– А где Илья Кириллович?
– Он не ведет это дело, но помог разыскать вас. Я так понял, вы с ним пересекались.
– Пересекались – повторила Рита. Это в корне меняло её позицию. Причем не совсем в хорошую сторону. Разговор с незнакомым следователем мог в корне поменять ход событий, которые она в течение предыдущего часа выстраивала, шаг за шагом, слово за словом.
Она взглянула на фото. Пятитысячная купюра, увеличенная до форматов офисной бумаги, смотрелась комично, и если бы не решетка на окне, серые стены и зеркало, за которым аппаратура фиксирует все её движения и слова, она бы улыбнулась.
Мыслями она лихорадочно пробежалась по кабинету Губарева, пытаясь отыскать там пятитысячную купюру. Бутылка с лимонадом, зажигалка, сумка, компьютер и принтер, из которого выползают заявления Сидельниковых. Разговаривали о деньгах, о прейскуранте, но денег она точно не носила.
– Откуда у вас эти деньги? – просил Марченко, постучав по фотографии.
– У меня их нет – резонно заметила Рита.
– Правильно. Вы рассчитались ими с официантом в кафе.
В этот момент Риту бросило в жар. Она почувствовала, как затылок загорелся, и по голове к вискам растеклась огненная лава.
Марченко всё заметил. Он был доволен. Так быстро поймать преступника удается не только Кузнецову.
– Значит, вы не отрицаете, что расплатились с официантом фальшивыми деньгами.
***
Рита медленно провела ладонями по лицу, собираясь с силами и мыслями и ответила:
– Я не отрицаю, что расплатилась с официантом, но я не знала, что деньги фальшивые.
– Все так говорят – вспомнил Марченко. – Где вы печатаете эти деньги?
– Подождите.
Рите действительно требовалась пауза, она не готова была к такому повороту событий, она собиралась защищать себя совершенно в другом обвинении. Но следователю не нужны были паузы. Обычно в такие моменты преступники успевали придумать более-менее правдоподобную историю. И если бы он был фольклористом застенков, то с удовольствием бы слушал. Но он был профессионал своего дела, и брать быка за рога, в данном случае, преступницу за улики, была его прямая и молниеносная обязанность. Поэтому он не дал времени Белозеровой на придумывание оправданий.
– Сколько фальшивых денег вы пустили в оборот?
– Постойте.
Как жаль, что она успела сделать поспешные выводы. И теперь в экстренном порядке пришлось менять весь план действий. Но Марченко не собирался давать ей возможность прийти в себя, заваливал вопросами грозным голосом, не менее грозно посматривая.
– Кто ещё в курсе ваших дел?
– Да, точно. У меня есть свидетель того, что деньги не мои. Пишите: вчера я и моя новая знакомая попали в аварию. Виновник аварии Максим Анатольевич Богатырев – новый замминистра министерства… Почему вы не пишите? Ах, ну да, у вас же там камеры и диктофоны – кивнула она на зеркало.
Хоть его и предупреждал Кузнецов, что Белозерова не виновата, но чтоб так быстро она развернула ход допроса в свое русло, не входило в его планы. Но он все же заслушался.
– Так вот, он мне и дал несколько купюр из своего портмоне. Вернее не портмоне, а сумка, не важно. Кстати, в моей машине, то есть она не моя, моего мужа, точнее мужчины, не в этом суть, есть видеорегистратор, думаю, на нем все зафиксировано. – Она с досадой цокнула языком – хотя, скорей всего не будет видно.
Марченко как очарованный моряк выскользнул из объятий Сирены, услышав фальшивые нотки в очаровательной и соблазнительной песне. Он продолжил состязание, но ещё не знал, что столкнулся с сильным соперником, хоть его и предупреждали, что характер и интеллект подозреваемой не сахар. Но цель любого допроса добиться признания, и от неё он не отступал.
– Портмоне – не портмоне. Машина ваша – не ваша. Муж, который не муж. Да ещё и регистратор, на котором ничего не видно.
– Надо проверять – согласилась Рита с последним замечанием.
– Мы проверим, не переживайте. То есть вы утверждаете, что вам их передали.
Мысленно Рита прикидывала насколько липко вляпалась в опасную ситуацию. И все складывалось не в её пользу. Марченко мог официально ограничить её свободу на три дня. На основании закона, на основании веских доказательств, на основании очевидных фактов, на основании предположений и свидетельских показаний. И чтобы предотвратить побег преступника, а именно преступником она являлась в его глазах, он может отправить её в камеру.
– Я не преступник.
– Я тоже на это надеюсь.
Весь его вид и тон голоса противоречил словам.
