Оба собеседника сидели с безупречной осанкой, словно на княжеском приёме, хотя это явно дружеское чаепитие – их позы и взгляды были расслаблены… но тотчас напряглись в замешательстве, стоило им увидеть Лань – в дорожной одежде, в которой под пылью едва угадывался зелёный оттенок, со всклокоченными ветром каштановыми волосами и по-детски горящими глазами цвета дикого мёда. Казалось, она напоминала лесного зверька, который случайно забрёл в человеческое жилище.
- Добрый день, - сказала Лань с улыбкой и поклонилась со всем изяществом, на какое была способна. Впрочем, его было не очень много.
- Кто ты такая, девочка? – приподняла бровь женщина.
- Меня зовут Лань. Я пришла учиться музыке ветра.
Женщина с мужчиной переглянулись.
- Нам не приходило письмо, что прибудут новые ученики, - сказал мужчина.
- О, письма не было. Я пришла сама, - бодро ответила Лань.
- У тебя нет письма, но тебя пропустили через ворота Долины? – с сомнением произнесла женщина.
- Ну да. Меня Сюн впустил. Он сказал, что вопрос о моём ученичестве решает Хранитель Долины и главная наставница. Полагаю, я не обозналась, почтенные учителя?
Лань снова присела в поклоне, а собеседники опять переглянулись.
- «Сюн» значит… – задумался мужчина.
И раз они не опровергли предположения Лань, то, стало быть, и являются Хранителем и наставницей.
- Он вернулся и привёл её? - осторожно шепнула женщина.
- Из какой ты школы? Где училась? – громче спросил Хранитель.
- Я пыталась научиться сама, но без наставника мои успехи более чем скромны. Поэтому я пришла к вам.
- Стало быть, не умеет ничего, - тихо заключила наставница, – и при этом знакома с Сюном. Очень интересно.
- Прошу прощения, если мои слова покажутся вам неуместными, почтенные учителя, - Лань пыталась вспомнить весь список вежливых выражений, которым её учила сестра, - но разве что-то мешает взять в ученики человека, искренне стремящегося получить знания?
«Святая простота», - говорили взгляды учителей, разве что глаза из вежливости не закатили, но Лань, кажется, этого вовсе не заметила.
- Что именно сказал тебе Сюн? – спросил Хранитель.
- Что в Долине Ветров нет правила, которое бы запрещало брать в ученики бродячих музыкантов. Поэтому он провёл меня сюда, чтобы я лично обратилась к почтенным учителям.
- В общем-то он сказал правду, но… - Хранитель с сомнением оглядел Лань с головы до ног.
- Сюн бы не привёл кого попало, - снова шепнула наставница. – Поручите её мне. Я посмотрю, стоит ли тратить на неё время. И если нет, то сама объясню это Сюну.
Лань продолжала улыбаться, всем видом показывая, что не слышала последних слов. Хранитель ещё раз задумался, но в итоге кивнул и обратился к собеседнице уже официально.
- Что ж. Тогда, старшая наставница Дайяна, поручаю эту девушку вам.
2. Обучиться ветру – понять его характер
На первую ночь Лань определили в гостевой домик на окраине Долины. Завтра после занятий она должна перебраться к остальным ученицам и с нетерпением ждала момента познакомиться со всеми. Всю ночь Лань ворочалась в мягкой постели и смотрела в окно на жемчужные звёзды, пока наконец не встала собираться.
Лань переоделась в белоснежную форму ученицы и долго крутилась перед зеркалом, а потом, несмотря на ещё тёмное небо, побежала в комнату для обучения, потому что терпения уже не хватало… и только благодаря этому, не опоздала на занятие. Оказывается, вставали здесь неприлично рано, как, впрочем, и ложились, но Лань махнула на это рукой как на необязательное правило. Она горела воодушевлением и собиралась научиться всему, что есть в этой школе.
