прошлого растаяло, впервые не оставив противного осадка после сна.
– Мысли материализуются, мне так сильно его недостаёт, что мозг подкидывает обрывки прошлого, перекраивая их по-своему, – заключила Агата, повернувшись к лежащей на подушке чёрной кошке, недовольно мяукнувшей в ответ. – Да, ты права. Я скучаю не за прошлым, а за человеком, оставленным там.
Агата протёрла глаза и поднялась с кровати, накинув на ходу тёплый халат на плечи. Прошлёпав босыми ногами в гостиную, она раскрыла плотные, тяжёлые шторы, впуская долгожданный солнечный свет. Взгляд упёрся в одну-единственную фотографию, запертую в деревянную рамку. Волею судьбы, десять лет назад Дин оставил её на прикроватной тумбочке больничной палаты, а Агата прихватила с собой, не в силах перечеркнуть их общее прошлое.
Десять лет назад.
Тенлис Хилл, 1990 год.
«Город накрыло бесконечными проблемами. Люди не осознавали, какая беда нависла над ними. Полиция лишь безрезультатно разыскивала похитителя детей, а Агата с каждым днём становилась мрачнее, отдаляясь от привычной жизни всё сильнее. Она сидела в ещё закрытом баре «Змеев» и в десятый раз размешивала уже остывший какао, полностью провалившись в собственные мысли. Дин подошёл сзади и обнял её исхудавшие от постоянного стресса плечи.
– Роуз, твоя кружка давно остыла, – прошептал парень, ласково целуя Агату в висок.
– Я знаю, Дин. Знаю.
– Тебе нужно развеяться, невозможно бесконечно думать о пропавших детях. Сейчас мы не в силах сделать хоть что-то.
– Развеяться? Дин, я не могу спать и есть! Моя жизнь словно разделилась надвое. На меня нападают, в попытке выкрасть клинок, каждый столб увешан фотографиями пропавших детей, я схожу с ума от ведений и больше не знаю, кому можно доверять, а кому нет!
Дин развернул её стул к себе, положив ладони на дрожащие колени, и приблизился к покусанным губам, оставляя на них лёгкий поцелуй.
– Ты можешь доверять мне, Агата. Всегда.
– Ши-и-икарный кадр, мелюзга! Какая страсть, какой накал! – воскликнул выглянувший из-за барной стойки Вижен с новеньким, вероятнее всего, краденным паларойдом».
Настоящие время.
Бостон, 2000 год.
– Всего одна ночь разрушила наши жизни, – прошептала Агата, отгоняя болезненные воспоминания.
Сжав рамку в руках, она почувствовала, как слеза медленно скатилась по щеке, застывая на губах. Пожелтевший снимок навсегда запечатлел их с Дином любовь, заперев её в жалкий клочок бумаги.
– Там ли ты? Не сбежал ли, как я? – спросила Агата, мягко касаясь пальцами силуэта любимого человека. – Мне не хватает тебя, Дин… Так отчаянно сильно…
Десять лет назад решение о побеге, казалось единственным правильным вариантом. Оно просто появилось в голове и не позволило взвесить всё «за» и «против».
Бежать.
Выживать любой ценой.
Плата за проявленную однажды слабость оказалась слишком высокой. Мнимая безопасность вдалеке от дома, обернулась холодным одиночеством. Агата и не пыталась полюбить снова, десять лет утопая в жалких воспоминаниях о проведённых с Дином минутах. Он стал её единственным, тем, кого сердце выбрало очень давно и не желало отпускать. Казалось, их любовь стала одержимостью, болезнью, что не способен излечить никакой доктор.
Связанные раз и навсегда, вынужденные проживать свои жизни в одиночестве.
Агата тряхнула головой, прогоняя дурные мысли, и вернула наконец фото на место. Женщина подошла к окну, окидывая взглядом оживлённую улицу Бостона, что вместе с обитателями города, просыпалась, торопясь скорее начать новый день. Солнечные лучи только пробивались сквозь плен чёрных туч и ласково касались серых, безмолвных небоскрёбов вдалеке, обещая людям хорошую погоду хотя бы до полудня. Агата улыбнулась, глядя, как парень с трудом засовывает огромный букет красных роз на пассажирское сидение своего автомобиля и пришла к единственно правильному, как ей казалось, решению.
Холодный душ привёл спутанный клубок мыслей в порядок, расставив в голове всё по импровизированным полочкам. Агата наспех приготовила себе крепкий кофе и, позавтракав тостами с джемом, начала собирать чемодан. Кошка, громко мяукая, то и дело крутилась рядом, обтираясь о ногу хозяйки и прогибая спину, Агата с любовью погладила животное по голове прошептав:
– Да, Мэвис, мы возвращаемся домой.
