Недолго думая, люди из столицы пустились по следам, едва различимым в темноте. Кузнец и помощник главы деревни Лэй последовали за ними, а лапшичник и аптекарь остались присмотреть за повозкой.
Люи же в это время беспокойно перебирал в руках находку и не мог понять, отчего тело так трясло. Нечто пугающее пробуждалось в его памяти, разворачиваясь медленно, словно тяжёлый водный поток.
Перед внутренним взором Люи промелькнули большие и сильные руки, которые оторвали его от земли. Затем он увидел, как кто-то протягивал ему блестящий кинжал в нефритовых ножнах. Люи ухватился за рукоять, которая явно была ему не по размеру, и впился в подарок полными восторга глазами.
– … защищай её, ладно? – услышал он давно забытый голос.
По лицу юноши побежали слёзы, но он не заметил этого. Продолжая сжимать в руках грязную рукоять с обломанным лезвием, он ловил далёкие отголоски слов.
– …она ведь наша…
Внезапно раздался громовой раскат такой силы, будто над головой раскололись небеса, и мягкий глубокий голос растворился в нём без следа. На смену ему пришли звуки битвы, крики и грохот падающих камней, перемешанные с треском ломающихся деревьев. Мир вокруг наполнился ужасом, запахом крови и гари. Люи почувствовал, как уже другие руки – тонкие и нежные – подхватили его и понесли прочь из этого ада, крепко прижимая к груди, в которой бешено скакало сердце.
Юноша осознал, что рыдает посреди леса, только когда его пальцы скользнули по краю клинка. Почувствовав кровь совсем рядом, он отшатнулся от собственных рук – и только тогда заметил, что происходит. Пристроив находку за пояс, Люи решительным шагом направился дальше в лес.
Утерев слёзы, он размазал по лицу грязь и кровь. Растрёпанный, в запачканной рваной одежде, трясущийся, но целеустремлённый, в этот момент Люи походил на безумца.
Несколько раз он терял тропу, повороты которой едва различались в траве. Тогда Люи подолгу кружил на месте, прислушиваясь к телу, и лишь после продолжал путь. В памяти то и дело всплывали обрывки видений – то он бежал через лес совсем маленький, звонко хохоча, то ревел на покрытом мхом камне из-за того, что его кто-то дразнил. Его окружали люди, которых он не помнил, но в прошлом считал родными. В основном это были взрослые, и маленький Люи доверял им как своей семье.
Затем снова раздавался страшный грохот, нежные воспоминания раскалывались со звуком грома, и Люи захлёстывало отчаяние. Начиная задыхаться, он хватался за шею. Ему казалось, что он опять очутился на складе господина Ни, и тот повязывал платок поверх божественной метки. Всё настолько перемешалось у него в голове, что в итоге вылилось в чудовищную пульсирующую боль.
Много ли прошло времени в метаниях по лесу, Люи не знал. Когда боль отступила и перед глазами прояснилось, он обнаружил себя посреди заброшенного поселения, вокруг которого стояли деревья с призрачно-белыми цветами. Подобного он не видел очень давно. Когда-то такие деревья росли возле кладбища деревни Лэй, но в последние годы Люи думал, что их вырубили.
В тумане прорисовывались несколько старых домов, стоявших вокруг колодца, заваленного балками и камнями. Люи вдруг вспомнил, как искал в этом колодце отражение луны, а тонкие белые руки указывали ему то наверх, в небо, то вниз, в эту дыру, из которой веяло прохладой.
Добредя до колодца, Люи опустил руку на холодный камень. Слёзы снова застлали ему глаза, а в душе поднялась такая тоска, что хоть вой. Ему отчаянно захотелось расспросить кого-нибудь о том, что здесь произошло. Но он не знал, к кому мог обратиться с вопросами. Затерянное в лесу поселение. В самом деле, кто ведал о его тайнах, что привели к столь печальной судьбе?
Люи вспомнил бабушку Яо. Она всегда была рядом с ним и Мэн Лин, но здесь, в обрывках воспоминаний, Люи не увидел её. Впервые в жизни он задумался о том, действительно ли старушка была его дальней родственницей, как говорила людям в деревне Лэй. Но если это не так, то что могло побудить женщину годами лгать соседям? Может, и правда наведаться к ней?