…И оказалась среди детей. Старшая наставница определила её в самую младшую группу девочек, где преподавали основы. Лань хотелось скорее показать, что она не такая начинающая и даже умеет играть по нотам, но не тут-то было.
Едва наставница вошла, девочки тут же вскочили с мест и почтительно сложили ладони перед собой. Лань запоздало последовала их примеру. Дайяна смерила её уничижительно-снисходительным взглядом и разрешила всем сесть.
- Итак, раз у нас появились новые ученицы, то повторим самые основы. Лань, поведай нам, что ты знаешь о магии стихий.
Лань хотела начать говорить, но рядом сидящая девочка толкнула локтем и шепнула, что надо встать. Лань удивилась что надо так много вставать, но всё же поднялась с места.
- В мире существует магия шести стихий: ветра, огня, воды, земли, металла и дерева. Их заклинают с помощью музыкальных инструментов. О, сто двадцать лет назад появилась ещё стихия молнии. Её создали, объединив мелодии огня и воды.
- И? – протянула наставница.
- Ч-что «и»? – растерялась Лань.
Дайяна шумно вздохнула и начала с наводящих вопросов:
- Как музыкант заклинает стихию?
- Он подстраивается под её характер, ритм и настроение с помощью… как бы вибраций музыки и собственного тела. Подобрав нужные ноты, можно приручить стихию и использовать её силу.
- Неверно, - отрезала наставница. – Стихию не «приручают». Это столь могущественная сила, что ни один человек не посмел бы заявить, что он её «приручил». Всё, что музыкант может, это стать стихии собеседником и «говорить» с ней своей музыкой. Как «говорили» древние шаманы, когда отстукивали ритмы в бубны и барабаны.
Лань потупила взгляд. А ведь музыканты, которых она спрашивала на родине, говорили ей другое. И кому теперь верить?
- Что до использования силы, - продолжала наставница, - то через мелодии музыкант повторяет уникальные ритмы каждой стихии и получает видимый результат.
Лань хотела сесть на место, но как бы ни так. Наставница Дайяна прочно за неё взялась:
- Имеет ли значение инструмент, который использует музыкант?
- Да, но не слишком… - неуверенно ответила Лань.
- Абсолютно не важен! - снова возразила наставница так, словно топором рубанула – Считается, что ветер удобнее всего заклинать флейтами, так же как железо – барабаном, а огонь – трубами, но это заблуждение предков, которое давно развеяно. Для любой стихии подойдёт любой инструмент.
На этих словах она взяла эрху и сыграла четыре ноты. В комнату ворвался свежий ветерок, обогнул столы учениц, пошелестел страницами книг и так же вылетел в окно.
- Главное – музыкант должен чувствовать свой инструмент и представлять его проводником своего «разговора» со стихией. А что это будет – абсолютно не важно!
Лань бы поспорила хотя бы потому, что носить с собой миниатюрную флейту куда удобней, чем эрху или барабан. Поэтому говорить, что это не важно «абсолютно», несколько неточно с практической точки зрения… но если Лань такое заявит, наставница её точно вышвырнет.
- Лань, может ли человек заклинать две и более стихий?
Лань хотела ответить, но уже не была уверена ни в каких своих знаниях, а потому потупила взгляд и молчала. Дайяна тяжело вздохнула.
- Ксияна, ответь на вопрос.
Поднялась девочка, которая ранее подсказала Лань встать. Её волосы были завязаны в высокий конский хвост, отчего лицо казалось вытянутым и похожим на мордочку куницы. Ксияна, как и все девочки в классе, была младше Лань года на три, но глянула на неё с высокомерием.
- Может, но делать этого не стоит, - просто ответила она.
- Неполный ответ, - обрубила наставница. – Нави?
На этот раз встала девочка с короткой косой цвета пшеницы. На её носу россыпью проявились веснушки, а округлые глаза придавали лицу миловидность.
