Страница 3 из 6
Город живёт дальше, Агата. Они все справились. Я надеюсь, ты полюбила так же сильно, как я когда-то любил тебя. Будь счастлива, Роуз. Я не хочу, но должен тебя отпустить. Так будет лучше.
Дин Уитмор 15 октября 1997
Знаешь,я солгал! Эта чёртова осень снова наступила, и в каждом шелесте ветра я вижу твои чёртовы глаза! Ненавижу! Ненавижу тебя так же сильно, как люблю! Ненавижу твой голос и взгляд! Ненавижу всё, что связано с тобой!
Дин Уитмор 13 сентября 1998
Я пишу своё последнее письмо. Пишу, чтобы сказать тебе, какая ты дрянь. Ты отравила мою кровь и сбежала, оставила гнить в этом мерзком городишке. Для чего всё это было, Агата? Ты лгала мне в глаза о любви, а потом растоптала как ненужную игрушку. Ненавижу!
Слёзы лились потоком, их невозможно было сдержать. Агата добровольно впустила прошлое и сбежать в этот раз уже не могла. Последняя надежда её разбитой души была в том, что Дин живёт дальше, что его любовь давно угасла, оставив после себя лишь покой. Но всё оказалось иначе. Дин Уитмор не смог забыть, не смогла и она. Боль нельзя просто забыть, выбросить чувства из сердца невозможно, но Агата всеми силами пыталась, веря, что всё это для их общего блага.
Ей нельзя возвращаться в город про́клятых.
Настоящие время.
На пути в Тенлис Хилл.
Размышляя о далёком прошлом и так неожиданно нагрянувшем настоящем, Агата совершенно не заметила, как пролетели часы и впереди показался густой лесной массив – последняя точка на въезде в мистический Тенлис Хилл.
Агата вдавила педаль газа до упора, сделав музыку на полную, в надежде, что так заглушит голоса в собственной голове, умоляющие вернуться в безопасность. Сердце продолжало бешено колотиться при виде старого каменного моста, перекинутого через горную реку Ватлер. Заросший с обеих сторон густым вьюном, он напоминал сказочные врата, но Агата знала, что и мост, и выгоревшая от времени и бесконечных дождей вывеска с приветствием – это дорога в Ад.
Единственное, что отделяло большой мир от про́клятого города.
– Вот я и дома…
В ответ на тихий шёпот порывистый ветер разогнал опавшую листву по длинной мостовой, отчего яркие кусочки взвихрились ввысь, пропуская чёрную машину вперёд.
Тенлис Хилл приветствовал свою давнюю пленницу, что десять лет назад спаслась бегством.
Агата с удивлением смотрела по сторонам, разглядывая, казалось, ни капли не изменившуюся, огромную ферму Бигли, раскинувшуюся на кукурузном поле прямо в начале города, отчего смрадный запах частенько встречал заезжих путников. Все теми же остались и фасады небольших, типичных для соединённых штатов жилишь, покрытых белым сайдингом. Тесные детские площадки, прячущиеся в переулках между домов, неожиданно напомнили о раннем детстве. Но любопытные люди, что с разинутыми ртами, смотрели на медленно проезжающую незнакомую машину с Бостонскими номерами, заставили панику достигнуть апогея.
«Они ненавидят меня… я должна развернуться!» – кричал мозг.
Проехав по широкой Вест-Ровен, Агата миновала старенький супермаркет со сломанными, неоновыми буквами на фасаде и съехала на главную улицу Тенлис Хилл, где расположились маленькие магазинчики с жилыми квартирами наверху. Время словно запечатало город в стеклянный купол, не позволяя двигаться дальше.
– Ну, Мэвис, ещё одна улица, и мы дома… надо собраться с мыслями.
Автомобиль бесшумно затормозил, паркуясь напротив кафе «Рокирок», всё так же сияющего красными огнями, развешанными на окнах. Чуть дальше показалась чёрная витрина часовой лавки, принадлежащей эксцентричной старухи Эвердин, а за ней возвышалась новая, заметная со всех сторон вывеска ночного бара «Змеев».
Ладони Агаты тут же покрылись потом от воспоминаний, рвущихся наружу. Она вновь бросила затравленный взгляд в зеркало заднего вида на своё отражение. Блондинка с правильными чертами лица едва заметно улыбнулась ей, и лишь глубокие, фиалковые тени, что залегли под грустными глазами, выдавали не совсем здорового человека.
Уставшая от длительной дороги и воспоминаний, Агата, опустила голову на кожаную оплётку руля, прикрывая глаза и пытаясь собраться с силами, чтобы продолжить нелёгкий путь. Сон настойчиво звал, предлагая забыть терзающие тревоги и погрузиться в умиротворяющую дымку коротких, но приятных воспоминаний. Агата знала, что где-то в уголках её памяти такие тоже были, что жизнь не являлась сплошной чёрной нитью.