Нет-нет. Люи несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы привести мысли в порядок. Если сейчас он появится в деревне, ему не жить. Пробраться в храм тайком? Возможно, это сработает, но разве тогда он не подведёт односельчан? Кто поверит, что он сбежал лишь для того, чтобы разведать давние дела, а не затем, чтобы избежать судьбы божественной дани? Нужно закончить с осмотром этого места и подумать обо всём не спеша. Если, конечно, останется время.
Вдруг юноша почувствовал неясный тихий зов. Сначала он не обратил внимания на это ощущение, но оно становилось всё настойчивее, и в конце концов он осознал, что его манит к одному из домов.
Люи поднялся, но пошатнулся и чуть не упал. Его ноги так сильно затекли, что он перестал чувствовать их. Оглядевшись, он убедился, что другие дома не вызывали интереса – только тот, что стоял ближе всех к колодцу.
Хромая, Люи доковылял до этого дома и проскользнул внутрь, но практически сразу споткнулся о разбитый горшок и упал. Ещё бы, ведь разве можно что-то разглядеть внутри помещения в столько тёмную ночь?
Люи не стал подниматься, а вместо этого лучше прислушался к себе и ползком двинулся в направлении зова.
Вдруг посреди кучи обгоревших вещей, торчавших из дыры в полу, юноша приметил мерцание. Он протёр глаза, чтобы убедиться, что ему не примерещилось, но свет не исчез.
Люи подполз к дыре и запустил в неё руку. Весь перемазавшись в золе, он извлёк наружу предмет, похожий на тёмный кристалл, внутри которого пульсировало слабое сияние.
Едва юноша взял кристалл в руки, как его голову буквально взорвала вспышка боли. Люи вскрикнул, но вместо того чтоб отбросить вещь подальше, лишь сильнее сжал её в кулаке. Тогда вслед за острой болью стали накатывать волны тягучей и тупой. Юноше казалось, что его голова лопнет, если это продолжится.
Сквозь слёзы, застлавшие глаза, Люи увидел перед собой лицо матери. Мэн Лин поцеловала маленького сына в лоб, затем накрыла его глаза нежной ладонью и тихо прошептала: «Забудь». После этого сознание юноши погрузилось в спасительный мрак.
Некоторое время Люи пребывал в кромешной пустоте и темноте – пока не осознал, что у него есть тело, и он может чувствовать и перемещаться. Он сделал несколько шагов и удивился их внезапной лёгкости. Тогда Люи перевёл взгляд на свои ноги. Это были ноги мальчика лет четырёх-пяти. Вытянув перед собой руки, юноша подтвердил догадку о собственном возрасте.
Закончив осматривать своё тело, он поднял голову, чтобы сориентироваться. Чем больше Люи силился разглядеть местность вокруг, тем более явной она становилась. У него возникло ощущение, словно он лепил реальность одной только силой мысли.
Вскоре Люи увидел, что находится в лесу. Ярко светило солнце, щебетали птицы и пахло свежей зеленью. Судя по листве и цветам, он оказался во времени, близком к началу лета.
– Люи, – послышался до боли знакомый голос, и сердце юноши защемило от радости. Мама!
Растеряв всякий покой, он вертелся вокруг, словно заведённый, но нигде не видел Мэн Лин.
– Люи, – послышалось с другой стороны, и из-за дерева высунулась изящная рука.
Юноша хотел рвануться к матери, но маленькие ножки стояли на земле. Вдруг он понял, что хлопает в ладоши.
– Я здесь, – рассмеялась Мэн Лин и, оказавшись позади мальчика, подхватила его на руки.
Маленький Люи залился звонким смехом.
Покружив сына, Мэн Лин поставила его на землю и опустилась рядом. Чуть поодаль от неё стояла корзина с травами. Юноша уже успел позабыть, какой красивой была его мать. Больше всего на свете в этот момент ему хотелось броситься к ней на шею, обнять и разрыдаться – но он не мог. Детское тело не слушалось его. Вместо этого он наклонился, сорвал растущий рядом цветок и протянул самой дорогой женщине.