- Теоретически любой музыкант может разучить ритмы разных стихий, но это будут лишь поверхностные навыки – вскипятить воду, разжечь огонь, удобрить дерево. Но подлинное мастерство возможно лишь с одной, потому что музыкант выбирает стихию по своему духу и годами глубоко её изучает. Чтобы серьёзно заняться другой стихией, человеку пришлось бы полностью сломать свою личность, стать абсолютно другим человеком и потратить годы на переобучение, - отчеканила Нави, словно цитировала главу из учебника.
- Всё так, - кивнула Дайяна. – Как музыкант выбирает стихию и может ли ошибиться?
- Каждый музыкант по своему характеру и темпераменту предрасположен к одной из стихий. Если он выберет не ту, то всё его естество будет противиться «разговору», и музыкант это почувствует, - снова без запинки ответила Нави.
Дайяна перевела на притихшую Лань снисходительный взгляд, словно говорила: «Смотри, как надо отвечать». Ещё час Лань терпела это унижение. Маленькие девочки знали о мире магии куда больше неё, а ведь Лань была уверена, что получила неплохой запас знаний, приставая к каждому встреченному музыканту на родине. О том, чтобы идти к отцу и просить себе учителя не было и речи. А книги, что читала Лань, описывали процесс магии как победу человека над фундаментальными силами мироздания, венец могущества. Неужели всё, что там описывалось, неправда? Или… неправду говорят здесь?
К концу занятия Лань уже не могла выдержать тяжести сомнений и подала голос:
- Наставница. А правда, что самые могущественные музыканты-заклинатели могут, сыграв несколько нот, сжечь целый город, вызвать потоп, землетрясение или ураган?
- Кто-то начитался мифов о разрушении мира, - покачала головой Дайяна. – Тебе следует отдавать предпочтение более достоверным источникам, а не запоминать всякую ерунду.
- Но…
- Отвечая на твой вопрос, скажу: в мире не существует столь могущественных людей, которые могли бы двигать такимисилами. Это дано только самим первозданным стихиям. А музыкант – всего лишь человек. Это надо помнить и принимать, а не стремиться к высокомерию.
Лань смотрела на солнце, медленно тонущее в горной гряде. Серо-белые склоны горели красным золотом, а высокие пики доставали до сумеречной синевы. Ветер порхал по долине невесомой бабочкой, слегка касался прохладой лица и исчезал. Возможно, летел ответить на чей-то зов.
Лань сыграла на флейте несколько нот, но ветер не появился. Он с ней не «разговаривал». Может, из-за её невежества? Неудивительно, что на родине Лань не встретила ни одного музыканта ветра. Всё в этой школе отличалось от того, что она знала о магии. Это не было полностью ложью, только рассматривалось под другим углом.
Лань хлопнула себя по щекам. Она пришла в лучшую школу ветра, какая существует на свете, тут знали об этой стихии всё. На её родине просто почти не заклинали ветер. Вот и вся разница.
- Повторим самые основы, - решила Лань и побежала искать библиотеку.
* * *
- Сюн.
Он обернулся и увидел Хранителя Долины, чьи лёгкие шаги почти не угадывались под полами длинных серебряных одежд – отличительного знака главы Долины.
- Хранитель Аксон, - Сюн почтительно склонил голову. – Я вам нужен?
- Нет-нет. Я лишь хотел сказать, что старшая наставница уже приступила к обучению той девушки.
- Какой девушки? – качнул головой Сюн, пытаясь вспомнить, когда он говорил с Хранителем и наставницей о какой-то девушке.
Аксон на миг замер и в замешательстве и пояснил:
- Которую ты привёл в Долину Ветров и направил к нам.
- А, вы про Лань. Значит, старшая наставница её взяла? Наверное, Лань была чрезвычайно убедительна и заинтересовала почтенных учителей.
«Да совсем не убедительна», - вздохнул про себя Хранитель, но вслух сказал:
- Любопытная девочка. Как же ты с ней познакомился?
