Перейти к содержанию

Магические Перпендикуляры 4. Занят войной и любовью — книга №4 серии «Магические Перпендикуляры»

Автор:

4,3 10+ оценок читателей Рунета
Категория
героическое фэнтези
Год издания
Издательство
Алекс Нагорный
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ «Хабар складировали частью у Макарыча, частью в расположении. Токарный станок старому мастеру очень понравился. Я посоветовал его до моего возвращения не трогать. Не зря же я генератор тащил – запустим. Вот тогда-то господин Тимонин своими глазами увидит, о чём всё это время говорили большевики. Кстати, он в свою очередь порадовал запланированными на завтра заводскими испытаниями двустволки местного разлива. Хорошо. Очень хорошо. После разгрузки привезённого в расположение, в выделенной нам избушке практически не осталось свободного места. Для дальнейшего складирования чего бы то ни было. О чём я тут же сообщил Синюхину. Да он, собственно, и без моего доклада всё это видел…»

Читать «Магические Перпендикуляры 4. Занят войной и любовью» — Сергей Кузьмичёв онлайн

Страница 13 из 19

Когда первые ряды кочевников приблизились к нам на четыреста метров, мы только-только успели изготовиться к бою.

– Огонь!!!

Самые лучшие наездники полегли почти сразу и почти все, но в этот раз степняков и вправду хватало. Они напирали. Пока что нас спасала дальнобойность: бандюки, конечно, тоже стреляли по нам, вот только их пули до нас не долетали.

– Тит, Харитон, кто пустой – перезаряжаться! – крикнул я.

Да, сейчас даже если у кого-то ствол и перегреется, то и чёрт с ним, главное – отбиться.

– У меня не стреляет! – донёсся справа взволнованный голос Сметанина.

Я бы, может, в другой раз и проигнорировал бы – и поважнее дела найдутся, но тут мне в голову прилетела совсем уж шальная идея. Метнувшись к Диману, я выхватил у него автомат, и из подствольника одну за другой отправил четыре гранаты в самую гущу конной лавы.

Вот это очень даже помогло. В рядах нападавших появилось смятение: многие начали разворачиваться и спешно отступать, а кто-то и откровенно драпать.

Но не все. К нам метров на сто успел приблизиться отряд человек в сорок, а у нас, как назло, все стволы замолчали. Наверное, перезаряжаются. Я быстро схватил пару ручных гранат и, выскочив из-за кустов, бросил одну навстречу скачущим к нам бандитам. Перекалился и бросил вторую.

До того, как взорвалась первая, по мне успели несколько раз пальнуть, но я был к этому готов, поэтому они не попали. А потом… а потом прямо перед ними один за другим выросли два чёрных куста взрывов, и тогда драпанули даже самые смелые.

Мы отбились.

Первую атаку нам удалось отразить без потерь. А как со второй?

– Бабкин!

– Я, Вашброть!

– Много их там было? Это все? Или ещё есть?

– Вроде как ещё, Вашброть, – ответил гефрайтор.

Хреново. Лесок небольшой, в нём не отсидишься и незаметно из него не уйдёшь. Степняки тоже не могут этого не понимать. Поэтому просто так они нам уйти не дадут. Вот они сейчас перегруппируются, прикинут, с какой стороны нас лучше обойти, и сделают вторую попытку отправить нас в небытиё.

Патронов-то у нас, может быть, и хватит, а вот нужную плотность огня мы, пожалуй что, уже и не создадим. Просто массой задавят. Кстати, а что там с Димкиным автоматом?

Да ничего. Просто рожок кончился, а он не сообразил.

– Хужее всего, Вашброть, – поделился соображениями Ситный. – Ежели оне на нас с трёх сторон попрут.

– И убечь не смогём, – произнёс Федулин. – Некуда тут бежать.

– Видать судьбина у нас такая, в лесе ентом полечь, – мрачно спрогнозировал Прокопов.

– Данилыч! А ну, отставить! Чтобы какие-то кочевники Кукушкина в лесу победить смогли?! А вот хрен им на босу харю! У них перед нами только на открытом пространстве превосходство. В лесу, между деревьями, конница и простой пехоте уступит, а мы с вами – не пехота, мы – пластуны. И оружие у нас лучшее в мире, и патронов на полорды хватит. Так что ещё поглядим, кто кого хоронить будет.

– А нечто, Вашброть, мы взаправду, их всех хоронить станем?