– Это мне? – улыбнулась Мэн Лин. Приняв цветок, она понюхала его. – М-м-м, как вкусно пахнет! Только знаешь, что? Цветочкам будет лучше, если они останутся расти на земле. Тогда мы сможем ещё много раз прийти и полюбоваться ими. Хорошо?
– Хорошо, – ответил маленький Люи.
Постойте, что? Этот мальчик отчётливо помнил, как его отец приносил матери целые охапки цветов. Каждый раз, видя, с какой нежностью она ставит их в вазу, Люи мечтал так же радовать маму. И всё же маленький он охотно согласился сделать так, как говорила Мэн Лин.
Вспомнив, сколько раз он носил ей цветы, когда та лежала прикованной к постели в деревне Лэй, юноша не смог сдержать внутреннего плача. Значит, эту привычку он перенял от отца? Выходит, ему достались по наследству не только глаза «как солнышко»?
– Но раз уж ты сорвал этого дружочка, то мы возьмём его с собой и дома поставим в воду, – улыбнулась Мэн Лин.
В одну руку она подхватила корзинку, другую протянула Люи. Ухватившись за материнскую ладонь, он почувствовал себя невероятно счастливым и гордым, ведь они возвращались домой вместе. Самую красивую женщину в мире сопровождал не кто-нибудь, а именно маленький он.
Юноше казалось, что его грудь вот-вот разорвётся от нежности, которую испытывал этот беззаботный мальчик, и боли, которую чувствовал он сам. Его мама тем временем что-то щебетала о том, как, вернувшись, они станут готовить обед, а потом соберутся все вместе, чтобы послушать истории о богах. И что отец сегодня наконец-то вернётся с важного дела.
Люи вдруг вспомнил, как Мэн Лин всегда по-доброму отзывалась о нём, как подолгу ждала из леса – но никогда не тревожилась. Она шутила, что присматривает за мужем, даже если он далеко.
– А за мной ты тоже присматриваешь? – спрашивал маленький Люи, испытывая укол ревности.
Тогда мама щёлкала его по лбу и отвечала:
– Конечно. Разве могла бы я оставить нашего солнечного мальчика одного?
И всё же она оставила.
Незадолго до того, как Люи исполнилось восемь, Мэн Лин скончалась от неизвестной болезни. Сколько бы лекарей ни приводила к ней бабушка Яо, та продолжала таять и истончаться, пока от неё не остались одни печальные глаза на прозрачном лице. Этого зрелища Люи выносить не мог, поэтому подолгу пропадал неизвестно где, плакал по углам туманных улиц деревни и винил себя за то, что ничем не может помочь. Ему казалось, что, если бы у Мэн Лин не было его, она могла бы оторваться от этого убогого места и упорхнуть туда, где ей будет хорошо.
Прежде, чем юноша захлебнулся внутренним плачем, он увидел маленького себя вместе с мамой в поселении у колодца. Они стояли в окружении примерно трёх десятков людей, которые о чём-то радостно разговаривали. Над собравшимися витала такая атмосфера, будто они виделись впервые после долгой разлуки. Мэн Лин смеялась.
Люи поднял голову и посмотрел на тех, кто его окружал. Рядом были мужчины и женщины, несколько подростков, пара стариков. Напротив – группа людей в тёмных одеждах, выглядящих весьма неприметно, но внушающих уважение и страх. Встретившись взглядом с одной из женщин в этой группе, маленький Люи поспешил спрятаться за длинной юбкой матери.
– И чего испугался? – услышал он мягкий глубокий голос, знакомый ему по предыдущим обрывкам воспоминаний, а затем увидел, как к нему тянется отец.
Люи рассматривал этого человека так, словно видел впервые. Он вдруг понял, что в его памяти не осталось о нём совсем ничего.
Мэн Синь был не самым высоким мужчиной в поселении и не выглядел самым сильным, но от него веяло спокойной уверенностью, из-за которой казалось, что рядом с ним ты – в безопасности.
Люи с интересом осмотрел длинные тёмные волосы отца, его широкие брови, прямой нос и лучистые глаза. «И правда, как солнышко», – невольно подумал он. Юноша совсем не походил на мужчину телосложением и лицом, но полностью перенял цвет его глаз и волос.
