Инна Дворцова
Брак с чудовищем, или Хозяйка хлебной лавки
Глава 1
Блики снега ослепляли, я зажмурилась и тряхнула головой. Отвернулась от окна. Сколько ни оттягивай момент, но идти придётся. Эдуард ждал. Не приведи господи, если ждал больше положенного. Тогда мне не поздоровится.
Вздрогнув от недобрых предчувствий, я поторопилась к выходу из комнаты. Мельком бросив последний взгляд в зеркало, машинально поправила непослушную прядь тёмных волос, уложенных в идеальную причёску. Мои красивые пышные волосы уже давно перестали блестеть, как раньше. Голубое платье ладно сидело на ставшей тощей фигуре. В глазах цвета гречишного мёда плескался страх.
Надеясь на лучшее, я быстро сбежала по ступеням и на мгновение застыла перед дверью гостиной. Слуга, немой свидетель наших с мужем отношений, дал мне возможность собраться с духом и только когда увидел мой кивок, отворил дверь.
Я переступила порог гостиной в коттедже моего мужа. Не в моём, он не забывал постоянно напоминать мне о том, что моего здесь ничего не было.
― Алисия, ― услышав шаги, Эдуард развернулся в двери. Он держал стакан с янтарной жидкостью. Сделав жадный глоток, направился ко мне. Высокий, статный, черноволосый, с тяжёлым подбородком и волевым взглядом чёрных, как его душа, глаз. ― Прекрасно выглядишь. С днём рождения, дорогая жена.
Я судорожно проглотила невесть откуда появившийся ком в горле и натянула на лицо улыбку. Я должна выглядеть счастливой, чтобы Эдуард чувствовал себя хорошим мужем.
― Благодарю, любимый, ― я очень постаралась, чтобы мой голос не дрожал.
― Алисия, Алисия, Алисия, ― ласково нараспев он произнёс моё, и я внутренне насторожилась. ― Зачем ты выпустила эти пошлые завитки возле висков. Ты же знаешь, как я это не люблю. Решила позлить?
Рука машинально взлетела к причёске. Ну как же так! На глаза навернулись слёзы. Я же зачесала и натянула волосы так, что аж кожа натянулась и заболела голова. Только бы всё лежало идеально волосок к волоску. И поди ж ты!
― Прости, Эдуард, ― пролепетала я, стремясь перевести всё в шутку. ― Ты же знаешь, какие непослушные у меня волосы, так и норовят испортить причёску.
Напряжение в комнате стояло такое, что хоть ножом режь. В ожидании, что скажет муж, я покрылась липким потом. Не приведи господь, чтобы он увидел или унюхал запах, тогда мне не поздоровится. Нюх у мужа как у хищника. Жена Эдуарда Лобо из усадьбы Рейвенхёрст должна быть идеальной, а не такой, как я.
― Да, твои волосы непослушные, ― почти нежно произнёс он, поправляя мне причёску. Вот только глаза его по-прежнему были холодные и злые. ― Как и сама хозяйка.
Я натужно улыбнулась, а у самой в голове шумело от страха. Только бы я его не довела до нового приступа бешенства.
― Совсем забыл, ― беспечно улыбнулся муж и полез во внутренний карман пиджака. Он достал бархатный футляр изумрудного цвета, и у меня сжалось сердце от нехорошего предчувствия. ― Это ты виновата, что я сразу не вручил подарок.
На лице застыла вымученная улыбка. Эдуард опять недоволен мной.
Он в предвкушении моей реакции на подарок открыл футляр, и лицо его потемнело. Неужели что-то не так? Муж не любил, когда мешали его планам. А сейчас подарок грозил стать моей личной катастрофой.
― Я ведь просил надеть платье цвета мха, ― угрожающе произносит Эдуард, а я внутренне сжимаюсь, предчувствуя неизбежное. ― Ты своим бунтарством испортила мой подарок.
Он извлекает на свет изумительной красоты колье из крупных изумрудов в обрамлении бриллиантов, и я понимаю свой промах. Моя ошибка ― голубое платье, совершенно не подходящее для его подарка.
Вот только я помню, что Эдуард ничего не говорил о цвете моего наряда, и я наивно подумала, что можно надеть моё любимое платье. День рождения же всё-таки. Надо было переспросить мужа, чтобы не портить ему сюрприз.
