То, что она проморгала появление Белозеровой, было для неё удивительно и немного раздражающе. Хотя было подозрение, что журналистка у многих вызывает подобные ощущения. Для Зинаиды Васильевны правильным и главным оставалось правило не выдавать истинных чувств, испытываемых при появлении подобных людей. Хотя считала, что секретари должны быть с качествами сторожевых собак – облаять и покусать или махать хвостиком и пропустить зависело только от команды хозяина. Хозяин команды не давал, зато Рита спросила:
– Это Богатырев? Максим Анатольевич?
– Губарева здесь давно нет – разбавив улыбку ехидными словами, ответила Зинаида Васильевна. – С вашего последнего визита у вас частичная амнезия?
Рита развела руками:
– Ой, перестаньте. Я не сумасшедшая. Просто вышло какое-то недоразумение. С большой вероятностью, что криминальное.
– И в чем же оно заключается? – поинтересовался Богатырев.
Наверное, в этот момент Рите нужно было замолчать, распрощаться и уйти, но её понесло:
– В том, что за вами все равно придет полиция, потому что кто-то воспользовался вашей визитной карточкой, представился вашим именем, совершил аварию и теперь сорит фальшивыми деньгами. Если вы действительно Батырев Максим Анатольевич.
– Да – выдохнул он.
Зинаида Васильевна, подтверждая, кивнула.
– А машина у вас – серебристый спорткар?
– Нет.
– Поздравляю, вас подставили – спокойно предположила Рита.
– Зинаида Васильевна, сделайте, пожалуйста, кофе для девушки, а мы тем временем попробуем познакомиться заново и разъяснить ситуацию. Тем более, я так понимаю, она теперь касается меня.
– Да – с энтузиазмом заверила Рита.
Вскоре на столе появились кружечки-наперсточки с ароматным кофе, ложечки и тарелочка с кусочками сахара. Зинаида Васильевна умела исполнять желание начальства с превосходством.
Пока Рита рассказывала Богатыреву о своих вчерашних приключениях, Максим Анатольевич менялся в лице. Каждое её слово было активатором, он готов был бежать на поиски афериста, но это состояние было скоротечно, вскоре он как-то вмиг устал, глаза потемнели, осанка приспустилась. В голове пульсировало и даже начались видения, как к нему входит полиция и тесные наручники сковывают его руки.
– Полиция – повторил он воспаленную мысль.
– Да. Из-за меня у вас начнутся неприятности. Но у меня есть свидетельница. Та женщина, которая попала в аварию. Виолетта Ершова. Она подтвердит, что это не вы дали нам деньги. Тот мужчина был с бородой, но теперь я сомневаюсь в её подлинности.
Он допил кофе и проговорил:
– Приятно было познакомиться. Дальше я буду разбираться сам.
Но девушка не торопилась уходить, она ходила по кабинету и строила предположения, чем сильно утомляла. Он наблюдал за ней, как пациент гипнотизера за маятником и, казалось, что сейчас он провалится в собственное подсознание.
Когда она ушла, он почувствовал слабость и тошноту. Маятник с именем Маргарита раскачала его организм до тошноты. Он собрал все силы и вышел из кабинета, столкнулся в дверях с Зинаидой Васильевной. Она от неожиданности рассыпала документы по полу, кинулась их собирать. Он тоже кинулся, как ему показалось, но на самом деле он попытался и почувствовал, что утренний завтрак поднимается к горлу. Он выскочил в коридор, споткнулся о собственные ноги, они почему-то заплетались, чуть не упал и, не видя ничего вокруг, помчался в уборную.
– Максим Анатольевич, вам плохо? – услышал он рядом, но как бы из-под слоя песка. – Сейчас, подождите. Сейчас.
Голос был нежный.
– Вот, выпейте. Это кипяченая вода, не бойтесь. Пейте. Она остыла. Я собиралась её вылить. Но вы не бойтесь она свежая. Я утром кипятила.
Он попытался её разглядеть. Но увидел только яркое цветочное пятно, кажется, женщины называют его фуксией. Крепкие руки фуксии вели его по коридору. Он ничего не видел, только мелькали размытые облики картин на стене министерства и двери, двери, двери.
– Проходите сюда – она подтолкнула его в спину, но в тоже время держала под руку.
Она подала ему стул и усадила, приперев его к стене.
– Я дверь на ключ закрою. Ко мне мало кто ходит. Если вам снова станет плохо, вот можете в мусорное ведро.
Каждое свое слово она подтверждала действиями. Он наблюдал за ней, и цветок фуксии постепенно обретал черты женщины. Молодая. Нежный голос не обманул.
– Не надо, чтоб вас кто-то видел.
– Что?
– Вам нельзя в таком виде.
– В каком?
– Пьяном.
– Я не пьян. Мне просто стало плохо.
– Да? – удивилась она. – Простите, я думала… я просто не поняла… извините… мне показалось.
– Как вас зовут?