– Да ты подрос, – Мэн Синь покачал малыша на руках и удобно усадил на них так, словно проделывал это множество раз. – Ты хорошо себя вёл, пока меня не было?
Вместо ответа маленький Люи кивнул.
– Сегодня он подарил мне цветок, – похвасталась Мэн Лин с нотками гордости и досады одновременно. – Он всё делает, как ты.
– Разумеется, как я, – рассмеялся Мэн Синь и подмигнул сыну. – А знаешь что? – обратился он к мальчику. – У меня для тебя кое-что есть.
Свободной рукой мужчина вынул из-за пояса кинжал – тот самый, рукоять которого юноша нашёл возле руин сторожевой башни.
– Пока меня не будет рядом, я доверяю тебе заботиться о Лин-Лин. Защищай её, ладно? Она ведь наша любимая женщина.
Сердце Люи пропустило удар. Те самые слова!
Над ним мгновенно нависло чувство неминуемой беды. Юноше захотелось вернуть кинжал отцу и сказать, чтобы он никогда не приносил его, но маленький Люи был невероятно рад подарку. Взяв с сынишки обещание заботиться о маме, Мэн Синь опустил его на землю.
Поглощённый новой игрушкой, Люи ловил остальные разговоры краем уха. Вокруг галдело множество голосов. Всем было, о чём пообщаться с товарищами. Мэн Лин расспрашивала мужа о деле, по которому тот отлучался. Когда она с беспокойством в голосе уточнила, удалось ли ему достать «ту вещь», мужчина заверил жену, что всё в порядке. После этого маленький Люи почувствовал, как из маминого голоса ушло напряжение, и побежал знакомить свои игрушки с пополнением.
Следующее, что он увидел, была буря. Небо заволокло тучами, и солнечный день превратился в кошмар. Повсюду сверкали молнии и грохотал гром. Люди в поселении метались туда-сюда. Землю заливали реки крови. Кое-где валялись отрубленные конечности. Вокруг полыхал огонь и нестерпимо несло гарью. К небу вздымались плотные столбы дыма, и то ли из-за них, то ли из-за грозовых туч было очень темно.
Маленький Люи стоял посреди двора и ревел навзрыд. Он так перепугался, что не мог двинуться с места. Рядом упало чьё-то тело. Понять, кому оно принадлежало, оказалось невозможно – голова, отделённая от этого тела, катилась в сторону колодца.
К маленькому Люи приблизилась тень, и кто-то подхватил его на руки. Едва живой от страха, он узнал в этом человека отца. Одной рукой прижимая ребёнка к себе, в другой Мэн Синь держал обнажённую саблю.
– Ты видел маму? – требовательно спросил отец, и в его обыкновенно лучистых глазах Люи поймал незнакомое суровое выражение.
Он помотал головой, продолжая всхлипывать, и покрепче прижал к себе подаренный Мэн Синем кинжал.
– Мэн Лин! – выкрикнул мужчина, метнувшись в сторону их полыхавшего дома.
Он ворвался внутрь, сорвав с петель остатки двери, однако, кроме страшного беспорядка и обгоревших вещей, ничего там не нашёл. Так же быстро выпрыгнув на улицу, Мэн Синь остановил пробегавшего мимо мужчину.
– Мэн Лин, – коротко сказал он, но тот лишь покачал головой.
– Она отлучилась на башню, – доложила возникшая рядом женщина в тёмном. Это её взгляда недавно испугался маленький Люи. Она часто сопровождала отца и была его боевым товарищем и подчинённой, но отчего-то малыш не хотел приближаться к ней.
– Лин-Лин, – прошептал Мэн Синь и метнулся вниз по склону. От того, как отчаянно отец прижимал его к себе, Люи сделалось не по себе.
То, что он видел из-за отцовского плеча, пугало мальчика. Дорога, по которой они только сегодня поднимались с мамой в поселение, превратилась в кладбище. Повсюду пахло кровью, воздух был наэлектризован, предвещая скорый ливень. На холме бушевало неистовое пламя пожара.
Оторвав завороженный взгляд от языков пламени, пожиравших дома, маленький Люи увидел, как позади них с отцом след в след неслась та женщина.