― Прости, Эдуард я запамятовала, так закрутилась с подготовкой обеда, что не вспомнила о твоей просьбе, ― мой голос был полон раскаяния. Я же испортила ему настроение. ― Я сейчас переоденусь. Я мигом.
Развернулась, чтобы бежать переодеваться и не злить ещё больше своим внешним видом, как мою руку сцапала жёсткая рука мужа:
― Поторопись, дорогая, ― от его холодной улыбки кровь сворачивается. ― Обед стынет.
Я кивнула и выбежала из комнаты. У меня всегда были готовы все платья, никогда не знаешь, что пойдёт не так с очередным нарядом. За полгода нашей совместной жизни я ещё ни разу не угадала предпочтения мужа по цвету или фасону платья.
Быстро натянув на себя зелёное платье цвета болотного мха, которое я терпеть не могла, и, не забыв счастливую улыбку, я появляюсь в гостиной.
― Вот теперь ты готова для подарка, ― счастливо улыбаясь, Эдуард застегнул на моей шее колье.
Стало трудно дышать, дорогое колье словно ошейник, одетый мужем, сжало горло.
Соблюдая все церемонии, даже когда мы одни, Эдуард отвёл меня в столовую и усадил на другой конец стола. Дав отмашку слугам начать, разносить блюда, муж, казалось, был поглощён трапезой.
Бросив на него осторожный взгляд, я позволила горькой улыбке коснуться моих губ. Мой двадцатый день рождения. Я родилась во второй день месяца волков. Мама говорила, что у меня будет счастливая доля. Но она где-то потерялась в пути.
Никогда я не была столь несчастна, как сейчас. Даже когда умерла мама, даже когда мы переехали к тётке и стали жить почти в нищете.
Почти год, как тётка Ядвига выдала меня замуж за Эдуарда. Где оно то счастье, которое он обещал, когда делал предложение?
У меня не осталось права даже одеться так, как я хочу. За окном искрился снег. Маленькая пичужка прыгала на ёлке в поисках еды. Я ей отчаянно позавидовала. Пусть голодная, но свободная. А я… Даже вздохнуть не могла без разрешения, опасаясь гнева мужа.
― Что это, Алисия? ― голос Эдуарда звучал обманчиво спокойно.
― Что, дорогой? ― с перепугу переспросила я, и понимание своей ошибки пробежало холодком по позвоночнику.
― Баранина, ― брезгливо выплюнул муж. А для меня словно приговор прозвучал.
― Да, ты просил приготовить баранину, ― отважилась я напомнить ему, что он заказывал на обед. ― Мэгги приготовила, как ты любишь, с пряными травами под брусничным соусом.
Глаза Эдуарда потемнели, и у меня душа ушла в пятки. Надо было промолчать, может быть, тогда бы, гроза миновала.
― Алисия, я просил сочную баранину, а не пережаренную, ― его слова полыхали гневом. Меня обжигало огнём ненависти даже через стол. ― Где ты была, что не смогла проследить за приготовлением праздничного обеда?
Я сжалась в комок, понимая, чем всё это может закончиться. Не первый раз это со мной происходило в этой жизни. Оглянуться не успела, как Эдуард уже нависал надо мной с ремнём, зажатым в руке.
Глава 2
Я успела пригнуться к столу и закрыть голову руками. Тяжёлый удар ремнём опустился мне на плечи. Ещё один и ещё. Эдуард нашёл в себе силы остановиться. Он никогда не бил меня по лицу, скрывая от окружающих следы своих уроков хороших манер, как это он называл.
Даже сегодня муж нашёл к чему придраться, причём он искренне считал, что прав. Я обязана была не сводить глаз с кухарки. Большую часть своего времени я провожу на кухне. Мне кажется, что я сама смогла бы уже приготовить не хуже поварихи.
― Так где ты была, когда Мэгги готовила мне баранину? С кем шлялась? ― отшвырнув ремень в сторону, он тряс меня за плечи словно тряпичную куклу. Ноздри его раздувались, а глаза приобрели неестественно жёлтый цвет. От ужаса я потеряла дар речи. Мне казалось, что сейчас он разорвёт меня голыми руками.
Он даже не потрудился понизить голос, чтобы слуги не были в курсе наших разборок.
Все скандалы сводились к одному: Эдуард подозревал меня в измене.
Хорошая жена не даёт мужу поводов для ревности, а я… Каждый мой вздох, каждый взгляд, каждое движение вызывали у него болезненную подозрительность. Он ревновал меня к каждому дереву в саду.