Я повернулся к говорившему, им оказался Степан Лоскутков, тот самый, которому на марш-броске «рупь шибко нужен» был.

– Вот ещё! – ответил я. – Пусть так гниют. В назидание потомкам.

Бойцы заулыбались, но всё равно на их лицах читалось сомнение в нашей победе.

Митинг пора сворачивать:

– Пулемётчики! Все перезарядились?

Все.

– Снарядить пустые ленты. Бегом! Потом времени не будет!

Народ кинулся заряжать ленты.

– Русанов! Отправь людей на тот конец леса. Если степняки нас оттуда обходить будут, пусть сигнал подадут.

Егорыч пошёл снаряжать дозор, а я принялся придумывать план для нашей безрадостной ситуации.

Прошло полчаса. Раненых степняков никто подобрать так и не вернулся. Те, кто лёгкие сами как-то уковыляли. Переводить на них патроны я запретил. Раненых лошадей тоже никто не добивал, и их ржание раздражало. Но ничего не поделаешь, издержки профессии.

Ничего такого, чтобы позволяло нам свалить отсюда незаметно и без потерь, придумать не удалось. Но время ещё было: на нас пока никто не нападал. Что это значит? Собираются с силами? Готовят какой-то уж очень глубокий охват? Всё может быть.

Прошёл час.

Второй.

Что ж, наше дело правое, мы поедим. Вот он – звёздный час сухих пайков! Костры разводить некогда, каждая минута может стать последней минутой затишья. Да и тушить костры придётся, а то, как бы не пришлось потом из горящего леса спасаться.

– Вашброть, а можа оне и вовсе топеричи не воротятся? – предположил Данилыч.

– Может, – согласился я, уже рассматривавший подобный вариант.

– А мы тоды как?

Как, как? Каком.

– Русанов! Верни дозорных, уходить будем.

Вот уже час мы сваливаем от приютившего нас лесочка в сторону Палимского острога, к которому мы сейчас приписаны. Наверное, стоило бы как-нибудь уведомить соседний Порубежный острог, что в зоне их ответственности появились крупные бандформирования. Вот только как это сделать? Связи нет, а посылать гонца… так ведь ему мимо этих самых бандформирований пробираться и придётся.

И ещё один аргумент против гонца: с местностью знаком только Федулин, а он нам и самим сейчас нужен. Даже очень.

С другой стороны, в том же Порубежном сейчас должна быть повышенная боеготовность, да и в подкрепление им на днях прислали две сотни не самых плохих драгунов. Справятся. А мы и так все мыслимые нормы по уничтожению бандитствующих элементов перевыполнили.

А как же обещанные рейды по тылам противника, спросите Вы. А я в ответ спрошу у Вас: «Где здесь противник? И где его тылы?»

Нет тут противника, свалил куда-то. Да если бы и был? Диверсионно-разведывательные группы против линейных частей в чистом поле не воюют. В лесу – может быть, в поле – никогда. В смысле, если другого выхода нет, то воюют и в поле, а так – нет. Потому что не для этого они создаются, для открытого боя стенка на стенку есть кавалерия, пехота и артиллеристы со своими пушками.

А диверсанты для того, чтобы внезапно напасть и смыться по-быстрому. В идеале так всё провернуть, чтоб никому и в голову не пришло, что мы тут вообще были. Но это в идеале, а наше теперешнее положение от идеала отличалось прям вот как небо от земли.

Тем не менее, поставленную задачу мы выполнили, имеем полное право ретироваться.

И то сказать, три боестолкновения, одна группа полностью уничтожена, вторая – большей частью уничтожена, оставшиеся в живых пленены. Среди взятых в плен самый опасный террорист современности – полевой командир Ёгерёк Джиран, за его голову, наверное, какая-нибудь отдельная награда полагается. И наконец, третья группа, по численности составлявшая не меньше, чем полбатальона и понёсшая потери до полутора сотен убитыми и раненными, обращена нами в бегство. Если всё это не тянет на выполненное задание, то тогда прямо даже и не знаю.

Что особенно важно, своих потерь не имеем. Не то что раненных нет, у нас даже лошади все целы. Одна брошенная телега не в счёт, восстановлению в полевых условиях она всё равно не подлежала, а тормозила бы сильно.

Вот с таким активом мы возвращались в острог.

Глава двенадцатая

Бокова в моём рапорте больше всего удивило не число поверженных врагов, Синюхин уже доложил о части наших достижений, а количество появившихся бандитов вообще, потому как никогда раньше они здесь такими толпами не шлялись. Набеги устраивать устраивали, но чтобы так… Да это же самое настоящее вторжение.