- Я встретил её у ворот Долины. Она сказала, что хочет попроситься в ученики, вот я и направил её к вам. Ведь по уставу это решает Хранитель и наставница.
Аксон опешил. То есть Сюн не был с знаком с девчонкой и не направлял её на обучение, а просто пропустил через ворота? Ведь они-то с Дайяной решили дать этой Лань шанс, потому что думали…
- Что-то не так? – спросил Сюн.
Хранитель горестно покачал головой. Теперь уже поздно отзывать приглашение. Что бы там не представляла собой эта Лань, у них нет весомого повода выгнать её из Долины, а значит придётся учить. Но что если это создаст прецедент, и всякий бродячий музыкант решит, что может напроситься на обучение в Долину Ветров? Как же тогда быть? Может, стоит всё-таки включить в устав правило, которое раньше было лишь негласным?
- Дядя?
Аксон вынырнул из своих мыслей. Сюн смотрел на него озадаченно. Простодушный добрый мальчик.
- Сюнлин. Я бы хотел ещё поговорить с тобой о других учениках. Ты слишком потакаешь им. Тебе стоит быть построже.
- Потакаю?
- Правила Долины написаны ещё до нашего рождения и не просто так. Не спускай другим их нарушения, даже самые малые. Правильно ставить себя перед другими тебе нужно уже сейчас. Иначе как ты будешь поддерживать здесь порядок, когда станешь Хранителем? Быть добрым не значит всем уступать, - мягко наставлял Аксон и изо всех сил надеялся, что Сюн его понимает.
Но при всей его внешней простоте и прямоте по Сюну иногда невозможно понять, о чём тот думает.
- Я считаю, что правила должны соблюдаться со всем осознанием, - ответил Сюн. – Если ученики не понимают причин этих правил, то соблюдать не станут. И запретами их не принудить.
- Отчасти ты прав… отчасти. Но когда ученик видит, что его застали за нарушением и не наказали, он начинает думать, что правила не важны.
- Наказания порождают либо страх, либо протест, но не прибавляют понимания.
Сюн говорил бесстрастно, но от Аксона не укрылось, что его племянник говорил о собственном опыте. О, когда Сюн был маленьким, то часто вёл себя как стихийное бедствие, и прощай покой во всей Долине. Хорошо, что он взялся за ум. А раз так, то и других учеников наставить может.
- Вот что, Сюнлин. Раз ты настаиваешь, то я поручаю тебе проводить разъяснительные беседы со всеми нарушителями. Если их бунтарский дух не возьмут разговоры, и они снова нарушат правила, то встретятся с прутом. Полагаю, это будет хорошим компромиссом.
Сюн сложил руки в почтительном жесте.
- Как скажет Хранитель.
* * *
Лань просидела в библиотеке несколько часов, обложившись книгами и свитками. Ученики, заставшие её за столом, смотрели с удивлением, но ничего не говорили. С чего бы? Лань же никому не мешала. Она просидела в библиотеке до ночи, и когда колокол зазвонил отбой, всё ещё листала страницы.
В который раз ей на глаза попался круг стихий. Несмотря на то, что молния стала полноправной силой ещё сто двадцать лет назад и даже имеет отдельное княжество, где эту стихию наиболее чтут и практикуют, в учебниках до сих пор рисуют шестиугольник.
- Наверное, потому, что семиугольник будет выглядеть криво, - усмехнулась вслух Лань, но стоило ей оглядеть стопки книг вокруг себя, тут же приуныла. – Я это и за сто лет не изучу! Ну, то есть музыканты вполне доживают до ста лет, но не все же сто тратить на учебники! Эх…
С какой страстью она когда-то слушала истории о древних шаманах, которые барабанами заклинали землю на богатый урожай, а железо на крепкость и гибкость. Как музыканты могли играть на тетивах луков и выпускать в поле «поющие стрелы».