Не успел Мэн Синь добежать до сторожевой башни, как раздался оглушительный грохот, и она разлетелась на куски. Мужчина машинально отвернулся, прикрывая собой сына, однако ни один камень не долетел до него. Мальчик мельком увидел возле башни месиво из развороченных тел. Очевидно, здесь люди его отца приняли на себя основной удар.
– Лин-Лин! – крикнул мужчина, собираясь ринуться дальше, но услышал тихий голос чуть в стороне.
– Я здесь…
Мэн Синь прыгнул к кустам и нашёл в них раненую супругу. Сидя на земле, она прижимала руку к плечу. Сквозь пальцы Мэн Лин сочилась кровь.
– Лин-Лин… – замешкался Мэн Синь.
– Я пыталась поговорить с ним, – всхлипнула женщина, и губы её задрожали. – Но он не стал меня слушать.
– Зачем ты… – Мэн Синь опустился на землю рядом с ней. – Это он тебя ранил?
Женщина кивнула и, зажмурив глаза, тихонько заплакала.
– Мне было так страшно! – прошептала она вполголоса. – Никогда не встречала такой ярости… – Мэн Лин зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться громче и ещё больше не напугать без того дрожащего сына.
Мэн Синь обнял супругу и погладил её по спине.
– Я разберусь, – он встал на ноги.
Глаза Мэн Лин резко распахнулись.
– Пойдёшь туда? – она вскочила и вцепилась в одежду мужа, не желая его отпускать. – С ним что-то не так! Он… будто вообще меня не видел.
Мэн Синь поцеловал её в лоб и посадил маленького Люи на руки матери.
– Забирай его и уходите, – приказал мужчина тоном, не терпящим возражений.
Мэн Лин прижала мальчика к себе, и в её тонких руках Люи вдруг почувствовал неожиданную силу. Мэн Синь посмотрел на свою спутницу в тёмном.
– Отвечаешь за них своей жизнью.
Женщина коротко кивнула. Ей было не впервой принимать приказы командира. Такой соратник не дрогнул бы даже перед лицом смерти.
– Когда всё утихнет, вернёшься сюда за той вещью, – Мэн Синь улыбнулся одним уголком губ и посмотрел на семью так нежно и грустно, будто прощался с ней навсегда.
Хоть юноша в этом воспоминании и был лишь маленьким мальчиком, он хорошо понимал, что происходит. Но едва Люи потянул к отцу крохотные ручки, их с матерью развернули в другую сторону и вытолкали прочь. Тут-то он и потерял драгоценный кинжал.
Взглянув за плечо Мэн Лин, Люи увидел, как добежавший до развалин Мэн Синь оказался перед лицом человека в чёрных одеждах. Тот выглядел, словно разъярённый тигр, и распространял вокруг убийственную ци. В руках он сжимал изящный серебристый клинок, что вибрировал, опьянённый пролитой кровью, и жаждал ещё.
Тот человек напал без разговоров. Мэн Синю едва хватило сил отбить его первый удар. Атаковав в ответ, он кончиком сабли задел нападавшего по лицу. В глазах воина отразилось удивление, а затем его лицо перекосило от гнева и ярости, и он снова перешёл в наступление.
Женщина, которую Мэн Синь оставил с Люи и его матерью, старательно тащила их дальше от поля битвы. Она запретила Мэн Лин оборачиваться. Воззвав к заботе о сыне, она кое-как смогла увести Мэн Лин в лес.
Небо разорвала вспышка молнии, и в её мертвенно-бледном свете Люи увидел, как незнакомец в чёрном пронзил грудь отца своим мечом. Мэн Лин, будто почувствовав это, сжала его так сильно, что мальчик почти задохнулся. В это мгновение невероятный по плотности ливень накрыл весь лес.
С неба лились ледяные потоки воды, острыми стрелами падая на тела беглецов и пронзая их, казалось, насквозь. Тонкая одежда совсем не защищала от холода. Люи было так страшно, что всю дорогу он не смел издать ни звука – только отчаянно хватался за мать.
Неизвестно, сколько они пробежали, когда поняли, что за ними кто-то следует. Поскольку Люи, сидящий на руках у Мэн Лин, был обращён лицом назад, он первым увидел нагонявших их людей. Преследователей было двое.