Глава 2. Город, в котором…
«Возвращаясь в мир своих фантазий
не забудьте оставить записку заблудшему разуму».
Небольшой чемодан оказался полностью собран только к полудню. Агата решила не брать с собой много вещей. Ей нужны были только тёплая спортивная куртка и несколько шерстяных свитеров для холодных дней в этом вечно замёрзшем городке. Тяжёлый ноутбук и парочку книг пришлось уместить в спортивную сумку. Оставалось собрать документы, заправить машину и набраться смелости, чтобы покинуть, наконец, Бостон.
В Тенлис Хилл не хотелось задерживаться, но с каждой аккуратно сложенной вещью Агате казалось, что для неё это путь в один конец.
Дорога в прошлое.
Женщина в последний раз проверила свой почтовый ящик, написала психотерапевту, захлопнула тугие медные задвижки на окнах, в пятый раз перепроверила, выключила ли, электроприборы и, наконец, взяла в руки чёрную дублёнку, отороченную красным мехом, обводя безмолвным взглядом просторную гостиную.
В душе поселилось знакомое тревожное чувство, которое выворачивало всё внутри, как грязную тряпку, в которую когда-то, её превратила старуха Эвердин.
Десять лет назад.
Тенлис Хилл, 1990 год.
«– Мы смогли, всё закончилось, понимаете?! – прошептала Агата, поправляя капельницу после двухмесячной комы.
– Да, у вас и вправду получилось завершить начатое когда-то мной. Избавиться не только от призрака Сары, но и от того, кто всегда приходил следом за ней. Я не сомневалась в тебе, Агата, когда подтолкнула ко всему этому.
Голос старухи прозвучал скрипуче. Девушка не могла понять, что происходит, и ощущала, как мир вокруг окончательно рушится. Агата растерянно смотрела на старую знакомую, не в состояние поверить услышанному.
– Подтолкнули… Вы знали про Уильяма и его проклятие? Никакой болезни не было… Ведь так?
Дальнейшие слова Гретты сыпались как удары камней. Агата слышала их, но была не в силах переварить хоть что-то. Мозг концентрировался лишь на том, что старая затворница манипулировала ей словно куклой. Мир вокруг начал крошиться, серые больничные стены окрасились бордовым, словно на Агату вылили ведро крови. В ушах зазвенел её собственный крик в лесу и последние слова, сказанные ей Сэмом. Перед глазами пронеслись лица погибших детей, родного отца и Тони, окончательно сводя с ума и без того надломленное сознание».
Настоящие время.
Бостон, 2000 год.
Воспоминание, закопанное глубоко, ворвалось неожиданно. Агата стояла в коридоре уже несколько долгих минут, не решаясь взять ключи с полки, пока кошка не юркнула в переноску, жалобно мяукнув, отвлекая хозяйку от тяжёлого прошлого.
– Иду, иду, Мэвис, – она бережно закрыла пластиковую переноску, вытянула длинную ручку чемодана и наконец решительно вышла на улицу.
Щелчок замка и казалась новая, выстроенная по кирпичикам безутешной боли и безнадёжных разочарований жизнь, захлопнулась навсегда.
Агата прекрасно помнила, как сняла эту квартиру на деньги, подкинутые Арче после её побега, как проходили её первые бессонные ночи на надувном матрасе, что, несомненно, казался лучше твёрдой кровати в бесцветной комнатке психиатрической лечебницы, куда девушка приехала сама, в надежде спастись от чудовищных кошмаров, преследующих её.
Помнила и безумно боялась потерять.
Бостон, напротив, сегодня казался на удивление солнечным. Затяжной дождь наконец-то прекратился, и небо из серо-грязного, превратилось в нежно-голубое, провожая свою незваную обитательницу в путь. Агата вдохнула пропитанный дымом и грязью воздух полной грудью, и буквально заставила себя отогнать навязчивые мысли о прошлом, сев за руль старенькой «Chevrolet Impala», о которой когда-то мечтал её родной отец.
Было странно воплощать чужие безумные мечты в жизнь, но собственных у Агаты не осталось.
Дорога предстояла дальняя, и женщина имела в запасе достаточно времени, чтобы представить долгожданную встречу с когда-то чрезвычайно дорогими ей людьми, оставленными так безжалостно в прокля́том городе.
– Как же странно, живя в шести часах от этого места, я так боялась встретиться с кем-то из его жителей, – пробормотала Агата, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида.