«Тебя больше никто не обидит, Роуз. Я не позволю» – пронеслось в голове, и Агата уже была готова поддаться зову воспоминания.
Монотонный и раздражающий стук по лобовому стеклу моментально вырвал женщину из короткого сна. Рослый мужчина в тёмной кожаной куртке стоял у автомобиля и барабанил пальцами по стеклу. Ветер играл с его густыми волосами, падающими на лицо. Однако Агата обратила внимание лишь на массивный перстень, украшавший указательный палец мужчины.
Сердце предательски забилось сильнее, а горло защипало от поступающих слёз. Словно во сне, она распахнула двери и выскочила наружу, уже не сдерживая рыданий.
– Агата? Неужели это и вправду ты? – мужчина откинул волосы с лица, и его шрам под губой стал слишком заметен, чтобы не узнать.
Взгляд угольных глаз, спрятанный от ветра, сгорбленная фигура и трясущиеся губы не изменились с той роковой ночи на вокзале. Тогда он сопровождал свою единственную маленькую подругу, помогая ей покинуть город, ещё не зная, что она уедет навсегда.
– Арче… – дрожащими губами выдохнула Агата. – Арче!
Слёзы застыли на длинных ресницах. Она без колебаний бросилась к нему в объятия, вдыхая знакомый, терпкий запах дешёвого алкоголя и машинного масла. Предводитель банды «Змеев» оказался одним из немногих в родном городе, кому Агата полностью доверяла и была искренне рада встрече.
– Ты совсем не изменилась, малышка! Где же ты была, Агата? Мы искали… – затараторил мужчина, срываясь на хрип. – Я обещал тебе, но не сдержал чёртового слова! Мы искали, так долго… Агата…
– Я знаю, знаю, что искали! Господи, Арче, ты так изменился!
– Да брось, я старше на каких-то семь лет, лучше расскажи мне, какими судьбами ты снова в этом прокля́том месте? – он ласково стряхнул застывшие слезинки с её щёк улыбнувшись. – Почему вернулась? Почему сейчас?
Девушка запахнула получше дублёнку и навалилась на капот машины.
– Приехала увидеть родных, – она запнулась, но сразу продолжила. – И Дина.
– Не забыла, значит? Я надеялся, что ты научилась жить дальше, Агата, – мужчина галантно предложил свой локоть. – Зайдём в Роки, выпьем кофе? Здесь жутко холодно.
– Прости, Арче, но сначала домой. Я слишком долго убегала. Встретимся с тобой завтра в это же время и непременно подробно обсудим потерянные десять лет нашей жизни. Но сейчас я должна идти, чтобы не струсить снова.
Мужчина понимающе кивнул, не скрывая разочарования, и открыл перед ней дверь машины.
– Агата, насчёт Дина. Не ищи его самостоятельно. Прошу, не стоит. Хорошим это не кончится. Тебе не понравится то, что ты увидишь. Вместе завтра сходим к нему, хорошо?
Она завела двигатель, всматриваясь в чёрные глаза друга. Простое напутствие пугало до дрожи в коленях, но, кивнув, Агата всё же закрыла двери машины. Встреча с Арче наделила её решительностью и не думаю больше, нога сама нажала на газ.
Оставалось проехать совсем немного. Но видя перед собой старую церковь с позолоченными куполами, возвышающуюся вдалеке, Агата тяжело вздохнула, чувствуя, как каждая клеточка тела сопротивляется.
Машина медленно подъехала к нужной улице и, завернув, двинулась мимо знакомых домов бывших соседей. Агата заметила, что и здесь почти ничего не изменилось. Всё те же белоснежные фасады, маленькие дети, играющие на газонах, и строгие мужчины, убирающие опавшую листву, так портившую вид прекрасных дворов.
В самом конце улицы, где начинался Тенлисовский лес, в давнем ожидании замер дом в два этажа. На месте сорокалетней сосны, что когда-то скрипела сухими ветками по стеклу, теперь возвышалась мансарда из выбеленного кирпича. Аккуратно подстриженный газон украшали детские качели и брошенный в спешке ярко-розовый велосипед.
Агата остановила машину на противоположной стороне улицы и заглушила двигатель.
«Господи, как же мне стыдно» – пронеслось в голове.
В сердце вновь вспыхнула ноющая боль. Агата схватилась за грудь, чувствуя, как дыхание становится рваным. Стало невыносимо стыдно смотреть в глаза матери, которую пришлось бросить в неведение, сбежав из города без предупреждения.
