– Иду – отозвалась Тоня.
Она вошла в кухню и застыла. Свекровь терла газовую плиту. Терла с такой силой, что можно было протереть дыру, но Тоня-то знала, что там всего лишь капелька убежавшего кофе. Но выступление было показательным, сценарист не подвел. Зачем упрекать словами, можно уколоть действием.
Тоня попыталась вспомнить, когда она позволила Светлане Григорьевне относиться к ней так неуважительно? Наверное, в первый день знакомства. Сначала Тоня стеснялась дать отпор маме любимого мужчины, а теперь это бесполезно.
Любой скандал отнимает силы. Уничтожает энергию. Оставляет черные дыры внутри.
Поэтому Тоня помахала им рукой и сказала:
– Мне на работу надо.
– Как? Сейчас? Но что можно делать вечером на работе?!
– Работать.
– Знаю я ваши работы. Только хвостом крутить умеете.
Тоня поймала нездоровое желание поинтересоваться у свекрови, откуда такие познания? Из молодости? Но она улыбнулась своей внутренней вредине, отправила её на место, в укромный уголок (проснешься вечером, перед сном будешь мне рассказывать, как надо было ответить), и сказала:
– У вас испорченные взгляды.
– Хамка. Ты ещё мне скажи, что я извращенка – с вызовом выкрикнула свекровь. – Нахалка.
– Какая есть – заметил Петя.
Тоня пожала плечами, соглашаясь.
– Петя, почему ты её не остановишь?
Тряпка уже была брошена в раковину, хотя Тоня могла предложить почистить вытяжку, но, к сожалению, вредина уже вернулась в свой укромный уголок.
– Она придет, мам, – резонно заметил Петя, и Тоня побоялась, что он уже задумал.
Никому и никогда Тоня не говорила, что Петя пьет. Но тут почувствовала острую необходимость поделиться своим горем с его матерью. Пусть бы и она прочувствовала это. Но она только вздохнула и вышла.
– Антонина твоя бесхозяйственная… – завела любимую песню Светлана Григорьевна. – Не повезло тебе, сыночек.
– Какая есть – повторил Петя и поинтересовался – лучше расскажи, что там в деревне? Как Мишка Воронцов?
– Спился твой Мишка.
– Придурок.
Тоня в коридоре усмехнулась и вышла из квартиры. Постояла возле двери. Спустилась. Снова постояла. Подумала и решила прогуляться по городу, потому что бродить вокруг дома и сидеть на детской площадке слишком опасно – Светлана Григорьевна когда ни будь решит уехать и выйдет из дома.
Ноги сами её привели к дому Надежды Петровой.
***
Через полчаса Максим Анатольевич припарковал автомобиль во дворе многоэтажки, пытаясь в пятнадцатый раз дозвониться. Трубку никто не брал, поэтому Максим Анатольевич, выбрался из машины и направился к нужному подъезду.
И каково же было его удивление, когда из подъезда вышла Антонина. Она, задумавшись, прошла бы мимо, но Максим Анатольевич проговорил:
– Здравствуйте.
– Здравствуйте – машинально повторила она и пошла дальше, даже не взглянув.
– Антонина, добрый вечер – попытался он привлечь её внимание. Вот ведь нелепица, разговаривать со спиной.
– Ой, ах – оживилась спина. Тоня покрутила головой в поисках человека, который отвлек её от мыслей, вернув в реальность. – Ой, Максим Анатольевич, это вы? А что вы тут делаете?
Ему показалось, или она действительно обрадовалась, увидев его.
– Такой же вопрос. А вы что тут делаете?
– А я приходила к Ирине. Ветровой Ирине. – Она снова загрустила. – А она под машину попала.
– Да вы что? Я надеюсь, она жива…
– Нет. – Тоня всхлипнула и быстро смахнула слезы. – Она погибла.
***
Ему захотелось поддержать её, но Богатырев предложил:
– Антонина, давайте я вас домой подвезу.
– Ой, что вы я тут недалеко живу. Пять минут. Вам, наверное, по делам надо.
Он не стал ей говорить, что пришел по делам к Ветровой Ирине, но и молчать было подозрительно, хотя Антонина сейчас была в таком состоянии, что не могла заметить противоречий поведения и разговора.
– Мне не сложно. Я никуда не тороплюсь.
Ехали они долго, но упрекать Тоню во вранье не хотелось. Понятно, что она отказывалась, чтоб не загружать его своими проблемами. Он же в свою очередь не считал проблемой подвезти девушку к дому.
На город медленно спускалась ночь. Сначала посерели дома, потом зажглись фонари, потом пришлось включить фары. Тоня молчала, изредка указывая дорогу, при этом, не отвлекаясь от неё, как будто собиралась предупредить о незаметной яме или опасном повороте.
– Зачем вы приходили к Ирине? – прервал тишину Максим.
Тоня вздохнула, собралась с силами, как будто это был самый сложный ответ на самый сложный вопрос.
– Максим Анатольевич, я люблю свою работу. Мне она нравится, но я давно хочу уволиться. Мне очень тяжело самой выгребать весь тот ужас, который скопился в моем кабинете.
– Вы хотели предложить Ирине вернуться на работу.