– Антонина. Антонина Самойлова. Вам давление нужно померить. Наверное, подскочило, вот вас и расплющило.
Он задумчиво покивал головой, вспоминая, сколько кружек кофе сегодня выпил. Подсчеты не имели космических цифр. Да, он выпил кофе, от которого отказалась Маргарита, но от него не должно было подскочить давление, а вот в купе с информацией, которую так неудачно преподнесла журналистка, могла быть толчком для стресса и гипертонии. Ему требовался отдых. Силы как будто покинули его, голова перестала работать, мысли разбрелись, попрятались.
– Максим Анатольевич, давайте я вас домой отвезу. Ах, моя машина в ремонте. Ну, ничего. Сейчас вызову такси.
Он не стал отказываться.
Пока ехал, он приходил в себя. Постепенно возвращались четкие действия и способность разговаривать. Гул в голове прошел, а движения стали осознанными и крепкими. Как будто скоростное отрезвление. Если вернуться назад, то понимаешь, почему Антонина приняла его за пьяного. Но все же окончательно он пришел в себя уже на съемной квартире.
Он ходил по квартире, пытаясь найти себя. Мысли так и не вышли из своих укромных мест, но он не оставлял слабые попытки привести себя в чувства. Единственное, что не нравилось ему на съемной квартире, что не было привычных для дома вещей. Таких, как турка, … и тонометр.
Ближе к вечеру он уже чувствовал себя хорошо. Самочувствие к этому моменту было хорошее и больше не беспокоило. Поэтому пытался разобраться в истинных причинах появления в его кабинете Маргариты Белозеровой. Не сказать, что с этой задачей он справился, но был уверен, что если поведение людей выходит за рамки нормы, то это очень подозрительно. А поведение Белозёровой выглядело странным. Хотя сам он со стороны тоже выглядел, мягко говоря, неадекватным – и в этот момент Зинаида Васильевна могла объяснять следователям, что её начальник сбежал с работы как только узнал о фальшивых деньгах. Вопрос: какой вывод могли сделать представители правоохранительных органов? Ответ: однозначный.
Иногда явные подозреваемые могли быть предполагаемыми сообщниками.
***
Рита нежно гладила Сергея по груди, добралась до шрама, провела пальцем и накрыла его ладонью. В юности она увлекалась йогой, даже ходила на занятия, но сегодня не смогла бы повторить ни одной асаны. Единственное, что она пронесла через годы до этого дня – это осознание энергии. Человеческая энергия может управлять самовнушением. И наоборот. Силой мысли перенаправить её в определенную точку тела и вылечить больное место. Рита исцеляла Сергея ладонью, подмешав туда ещё и любовь.
Они лежали в постели. Не хотелось ни о чем думать и тем более разговаривать, но Сергей спросил, чем она занималась весь день, и ей пришлось рассказывать.
– Вот, а потом я позвонила Виолетте Ершовой. Она где-то за городом, на даче, с ребенком. У неё ребенок инвалид. Приедут в город через пару дней. Следователь уже приезжал к ней. Она подтвердила, что учувствовала в аварии и взяла деньги у Богатырева.
– Но на самом деле это был не Богатырев.
– Да. В общем, за два дня побывала в двух неприятностях. Воспользовалась фальшивками и наехала на замминистра. Да, и, кстати, деньги, которые бородач передал ей, оказались не фальшивыми.
Произнося последние слова, она медленно села в кровати.
– Вот это да – Сергей тоже подскочил, хотя ещё полчаса назад собирался сладко заснуть в объятиях любимой женщины.
– То есть хотели подставить меня? Стоп. Нет. Я этого мужика даже не знаю. Я этого бородача в первый раз видела.
– Борода точно его?
– Я не дергала – недовольно огрызнулась Рита, злясь в первую очередь на себя. Как она могла выдать Сергею информацию опасную для её дальнейшего будущего. Теперь он запрет её дома – замки на двери, ставни на окнах, а ключи от них выкинет в ближайший пруд, хотя, нет, будет носить на груди. – Да нет, если бы я с ним встречалась когда-то, то запомнила. Да и машина у него видная.
– Какая? – требовательно спросил Сергей.
– Серебристая.
– Обычная – не согласился Сергей.
– Спорткар.
– Видная – согласился Сергей.
– И зачем так усложнять? Он врезался в машину Ершовой.
– Да, это показатель. Ты могла вообще объехать их стороной, если бы не уперлась в её машину. И тогда возможность подставить тебя уплыла бы. Может он и сам не знал, что пятитысячные купюры не настоящие. С ней он расплатился тысячными, их было больше, он просто отдал их ей. А тебе отдал из портмоне, и сам не знал, что они фальшивые.
– Ну, конечно. Сережа, ты гений.
– Не подлизывайся. Я все равно не хочу, чтоб ты работала.
– Ты опять за свое. Я только успокоилась, ты начинаешь на меня давить.
– Я не давлю и не требую.
– Одно другому не мешает. Сережа я же не говорю тебе, чтоб ты бросал работу.