Агата прекрасно осознавала, насколько невыносима боль от утраты ребёнка. Ей казалось, останься она в городе, и люди проклинали бы их семью за то, что их дети не вернулись в свои дома в ту страшную ночь. Она бежала от чужого мнения, презрения и собственной слабости и даже не подумала, как всё это переживёт родная мать.
– Нет, я не могу, Мэвис. Мы должны уехать отсюда немедленно!
Агата вцепилась в ключи, надеясь поскорее убраться из города вновь. Но, как ни оттягивай судьбу, долгожданный момент воссоединения всё равно настал.
Дверь дома неожиданно распахнулась, и на пороге возникла высокая женщина с длинными чёрными волосами, в которых уже мелькали серебристые нити. За ней вышел шериф Уитмор с восьмилетней девочкой на руках.
Агата поддалась порыву, неторопливо открыла дверь машины и вышла на улицу, с любопытством наблюдая за идиллией, царящей в семье.
Её семье.
На мгновение ей показалось, что они счастливы втроём, и кто она такая, чтобы разрушать их новый мир? Она уже собиралась развернуться и уехать как можно дальше от Тенлис Хилл, когда женщина, стоя́щая напротив, громко закричала, и её голос сорвался на болезненный хрип.
– Агата! Агата! – Кеталин бросилась к ней, не глядя на разделяющую их дорогу.
От неё исходил лёгкий аромат парфюма с нотами гибискуса и чайной розы, словно машина времени, переносящая в самое раннее детство. Руки матери казались тёплыми, такими необходимыми все эти годы, что Агата боялась, что они растворятся словно сон.
– Я не надеялась, что смогу увидеть тебя ещё хоть раз! Девочка моя, как же сильно я скучала по тебе! – голос женщины срывался на рыдания, отчего сердце Агаты разрывалось на миллионы атомов.
– Мама, кто это? Мама!
Маленькая девочка усердно дёргала женщину за длинную юбку, пытаясь обратить на себя хоть какое-то внимание, но Кеталин уже провалилась в прошлое, в тот самый день, когда у неё отняли самое дорогое.
– Это и правда твоя, сестра, Сара, – ответил за супругу шериф, обнимая двух плачущих от счастья женщин за плечи. – Я очень рад, что ты вернулась, Агата. Мы все не переставали тебя ждать, и Дин, в особенности.
Он сказал это с плохо скрываемой болью в голосе, которая не ускользнула от Агаты. За его словами таилась правда о родном сыне, что никогда в жизни бы не простил столь жестокую выходку давней подруги.
Правда, которую даже сам Дин пытался похоронить глубоко в своём сердце, полностью отдалившись от отца.
– Простите меня… я не могла приехать раньше, – всхлипывая, пробубнила Агата.
Она опустилась на колени и впервые обняла младшую сестру. Слёзы предательски бежали по щекам, размазывая дорогую туш. Хотелось кричать на всю улицу, поделиться разрывающим сердце счастьем со всеми. Агата много раз представляла, как увидит родных вновь, как посмотрит в их осуждающие глаза. Ей всегда казалось, что встреча будет холодной и унизительной.
Учитывая всё, что пришлось пережить этой семье.
Глава 3. Встреча с прошлым
«Мы всегда скрываем свою вину под маской ненависти, чтобы легче было переложить ответственность на другого».
Когда долгожданные объятия и приветствия давно разлучённой семьи завершились, Агата медленно вошла в окутанный полумраком холл. Когда-то это место стало концом её личной истории, наполненной кровью и бесконечными потерями. Золотые глаза взволнованно скользили по слишком знакомым предметам, оставленным на тех же местах.
Таким родным, но в то же время совершенно чужим.
Неожиданно захотелось вновь развернуться и бежать, бежать как можно дальше от переполняемых душу воспоминаний, от крови и ужасов маленького городка. Лишь тёплая ладонь матери на дрожащем плече, помогла отвлечься, заставляя страх укрыться глубоко внутри.
– Что с тобой, родная? – Кеталин с тревогой заглядывала в медовые глаза, отмечая радикальные изменения в родной дочери, которую не видела много лет и честно считала давно погибшей. – Ты точно в порядке?
– Да, всё хорошо, мама, – Агата вымученно улыбнулась, аккуратно поставив чемодан в угол и положив сверху переноску. – Просто… Я скучала.
Кошка жалобно замяукала, напоминая о своём существовании, и женщина поспешила выпустить своё животное из плена пластиковой клетки на долгожданную свободу.
– Это же кошка миссис Эвердин? – спросила мать, глядя на удаляющееся животное. – Как она оказалась у тебя?
– Да, она всё это время была со мной. Прощальный подарок.
Кеталин закусила нижнюю губу, подозревая, что старуха или её внук всё это время знали, где её дочь, и продолжали молчать. Смотрели в глаза потерявшей надежду женщины и ни разу не намекнули, что её ребёнок жив.