― Я была на кухне, ― тихо, с нотками раскаяния, чтобы не разозлить его ещё больше, ответила я. ― Мне показалась, что баранина идеальна. Если тебе не нравится, можно отрезать другой кусок.
Эдвард уже нависал надо мной, давя своей массой, а я, как обычно, сжалась, чтобы стать как можно незаметнее.
― Ты вообще ничего не соображаешь в ведении домашнего хозяйства, ― ещё больше свирепел Эдуард. ― Вот что значит взять в жёны нищенку. Только и умеешь хвостом вертеть.
Ему хотелось побольнее задеть меня. Знал же, что я без его разрешения даже в сад не выхожу, но мучить меня беспочвенными подозрениями доставляло ему удовольствие.
– Это неправда, ― не выдержала я пустых обвинений. ― Я верна тебе.
― Ах, ты дрянь, ― муж наградил меня оплеухой. ― Жалкое ничтожество, которое я возвысил.
Голова дёрнулась, больно ударившись о массивную спинку кресла. Я на мгновение потеряла сознание, придя в себя уже от новой пощёчины. Лицо пылало не только от ударов, но и от унижения.
– Эдуард, помилуй, ― только и смогла я прошептать разбитыми губами.
От моей просьбы муж рассвирепел ещё больше. С горящими безумием глазами он схватил меня за руку, больно выворачивая её. Стащил меня с кресла, бросив, словно тряпку, себе под ноги. Глотая слёзы, я обняла его ноги, в немой мольбе подняв к его лицу заплаканные глаза. Он пнул меня, чтобы освободиться. А я вцепилась в его ногу, будто от этого зависела моя жизнь.
– Отпусти меня, Алисия, ― его голос был устрашающе холоден, похрустывал словно лёд под ногами.
Я отползла от него и закрыла руками голову. Я не питала иллюзий и знала, что сделала только хуже. Эдуард бил меня ногами, стараясь не попасть по лицу. Разбитые губы можно объяснить, а вот синяки на лице могут вызвать много ненужных вопросов. Великому инквизитору должно сохранять холодную голову в любой ситуации, а я стала его испытанием.
– Как ты смеешь мне перечить, безродная тварь, ― его глаза полыхали безумием, он не ведал, что творил.
Я опять довела его до приступа агрессии. Глотая слёзы боли и унижения, мне хотелось крикнуть ему: “Я не безродная. Род Алисии Вельской гораздо древнее твоего”. С какой радостью я бы посмотрела, как безумие уступит место страху.
Вельские ― это смерть. Только проклятая слава сестёр Вельских, о которой не знал мой муж, примиряло меня с существованием в этой жизни. Эдуард Лобо, барон Райвосо был родом из Корнуола и ему не было дела до родословных аристократов Лорингии.
Именно поэтому тётке удалось выдать меня за него замуж. Но если он узнает правду, то я позавидую тем мёртвым ведьмам, которых он отправлял на костёр.
Я закрыла голову руками, пытаясь уберечься от побоев, но от своей полной безнаказанности Эдуард лишь распалялся.
Слуги отводили глаза, не смея вмешиваться. Уже больше полугода я служила буфером между ними и хозяйским гневом.
Выплеснув на меня свой гнев, Эдуард, как ни в чём не бывало, поднял меня с пола, покрывая поцелуями распухшее лицо.
― Прости меня, Алисия, опять не смог сдержаться, ― его голос был полон раскаяния, а у меня шумело в голове, и взгляд никак не мог сосредоточиться в одной точке. ― Ты же знаешь, что у меня бывают вспышки гнева, зачем провоцируешь меня?
― Прости, ― еле-еле пробормотала я разбитыми губами. ― Я не хотела. Не подумала.
― Вот в этом всё и дело, ― с сожалением произнёс мой муж, уже раскаиваясь в своём поступке. ― Ты не думаешь, а страдаю я. Давай закончим обед. У тебя же сегодня день рождения. Отпразднуем на славу.
Он усадил меня за стол, а у меня всё плыло перед глазами.
– За твоё здоровье и красоту, Алисия, ― поднял бокал Эдуард, и я поспешила сделать то же самое.
Сделав пару глотков вина, он с аппетитом принялся за артишоки и пересушенную баранину с картофельным пюре. Теперь уже она не казалась ему отвратительной.