Тот же Быстрый Олень упорно называл себя командиром, а свою банду – отрядом. Есть над чем призадуматься. Колоть его надо, пока поздно не стало.

Поздно стало уже на следующий день. Я, правда, к этому времени почти склонил майора на свою сторону, но Резвому Сайгаку опять повезло. От майора Полозова прибыл посланец с приказом направить все приданные Бокову подразделения, то есть нас, в его – Полозова распоряжение.

Причина была до жути простая, но оттого не менее хреновая: в районе Порубежного острога идут бои с крупной, до восьмисот человек, группировкой степняков. Полозов собирает все доступные ему силы.

Началось.

Успеть бы ещё. Нам ведь дня два туда шкандыбать, да и гонец ещё целый день скакал, если не больше. Получается, когда мы туда доберёмся, привезённые им сведения устареют на три, или даже четыре дня.

Почти так и вышло. С той лишь разницей, что добирались мы не два, а полтора дня, но добрались в Порубежный практически в сумерках. Ещё хорошо, Дерюгин со своими тоже быстро подоспел, а то нас вполне могли бы перебить небольшими группами прямо на марше.

В общем, диспозиция такая: степняки полуторатысячными силами полукольцом расположились в двух километрах юго-восточнее острога; наши удерживают посад перед острогом. К степнякам подошло подкрепление: сотни две с половиной три дня назад, да позавчера ещё, навскидку человек пятьсот.

Но и наших тоже немало. Гарнизон острога и, успевшая быстро вернуться, рота подкрепления отразили первый приступ. Пока степняки ждали подмогу, из Кочинского острога подошли четыре сотни драгунов, руководимые самим майором Полозовым. Егор Силыч уже почти решился на контратаку, но во вражеском стане снова прибыло, да ещё как.

С нашим прибытием чаша весов опять качнулась, баланс сил слегка изменился, однако перевес всё еще был на стороне кочевников. Завтра, край послезавтра должны подойти две сотни из Любавинского острога. Но это если их где-нибудь по дороге не перехватят. Опять же, кто сказал, что все степняки сейчас здесь?

Хороший вопрос. Ведь если они не нападают, то чего тогда ждут? Ещё подкреплений? Запросто может быть и так. А мы? К нам дополнительные силы из Самары подойдут? Полозов, конечно, гонца к Ватулину вчера отправил, но что это даёт? У полковника там тоже людей не так уж и много, может проигнорировать просьбу. Скажет, мол, вас там и без того целый батальон, справляйтесь самостоятельно.

Его можно понять: он должен оборонять Самару, а Полозов в крайнем случае и отступить волен. Даже если Ватулин всё же отправит кого-нибудь к нам на помощь, то сколько это будет? Одна рота, две, три? И когда они к нам присоединятся? Через неделю? А если завтра к степнякам придёт тысячи две, а то и три? Сколько мы тут продержимся? В неукреплённом посаде? Час? Два? Больше? А потом эта масса сомнёт отправленное нам подкрепление прямо на марше, и тогда не устоит уже сама Самара.

Для наблюдения за противником сформировали две разведгруппы по трое моих и трое Порубежнинских в каждой. В очередной раз я сам для себя отметил нехватку подготовленных людей. Вот тот же Федулин очень бы сейчас пригодился, только он в Палимском остроге остался. В этот раз не проситься с нами, у него имелась очень веская причина: нашёлся его двенадцатилетний племянник Сёмка. Тот самый.

Ему чудом удалось спастись от степняков, и он прямиком побежал в острог. Нас он не встретил и остался дожидаться возвращения дяди, теперь уже единственного оставшегося в живых родственника. Я подумывал забрать сержанта в свою группу, как в своё время Русанова. Полковник бы не отказал мне. А сейчас уже даже не знаю, как лучше.

По случаю нашего появления Полозов решил сразу же интегрировать нас в систему обороны. Никаких карт или совсем уж захудалых рисунков, на которых можно было бы отобразить схему расположения войск, не имелось, в принципе. Поэтому комендант острога – секунд-майор Кобылин Андрон Феофанович – решил проблему в духе легендарного командира двадцать пятой стрелковой дивизии, разместив на столе различные предметы почти совсем как Чапаев.

Наверное, тут частенько так поступают, потому что и Синюхин, и Дерюгин, и даже Сухонин не только всё поняли, но и задавали уточняющие вопросы. Изосимов помалкивал и слушал старших товарищей. Я тоже молчал: всё равно ни хрена не понимаю.