Агата сделала вид, что не заметила взгляда Кеталин. Сейчас её интересовала собственная боль, выворачивающая внутренности наизнанку.
«Дом остался прежним – шкатулка с болезненными, навязчивыми воспоминаниями. Антикварная мебель, тяжёлые портьеры, словно мёртвым грузом лежащие на паркете, настольная лампа из лавки Эвердин, потухший камин и множество рамок с родными лицами… Всё замерло, уснуло, ожидая меня».
Непрошеные воспоминания, казалось, хоронились в каждом уголке дома. Замерли в каждом предмете, чтобы вывалиться сокрушающей волной прямо на голову. Далеко не все оказались тёплыми. Агата села на диван, словно зачарованная, касаясь дрожащими пальцами обивки из кашемира, переливающейся в лучах света. Позолоченные рюши, стеклянный столик и дорогой ковёр, как и прежде, придавали элегантность гостиной, напоминая, что её семья всегда стремилась к вымышленному богатству. Агата оторвала руки от мягкой ткани и крепко сжала цепочку с золотым кольцом, подаренную лучшим другом на шестнадцатилетие. Это казалось единственной связью с хорошими воспоминаниями, притаившимися глубоко внутри каменной коробки, называемой домом.
Всё остальное оставалось неизменным, как в тот день, когда она последний раз спустилась со второго этажа, отправляясь на долгожданный бал.
На небольшом кофейном столике всё так же лежала ажурная салфетка, связанная Агатой в пятом классе. Портьеры подвязаны кофейными жгутами, скрученными её нерадивым отцом. На камине виднелось яркое васильковое пятно. Его оставила пятилетняя малышка, когда отец, впервые показал дочери акриловые краски, привезённые из командировки.
Агата вздохнула, вспомнив тот самый день, когда тело её отца увозила скорая помощь.
Десять лет назад.
Тенлис Хил, 1990 год.
«– Пропустите! Пропустите меня, это мой папа! Отец! Оте-е-ец! – Агата отчаянно вопила, безрезультатно пытаясь ударить городского шерифа кулаками, но мужчина вовремя успел схватить девушку за талию, спасая от неутешительной картины изуродованного тела.
Дин подоспел мгновенно, ловко перехватив её за талию, парень рывком притянул девушку к себе, зажимая между стволом почерневшего от времени и бесконечных дождей дуба. В небе ударила молния, на секунду осветив исказившееся ужасом лицо девушки.
– Пустите меня! Вы не имеете права! – кричала Агата, пока её отца уносили.
Она продолжала умолять освободить её, срывая голос до хрипоты, пока машина с телом, не убралась подальше.
– Я ненавижу тебя! – уже полушепотом зашипела Агата, глядя прямо в глаза Дину и теряя остатки сил, оседая в его руках».
Настоящее время
Тенлис Хилл, 2000 год.
По лестнице торопливыми шагами спустилась маленькая Сара, неся в руках большой альбом для рисования. Агата тряхнула головой, прогоняя назойливое видение, вызванное родным домом. Внезапная смерть отца стала для их семьи освобождением, и Агата прекрасно это понимала, хоть и пыталась изо всех сил цепляться за жалкие тёплые воспоминания, оказавшиеся лишь мимолётными обрывками прошлого.
– Смотри, что мы с Дином рисовали, – гордо выговорила восьмилетняя девочка, заползая на диван поближе к новообретённой сестре. – Это нарисовал Дин.
Агата осторожно открыла старый альбом в кожаном переплёте. Сердце предательски сжалось, словно высохший абрикос под палящим солнцем, стоило ей увидеть первый рисунок.
На молочном листе отточенными чёрными контурами была изображена она сама, в кожаной куртке и красных кедах, одиноко сидящая на старых качелях заброшенной детской площадки.
Агата не могла представить, что Дин сохранил её образ в памяти. Казалось, ненависть должна была стереть все воспоминания о ней. Безрезультатно пытаясь сдержать слёзы, она провела дрожащими пальцами по изображению.
– Да… он молодец.
Девочка резко перевернула страницу альбома и показывала уже свои рисунки, написанные яркими красками. Но Агата уже не слушала голос сестры.
«Он помнил, помнил все эти годы и рассказал обо мне Саре! Ничего не забыл…»
Агата со всей скопившейся нежностью порывисто обняла сестру, поцеловав в макушку русых волос.
– Ты большая молодчина, Сара! Может, станешь художником. Когда-то мой отец рисовал со мной картины в лесу, сейчас, кажется, что это было в прошлой жизни.
– Дин очень много о тебе рассказывал, оказывается, ты ещё красивее, чем он описывал, – пропищала девочка, выкарабкавшись из чрезвычайно крепких объятий.