– Да. Я понимаю, это все не мое дело. Этим должны заниматься кадровики, но я действительно устала. Мне приходится брать документы домой, чтобы потом легче было на работе. Но тогда я совсем не отдыхаю. Я работаю и в министерстве, и дома. Хотела упростить, а на самом деле усложнила. Мне нужна помощница, а ещё лучше две. Но так получилось, что… их нет. Вот я и подумала, что попрошу её вернуться. Я звонила с самого утра, но трубку никто не брал. – Она не стала рассказывать, что приезд свекрови выгнал её из дома, и она решила не терять время на пустую прогулку. – И я решила зайти к ней после работы. Она жила с мамой. Вот она и сказала, что Ира две недели назад попала под машину. Представляете? Вышла вечером в магазин и не вернулась. А утром её нашли на обочине.
– Как это утром?
– Ой, я не знаю. Я не спрашивала. Надо было спросить? Да?
– Нет. Ничего не надо спрашивать, Антонина.
Голос оказался грубым, и Тоня сконцентрировала внимание. Удивилась. Забеспокоилась. Максим быстро ретировался:
– Извините.
Она, естественно, приняла извинение. Максим в очередной раз обратил внимание на её доброту. Если бы у неё был собирательный образ – её бы звали не Тоня, а Нежность.
Она вовремя заметила:
– Чуть не проскочили. Это мой дом.
Он помог ей выйти из машины, и она посчитала необходимым проявить гостеприимство, хоть он и не сомневался, что это качество течет у неё в крови из поколения в поколение.
– Подниметесь на чай?
Предложение оказалось заманчивым, ему даже почудился аромат малины, но он отказался:
– Думаю, это неудобно. Ваша семья…
Она ещё раз взглянула на окна своей квартиры и сказала:
– Дома никого нет.
– Все же откажусь. Нужно ехать.
***
Утром оказалось, что работу никто за него не делает. Не то что бы это было неожиданностью, но как-то напрягало своей неприятностью. Зинаида Васильевна до обеда подсовывала ему документы на подпись. Максим Анатольевич никогда не был на должности заместителя министра, но прекрасно знал, что подобная работа требует внимательности, изучения и вдумчивости. Подпись, поставленная на не ознакомленном документе, могла стоить дорого. Не то чтобы он не доверял Зинаиде Васильевне, просто считал, что изучение материала никогда не помешает, а углубленное изучение – спасет от ошибок. Поэтому не торопился, чем естественно утомлял секретаря.
Через некоторое время он пожалел, что стал замом министра, но вспомнил о загруженном кабинете Тони и мысленно возликовал, что всего лишь заместитель начальника, а не рядовой служащий. Не приходилось самому разгребать завалы, чтобы найти листочек, с которым предстояло поработать. Основной труд был на Зинаиде Васильевне.
Максим Анатольевич решил её отвлечь от рутины, спросил:
– Как внук? Вылечили?
– Кашлять стал. Сегодня доктора вызвали. Послушал. Говорит, дома надо остаться. Мы в садик ходим неделю через неделю. Только вылечим, отправим в сад, недельку походит и опять что-то подцепит. Такое ощущение, что там вообще не убирают. Эти бактерии витают в воздухе.
– Дети все такие?
– Ну не скажите. Старший нормально ходил. Раз в месяц болел. А Никитка постоянно на больничном.
– И мама, наверное, на больничном?
– Да. А доктор, знаете, что говорит?
– Нет.
– Что он плохо питается, вот и болеет. Представляете? – изумленно протянула она и пояснила – у нас в семье любят хорошо поесть, у нас всегда полный стол, и мясо, и рыба, и гарниры двух видов, и овощи любые, хочешь тушеные, хочешь пареные, хочешь свежие. А он говорит, кормим плохо. Как в душу плюнул. Как будто мы ребенка голодом морим. Я бы этого врача больше в дом не пускала.
– Так не пускайте.
– А где ж толкового найти?
– А этот толковый?
– Посмотрим, если лечение поможет, то толковый.
Так за семейными разговорами, дела пошли быстрее и нескучно. Когда Зинаида Васильевна ушла, Максим почувствовал голод, взглянув на часы, он заторопился. Не хотел опоздать и уткнуться в закрытую дверь узкого кабинета. Но узкий кабинет Антонины встретил его открытым гостеприимством.
Антонина удивила, она нервно ходила возле окна, два шага вправо, разворот, два шага влево. Она была в таком виде, как будто только что пробежала марафон, но сошла с дистанции, потому что вспомнила, что дома утюг не выключен, и пришлось бежать в другом направлении. Измеряя шагами кабинетное окно, она все время смотрела на улицу.
Максим Анатольевич аккуратно постучал по открытой двери.
– Ой, Максим Анатольевич, я всю ночь не могла уснуть. Все думала. И знаете, что мне пришло на ум?
– Нет.
Она обошла стол, задела папку, та поползла со стола, она её схватила, удобно пригромоздила. Подошла к Максиму Анатольевичу. Пропустила его внутрь кабинета и закрыла дверь, как будто боясь, что её подслушают.
– Правильно, потому что вы кое-чего не знаете.
– Заинтриговали.
– Нет, цель – не интрига. До Ирины я ходила к Надежде, она тоже работала в этом отделе. Тоже недолго. Я ходила к ней вчера.
– Так это вы были вчера у неё? – спрашивая, догадался он.
– Да – неуверенно ответила Тоня, не понимая, откуда он знает.
– Общались с пьяным мужиком?
– Да – изумленно протянула она.
– Виделись с Надеждой.
Тоня на секунду оживилась:
– Ой, в том то и дело. Нет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