Отражение, смотрящее на неё из зеркального мира, выглядело чужеродным, словно пришло из чужих грёз. Агата полагала, что она лишь тень человека, безликая оболочка. Её душа продолжала томиться в мрачных глубинах тёмного леса, где покоились неспасенные дети. Агата рассчитывала, что возвращение поможет ей восстановить себя снова, но вина за чужие жизни всё ещё висела на шее неподъёмным грузом прошлого.
Дорога стелилась бесконечным серым серпантином, мимо проносились крошечные заправки и придорожные кафешки, приглашая остановиться, задержаться хоть на мгновение и оттянуть возвращение в место, жаждущие уничтожить её.
Но Агата устала убегать от прошлого.
Снизив скорость, она невольно вспомнила многочисленные электронные письма, что присылали на старую электронную почту мать и друзья первые два года. Ни одно из них так и не получило своего ответа. Выйдя из психиатрической клиники, она их даже не открыла, сразу нажав «удалить». Письма от матери приходили и после. Женщина, не теряющая надежду найти своего пропавшего без вести ребёнка, писала в пустоту каждый месяц. Агата читала длинные тексты, представляя, что находится рядом со своей семьёй, но отвечать всё так же боялась, переживая, что кто-то нетерпеливый может узнать её адрес и нагрянуть, разрушая тихий и ненапряженный мир. В одну из одиноких ночей, когда сердце сильнее всего рвалось домой, Агата открыла очередное письмо матери и, поняв, что писал его Дин, удалила электронную почту, навсегда разорвав последнюю связывающую с Тенлис Хилл ниточку.
Она прекрасно знала, что вскоре после отъезда у неё родилась младшая сестра, мать благополучно вышла замуж за шерифа Уитмор, и жизнь в городе после тех страшных событий давно наладилась. Кошмары стали просто сказками, которыми снова пугали маленьких детей. Только вот вернуть отношения с людьми, которых она так просто бросила в Аду, казалось невозможным. Да и смысла Агата не видела. Вернуться в город, на тот момент означало собственноручно затянуть петлю на своей шее.
Два года назад.
Бостон, 1997 год.
Работа в музейном архиве казалась единственно комфортной и безопасной. После психиатрической клиники Агата не могла надолго оставаться в обществе людей, терялась, паниковала так сильно, что головная боль грозилась разорвать череп напополам. С архивом всё оказалось проще, здесь одиночество становилось спасительной музыкой, ласкающей сердце. Истории, заключённые в музейных бумагах, помогали коротать бесконечное время, напоминая беззаботную молодость, проведённую в лавке старухи Эвердин. Бумага хранила многое: легенды о ведьмах и Богах, истории войн и любви. Привозили даже древние свитки Древней Греции, скрывающие в себе настоящие тайны того времени. Агата чувствовала себя счастливой, прикасаясь к этой истории.
Всё изменилось в холодный, осенний вечер, когда, перебирая очередную поставку, в руки попалась старинная картина, написанная Уильямом Гауде.
Кто и зачем пожертвовал её именно этому музею, Агата не знала, но чудовищное изображение городской площади Тенлиса теперь красовалось в главном зале музея и кричало, что она не спряталась, что прошлое по сей день бредёт за ней по пятам и обязательно догонит.
Лишь вопрос времени.
Вернувшись тем вечером домой, Агата открыла старый ноутбук и восстановила почту, а затем, нажала на единственный диалог. Электронных писем было больше тысячи, но на всю оставшуюся жизнь в память врезались только несколько из них:
Дин Уитмор 5 декабря 1991
Я не могу дышать без тебя. Агата, я задыхаюсь без твоего голоса. Прошу, вернись ко мне! Город без тебя погиб…
Дин Уитмор 10 марта 1992
Я всё ещё тебя люблю. Знаю, что ты счастлива, где-то там. Без меня.
Дин Уитмор 5 июня 1993
Я вернулся в наше с тобой место. В этот пустой дом у озера, где каждый сантиметр пропитан тобой. Отец сказал, что я должен забыть. Они все говорят одно и то же, но я всё ещё верю. Наверное, я идиот, Роуз?
Дин Уитмор 20 декабря 1994
Я пишу сюда как придурок каждый день уже пять лет подряд. Не знаю, жива ли ты, Роуз, читаешь ли эти чёртовы письма… Но я всё ещё жду твоего ответа. Я знаю, ты бы обязательно мне ответила, а раз нет, значит, что-то случилось. Но я буду ждать тебя в чёртовом Тенлис Хилл, куда всегда можно вернуться.
Дин Уитмор 15 февраля 1995
Я бы хотел вернуться в прошлое и исправить свои ошибки, но каждый раз, возвращаясь в кошмарах, я вновь оставляю тебя в этой чёртовой больнице. Прости меня за это. Я бы хотел всё исправить…
Дин Уитмор 1 мая 1996