Рита естественно ему не поверила. Если она не преступник, то Марченко придется искать другого. А это энергозатратно.
– Кузнецов ручался – пристально глядя ей в глаза, сказал Эдуард. Пытался понять есть ли веские причины, которые могут обелить девушку. – Я обязан предупредить, если вы попадетесь мне на глаза в этом деле, я имею ввиду ещё хоть раз, то мои умозаключения будут однозначны, и перейдут в ваше заключение.
Рита не стала в открытую сомневаться в его умственных способностях, тем более не было причины, кроме радости в успехе, но была обязана предупредить:
– Это поспешные выводы. Я законопослушный гражданин своей страны.
– Учту. Давайте по делу.
Допрос мягко перешел в беседу – Рита постаралась сделать все, чтоб он не вернулся в обратном направлении.
– У меня есть номер телефона моей новой знакомой, которая подтвердит мои слова. Да, и, кстати, он с ней рассчитался за покорёженную машину.
– Диктуйте контактные данные.
Через полчаса Рита была на свободе, точнее ей разрешили уйти, но она посчитала неуважительным бескультурьем пройти мимо кабинета Кузнецова и не поздороваться с его хозяином. Хозяин оказался на месте и занимался наискучнейшей работой – стучал по клавиатуре.
– Терпеть не могу печатать – проговорил он, пытаясь найти букву. – Где эта «Х».
– Х – это хорошо? – поинтересовалась Рита.
– В моей работе – это наоборот – проговорил он, водя пальцем в воздухе над клавиатурой.
– Справа сверху – подсказала Рита. – Представляете в какую некрасивую ситуацию я попала.
– В курсе уже. – Он, наконец, обнаружил пропажу литеры – легче убийцу найти, чем нужную букву. Как будто нельзя было в алфавитном порядке расставить.
Возмущался он постоянно, когда приходилось печатать, садился в кресло скрепя сердцем, включал компьютер с плохим настроением, а выключал с ужасным. Ну не любил он такую работу, при которой приходилось терять время и не сдвигаться с мертвой точки. Он потер глаза и отодвинулся от клавиатуры, но наконец взглянул на монитор. Сегодня повезло: он напечатал почти полстраницы и даже на русском языке.
– Ориентировочка на тебя пришла. Я тебя сразу признал, но дело не ко мне попало. Но ты не расстраивайся. Марченко толковый следователь, разберется. Поэтому я тебе позвонил. А теперь рассказывай, красота неописуемая, как ты попала в эпицентр фальшивомонетчества?
– Случайно.
Он хитро улыбнулся:
– Небось расследование какое-то ведешь.
– Нет. Серьезно нет – подтвердила Рита, не увидев на лице Кузнецова изменений.
– Я же тебя хорошо знаю. Тебя ведь хлебом не корми, дай куда-нибудь нос свой… Ай – он махнул рукой и все-таки изменился в лице. По нему пробежала тень, откинутая переживанием. – Рита, в городе девчонку убили, молодую. Марина Задорожная. Тоже журналистка. Была. Какие дела вела? А никакие. Уверен, она думала, что ее действия приведут к награде, а нет, ее действия привели к смерти. Нашли её работники мусоровывозящей компании, когда мусорные баки перегружали в машину. За баками. В луже собственной крови и потекших вонючих отходов. Застрелили девчонку. В грудь и в голову.
– Киллер – догадалась Рита.
– И где вас таких умных выпускают?
– Неуловимый киллер – не обращая внимание на его ехидные замечания, продолжила свои догадки Рита.
– Откуда ты все знаешь?
– Вы преувеличиваете.
– Да. Ты права. Киллера трудно найти, а ещё труднее, оказывается, найти заказчика.
– Не отчаивайтесь, вы найдете.
– Я не отчаиваюсь – он прикрикнул на неё, раздражаясь, – я тебе предупреждаю. Я же не знаю, во что ты опять вляпалась.
– Никуда. Серьезно. Я в клинику ехала. У меня собака болеет. А перед моим носом две машины столкнулись. Я и деньги не хотела брать. Он мне их в руку вложил и умчался.
– «Гайцов» не вызывали? – успокаиваясь, спросил Кузнецов.
– Решили все полюбовно. Ему скандал не нужен. Новый человек в городе, при большой должности…
– Ну смотри – протянул он и оседлал своего философского конька – люди всю жизнь ошибаются. Вы думаете, что полюбовно, а нет, все по коварству. Подставили тебя.
– Меня-то зачем? Слушайте, – осенило Риту – а может он и не знал, что у него в сумке фальшивые деньги?! может ему кто-то взятку дал, а он с нами рассчитался.