А я молилась лишь об одном, чтобы боги послали побыстрее смерть одному из нас.
Подняв руку с бокалом, я почувствовала сильную боль в боку, такую, что аж звёздочки перед глазами заплясали. Но я должна продержаться до конца ужина как ни в чём не бывало.
В моей комнате меня ждал настоящий подарок, который я так долго ждала. Только бы Эдуард не узнал о нём.
Глава 4
Я едва могла дождаться окончания ужина. В комнате меня ждало долгожданное письмо от Аманды. Первое с той самой встречи на болотах. Его мне сегодня передала Бонни, моя личная служанка. Лучший подарок на день рождения и придумать сложно.
План сестры я начала выполнять, уже перетянула на свою сторону служанку. Она до ужаса боялась хозяина, но и меня ей было жалко. А главное, я пообещала взять её с собой, когда буду убегать из этого дома.
У меня подрагивали руки от возбуждения и чувства опасности. Если муж узнает о письме Аманды, то мне несдобровать.
Улыбка, как приклеенная не сходила с лица. Лишь бы у Эдуарда не изменилось настроение.
― Благодарю, дорогая, за прекрасный ужин, ― удовлетворённо откинувшись на спинку кресла, произнёс муж. ― Надеюсь, ты не обидишься, если я съезжу в клуб в городе.
Он не спрашивал. Он утверждал. Я не могла обижаться на него. Эдуарду бы это даже в голову не пришло, что мне может быть обидно за испорченный день рождения. Он всегда прав, а я виновата.
― Нет, конечно, ― на этот раз искренне обрадовалась я. ― Тебе необходимо развлечься.
Эдуард подошёл, чтобы поцеловать меня перед выходом, а я с трудом сдерживала тошноту.
Его прикосновения вызывали омерзение. Если он сегодня напьётся в клубе, то полезет исполнять супружеский долг. Что б его!
Жене не положено мечтать о чём-то таком, но я мечтала. Мечтала и неистово молилась, чтобы он нашёл себе любовницу и не приходил ко мне в спальню. С каждым разом выносить его становилось всё труднее.
Но я знала, что Эдуард успокоится только тогда, когда я объявлю о том, что ношу под сердцем его наследника. И горе мне, если это окажется девочка.
Эдуард отодвинул стул, и я, вслед за ним, встала из-за стола. Дотронулась до изумрудного колье, провела по нему пальцами:
― Очень красивый подарок, спасибо, ― с придыханием произнесла я, показывая, насколько мне понравился подарок. Ещё один ритуал ради спокойной жизни.
Подарок мужа душил меня. Не могла дождаться, когда уже мне будет позволено уйти, чтобы снять колье и отправить на дно шкатулки и надевать только тогда, когда он заставит.
― Иди в свою комнату, Алисия. Сегодня меня не жди, ― произнёс муж, а я едва смогла сдержать радость. Опустила в глаза в пол, чтобы они не выдали меня. ― Не злись и не скучай.
Да, я просто счастлива. Ещё один настоящий подарок на день рождения, теперь уже от мужа.
Письмо от Аманды ждало меня в комнате, и я едва сдерживалась, чтобы не ускорить шаг. Бонни тоже там, делает вид, что готовит комнату ко сну, а сама ждёт, чтобы узнать, что же написала мне сестра.
Поднимаясь по ступенькам, я ощущала на себе пронизывающий взгляд мужа. Тревога кольнула сердце. Как-то всё слишком гладко складывается. Неужели он узнал о письме? Но как?
Мысли лихорадочно метались, и я никак не могла сосредоточиться. Я замедлила шаги, и я, повинуясь своему шестому чувству, вернулась.
― Совсем забыла, ― беспечно улыбнулась я Эдуарду. ― Нужно же проследить, как уберут со стола, и обсудить с кухаркой меню на завтра. У тебя есть пожелания, что подать к завтраку?
Муж продолжал испытывающе смотреть на меня.
― Что-то не так? ― испуганно спросила я. ― Я что-то не так сделала?
― У тебя всё-таки день рождения, пусть тебе завтрак подадут в постель. А я вряд ли успею до обеда вернуться. Не беспокойся понапрасну.
Так вот, в чём дело. Он уезжает и, скорее всего, не в клуб. Странно. Он никогда так надолго меня не оставлял. Может, мои молитвы услышаны и у Эдуарда появилась женщина на стороне. Как бы не спугнуть удачу.