– Моя работа не плодит врагов.
– Ага, а твоих бабушку и дедушку не из-за неё убили? – возмутилась Рита и прикусила язык. – Ой, извини.
Извиняться было поздно. Когда Рита начнет сначала думать, а потом разговаривать с Сергеем откровенно.
– Ты ведешь себя, как маленькая, разбалованная девочка – заявил он, схватил подушку и вышел из комнаты.
– Это ты так себя ведешь – закипая, выдохнула пар ему вслед Рита.
Обсуждение проблемы привело к скандалу. Рита давно заметила, что с Сережей очень трудно разговаривать. Он постоянно пытается взять над ней верх, у него это не получается и злость берет верх над ним, выпирает из всех щелей, просачивается в их совместную жизнь, отравляя своим токсичным зеленым газом их любовь.
Рита к таким разговорам не привыкла, точнее к такому тону. Она действительно почувствовала себя разбалованной. Разбалованной в том смысле, что никто и никогда не запрещал ей делать то, что она считала правильным. Спорить с ней было бесполезно, она всегда могла найти слова убеждения, но Сергей оказался непробиваемый – он просто не слушал её. Рита никогда не встречала такого агрессивного отпора. Если ей нужно было пойти учиться на журналиста, дедушка и бабушка позволяли. Если ей нужно было пойти работать в криминальную газету, дедушка и бабушка позволяли. Если ей нужно было вести расследования, дедушка и бабушка позволяли (точнее это они даже не знали – она им не говорила). Но никто и никогда не сказал ей, что журналистская профессия не для неё, что любознательность приведет к беде, а воспаленное чувство справедливости – к трагедии.
И теперь хотелось плакать, либо разорваться на части, на худой конец, забраться под одеяло и скрутиться калачиком, но проявлять слабость и показывать бессилие было не в её правилах. Тем более в этом деле Сережа опередил её.
Она хмыкнула. До утра заснуть не получилось. Пессимистичные мысли разбавленные обидой не позволили сомкнуть глаза. К рассвету Рита пришла к выводу, что мужчине должно быть комфортно с женщиной, а если Серёжа, схватив подушку, убегает и прячется в других комнатах огромного дома, значит в этих отношениях большая трещина. Здесь либо латать, либо резать, не дожидаясь перитонита, как сказал главный герой «Покровских ворот».
Настроение было такое, что способы латания Рита этой ночью не рассматривала. Она бы с большим удовольствием собрала вещи, как Сергей подушку, и ушла бы к бабушке, но не хотела лишних расспросов. Мрачные мысли плавно перетекли в жалость к себе. В этот момент она жалела, что у неё нет сестры, к которой можно было бы прибежать в любое время суток и устроить обсуждение Сережиного поведения, его непозволительной настырности и требовательности. Сестра бы налила стакан успокоительного, либо бокал вина, они бы сидели на кухне в халатах, забравшись с ногами на стулья, закусывали бы сыром с медом и смеялись, а может и плакали. Всемирный потоп в кругу семьи приветствовался.
Мечты сморили, но выспаться этой ночью не удалось.
Прислушиваясь к тишине, Рита встала и устроилась за компьютером. Через некоторое время поиск информации так её затянул, что она отвлеклась от ссоры с Сергеем. И как у него ума хватает пытаться запретить ей заниматься любимым делом? Ведь она забывает обо всём, погрузившись в любимое дело.
Через некоторое время она услышала, что Сергей проснулся, а может тоже не спал. Она надеялась, что он зайдет в комнату, и они помирятся. Но Сергей вопреки своим привычкам даже завтракать не стал, уехал на работу.
И Рита окончательно решила переехать к бабушке.
Пожила с любимым мужчиной и хватит.
***
Максим Анатольевич уже привык, что приходя на работу за полчаса до рабочего времени, встречал Зинаиду Васильевна на месте. Секретарь, как всегда выглядела превосходно. Ухоженная, не смотря на возраст.
– Доброе утро, Зинаида Васильевна. Как ваш внук?
– Доброе утро, Максим Анатольевич. Болеет. Прививку сделать не можем. Два месяца откладываем. То одно, то другое. К вам, кстати, посетительница – она кивнула за его спину.
– Вы? – удивился Максим Анатольевич, кинув взгляд на девушку. – Надеюсь ко мне?
– Я – кивнула Рита, уловив издевательскую нотку в тоне, ответила взаимностью – если вы Богатырев, то к вам.
– Я думал, мы вчера определились, кто есть кто.
– Я помню.
– Вы снова расплатились фальшивыми купюрами?
– Не ерничайте. Вам это не к лицу. Я по другому вопросу.
Она не стала ждать приглашение, поднялась с дивана и прошла в его кабинет.
– Зинаида Васильевна, сделайте, пожалуйста, девушке кофе, она вроде не выспалась.
– А вам?
– Пока откажусь, а то вчера давление подскочило.
– Это вспышки на солнце. Я тоже себя плохо чувствую.