Эта идея Риту полностью удовлетворила. Почуяв грязную сенсацию, как охотничья собака след дикого животного, Рита быстро распрощалась с Кузнецовым и уже через час входила в кабинет Максима Анатольевича Богатырева, проскользнув мимо спины секретарши, машинально удивившись, что она не сидит у двери начальника, как сторожевой пес.
Кабинет был пуст, но Маргариту подобные мелочи никогда не останавливали. Она осмотрелась, заметив некоторые изменения после прежнего хозяина, которые не стоили глубокого анализа. Казенные пенаты никогда не отличались друг от друга и были похожи, как братья близнецы, чем удовлетворяли своей простотой и ненавязчивостью. Стол, стулья, пару шкафов, и календарь на стене, чтоб зарубки на стенах не ставили, а считали дни своего пребывания в данном кабинете цивилизованно: по датам. На столе были расстелены бумаги, возможно, нынешний замминистра не только считает дни, но и работает. В одном из органайзеров красовались визитные карточки, похожую вчера Рита оставила на торпеде Сережиной машины. А ещё вчера она категорично заявляла бабушке, что не пойдет с визитом к Богатыреву. В очередной раз убедилась, что многое зависит не только от человека, но и провидения. Хотя в данном случае все зависело от человека. Человек передал ей фальшивки, вынудив на встречу.
По её подсчетам он должен был появиться с минуты на минуту. Подсчеты подвели. Ожидание затягивалось и вводило в грусть. Направляясь сюда, Рита испытывала здоровое чувство справедливости, в процессе ожидания оно спадало и превращалось в сонное мытарство.
Вскоре Рита не выдержала и решила воспользоваться визиткой хозяина кабинета. Она набрала номер телефона и услышала его голос. После всех приветствий, она заявила:
– Деньги, которые вы вчера мне передали, оказались фальшивыми, и вам придется проехать со мной в полицию.
– Какие деньги? – уточнил он.
– Которыми я сразу же расплатилась в кафе.
– Девушка, это полностью ваши проблемы.
– Могу вас заверить, что это теперь и ваши проблемы. Не поедете сами, за вами придут.
– Кто?
– Полиция.
– Пусть приходят. С ними разговор получится более конструктивный.
– Какая наглость – возмутилась Рита и взглянула на экран телефона – он ещё и трубку бросил.
Вскоре дверь отворилась, и в неё вошел мужчина средних лет, гладко выбритый, русый, с серыми бездонными глазами, настолько прозрачными, что казалось, в них нет жизни. Одет он был в синий пиджак, джинсы, белоснежную рубашку и такого же цвета кроссовки. Эталон мужской моды поинтересовался:
– Вы ко мне?
– Не к вам. К Максиму Анатольевичу.
– Тогда я вас слушаю.
Дальше произошла комичная ситуация, которую Рита бы с удовольствием вспоминала с улыбкой, если бы не весь трагизм произошедшего.
Она утверждала, что пришла к Максиму Анатольевичу.
Он утверждал, что готов её слушать.
Она требовала пригласить Богатырева.
Он требовал изъяснять суть проблемы ему.
Она не выдержала и воскликнула:
– Он подсунул мне фальшивые купюры.
И тогда мужчина окончательно убедился, что перед ним сумасшедшая, сбежавшая в форточку дурдома. Именно в этот момент в кабинет вошла секретарь. Взгляд её посветлел, когда она увидела, что начальник не один.
– А я думаю, с кем вы разговариваете? – она поставила перед ним кружку с кофе.
– Вот девушка обвиняет меня, что я подсунул ей фальшивые купюры.
– Так это же Маргарита Белозерова. Она постоянно кого-то обвиняет. Это в её стиле. Здравствуйте, Маргарита.
– Здравствуйте, Зинаида Васильевна.
– Вы взялись за старое? Проскользнули мимо меня, я и не видела. Устроили у моего начальника бедлам. Вы не изменяете своим привычкам?
– То есть это уже не первый раз? – догадался Богатырев.
– Эта девушка – ураган перемен. Когда она появляется в этом кабинете, начинаются необратимые процессы.
Женщина говорила спокойно, иногда мягко улыбалась. И было непонятно радуется она переменам или грустит по прошлому.
Зинаида Васильевна работала в этой организации секретарем со времен перестройки, то есть с восемьсот лохматого года, и прекрасно справлялась со своими обязанностями и нежданными гостями, наподобие Белозеровой. Истинные эмоции были спрятаны под слоем высокого уровня профессионализма – умение держать на лице улыбку, быть начеку, успевать варить кофе и печатать десятью пальцами со скоростью струйного принтера, при этом уметь отстоять дверь начальника, не допуская прорыва просящих.