Нет, ну, не сказать, чтобы вот прям совсем уж нихрена, засеку я примерно представлял, а тын, или обкоп – нет. Не сумев представить себе полную картину мира, на нашем укрепрайоне, я предложил пройтись и посмотреть. Кобылин скривился, а Полозов, наоборот, обрадовался:

– Эт верно, пойдём, глянем. Можа, чё дельное присоветуешь, – это мне, а потом Кобылину: – Он, Андрон Феофаныч, вишь, у нас пластун и вояка, каких поискать.

Дерюхин одобрительно усмехнулся, а Спиридоныч вставил:

– Вы оба даже не представляете, какой!

– Эт я-то не представляю?! – воскликнул Егор Силыч. – А то я не видал, как он своих стрелять выучил! Ты представляешь, Андрон, на двести сажён в коня попадает!

– На двести??? Да, ну, не-е-ет! Не может такого быть! Как же это? Туда и пуля-то не долетит, разве только ветром каким попутным, – не поверил комендант.

– А вот завтра и поглядишь! – заверил его Полозов.

– Они, Вашвысокобродие, – опять взял слово Спиридоныч. – Одним своим полутонгом сотню степняков набили, да с полсотни пленными взяли. А у самих даже раненных не случилось.

– Да иди ты! – усомнился Полозов.

– Самого Ёгерёка схомутали! – вставил Сухонин.

Изумлению Кобылина не было предела:

– Это который Джаран?

– Его, – кивнул Синюхин.

– И где он сейчас? – тут же спросил Полозов.

– В Палимском остроге. Куда ж его ещё-то? Не с собой же таскать!

– И чего говорит? – живо поинтересовался Кобылин.

– А ничего он не говорит, – отрезал я. – Раньше хоть выкуп богатый за себя сулил, а теперь и его не предлагает.

– А про этих вот? – секунд-майор махнул рукой в сторону предполагаемого размещения противника.

Я хмыкнул:

– Говорит, коняшек сюда пасти приехали.

Полозов аж задохнулся от возмущения:

– Да вы б ему… вы б его железом… калёным… чтоб он, стервец, знал! А то, понимаешь… – он сокрушённо выдохнул: – Мягок Авдей Ермолаич! Ох, мягок!

Я посмотрел на Синюхина. Поймав мой многозначительный взгляд, капитан поиграл бровями, но вину за такую оплошность с допросом десятой степени на себя не взял. Вместо этого Спиридоныч, как нельзя кстати, перевёл разговор в нужное русло:

– Господа, может, всё-таки осмотрим линию обороны?

Она растянулась километра на три. Левым краем она упиралась в речку. Река сама по себе серьёзной преградой не являлась: ширина метров пятнадцать, глубина, наверняка, тоже – ничего особенного, но вот берег… На нашей стороне он имел высоту метра в три и был настолько крут, что его вполне можно называть обрывом. В любом случае, нападения конницы отсюда ждать не приходилось.

Правый фланг заканчивался у другой естественной преграды – у оврага. Овражек не сильно большой. Не широкий и не глубокий. Просто их там много. Использовать складки местности с целью скрыть от нас свои маневры, наступающие не смогли бы при всём желании, а вот создать себе кучу проблем – это запросто. У меня даже сложилось впечатление, что такое удачное расположение острога – результат долгих поисков подходящего места.

Дорога, ведущая со стороны степного ханства в Самарские и даже Казанские земли, наскоро перегорожена эдакими мобильными засеками, стоящими в три ряда. С учётом расположившихся за ними драгунов, взять подобные укрепления наскоком, у кочевников бы не вышло. На осаду же у них времени нет, или правильнее сказать, мало у них времени на осаду. Если только к ним не должны подойти резервы. В смысле, если ещё какая толпа степняков не подвалит.

На данный момент их примерно в два раза больше, чем нас, пока всё за то, что не только удержимся, но и «гостям» знатно наваляем. По всем правилам военной науки соотношение сил атакующих и обороняющихся должно быть три к одному. Но это там, в моём времени, а как оно здесь я пока не знаю. Надо поинтересоваться.

– Первый-то раз, как они, значится, на нас-то ринулись, – рассказывал секунд-майор. – Мы у них десятков семь насмерть положили, да ещё поранили немало. Нам, однако, тоже знатно перепало. Двадцать семь убито, да больше сорока ранено.