– Какое смешное имя, – удивился я.
– Имя как имя. Ничего смешного, – попробовала обидеться она.
– Не обижайся. Просто редкое.
Сил вступать в дебаты по поводу имени у меня точно не было. Но и раздражение по поводу случившегося уже давно прошло.
– Как твоя нога? – поинтересовался я.
– Болит очень, – призналась Соня.
– Ты потерпи немного, осталось чуть-чуть.
– А ты откуда знаешь, что чуть-чуть?
– А я и не знаю. Но что дойдем – уверен.
– Спасибо тебе, Шурик.
Я только поморщился при упоминании моего уменьшительно-ласкательного имени, но ничего не ответил.
– Все, подъем, – скомандовал Казбек и накинул на плечи рюкзак.
Мы с Соней нехотя поднялись. С большим трудом, не без помощи Казбека, я закинул свой баул на плечи, и мы тронулись дальше. Спуск продолжался несколько часов. Ноги тонули в снегу по колено, тропы не было видно вовсе, и как в такой пурге ориентировался мой проводник-кабардинец, одному Богу было известно. Ведь ни вешек, ни каких-либо указателей не наблюдалось.
Мне почему-то казалось, что везде должны быть указатели. Например: Эльбрус 2 км, вниз 4 км. Или что-то в этом роде, но не тут-то было. Ни хрена видно не было, да никто и не заморачивается в горах такой фигней. Ну откуда мне было тогда знать, что в горы идут люди, хорошо знающие дорогу, и нет там, как правило, никаких указателей, тем более на этапе штурма.
Еще через пару часов пути снег заметно поутих, но нас стала обволакивать темнота. Смесь тумана и снега, отблеск ледника и тень от скал смешались в моем сознании, и сделалось по-настоящему страшно. До лагеря, по словам Казбека, при таком ритме движения, было три часа ходу, а безысходная темнота уже подступила вплотную.
– Нужно торопиться, иначе придется ставить палатку и ночевать на леднике. Здесь практически нет мест для стоянки, – обнадежил Казбек.
Нам не нужно было повторять это дважды. Даже с больной ногой Соня заметно прибавила в скорости. Она, к моему удивлению, умудрялась опираться на поврежденную ногу, чем поразила нас окончательно.
– Я очень боюсь темноты, – прошептала она.
– Ну, ты даешь. Неподготовленная, маленькая, боишься высоты, темноты и вдруг в горы? – я даже приостановился.
– Ну что там у вас? – пробурчал Казбек.
– Она темноты боится, – искренне поделился я с ним информацией.
– Все дэвчонки бояться тэмноты, – только и проговорил он, но все же покосился на Соню своим кавказским глазом.
Так прошло еще пару часов, пока не стало окончательно темнеть. «Придется ночевать в горах» – с тоской подумал я.
– Так, ребята. Посидите тут нэмного. Я чуть спущусь вниз. Может
быть, увижу огни «Приюта» – и он исчез в темноте.
Мы с Соней сидели молча, говорить не было сил. Наконец минут через
двадцать дыхание нормализовалось, и я попробовал ее приободрить:
– Сейчас вернется Казбек, и мы пойдем в лагерь. Осталось совсем
немного. Мы уже близко.
Соня сидела молча, как парализованная.
– Что с тобой? – не удержался я от вопроса.
Она не ответила, только в темноте светились ее глаза, наполненные ужасом.
– Нога болит? – приставал я, – да мяукни ты хоть что-нибудь, – уже
начал выходить из себя я.
– Я боюсь, – прошептала она.
– Чего, – не понял я.
– Да темноты же, – чуть не плача проговорила Соня.
– Да чего ее бояться то? – прикинулся я дурачком, – мы совсем рядом от
«Приюта». Еще около часа пути и мы на месте.
Но чувствовалось, что ее это не волновало. Она меня даже не слышала. Только сидела, выпучив глаза, и тяжело дышала. Я огляделся вокруг и черт бы меня побрал, страх стал забираться и ко мне в башку.
«Вот не вернется Казбек, или нас потеряет, что будем делать? Палатку ставить на леднике? Сидеть в мороз на заднице и ждать рассвета? Или орать во все горло, авось услышат?» – вариантов было до дури, но ни одного приемлемого.
Оптимизма у меня значительно поубавилось, но в паралич пока не впал.
«Жду еще полчаса и ставлю палатку» – решил про себя я. – «Идти ночью по леднику в такую погоду – полное безумие».
После того, как я принял такое решение, страха поубавилось, или он просто затаился. Соня сидела на рюкзаке, и я скорее кожей ощущал ее дикий ужас.
– Ребята, вы далеко? – наконец услышал я голос Казбека.
– Мы здесь! – как можно бодрее прокричал я в ответ. Мой голос, казалось, затерялся в тумане.
Через пару минут я разглядел силуэт проводника.
– Как вы? – спросил Казбек, когда подошел вплотную.
– Да я вроде ничего, а вот Соня от страху, похоже, тронулась. Молчит, на вопросы не отвечает, только тяжело дышит.
– Я помощь привел. Ребята выдвинулись нам навстречу, предполагая, что понадобится подмога. Должны подойти с минуты на минуту. До «бочек» около часу ходу осталось. Потерпите.
Мы как могли с Казбеком успокаивали перепуганную Соню, но усилия были тщетны, она по-прежнему не хотела возвращаться в реальную жизнь. Я первый раз видел, чтобы человек так чего-нибудь боялся. До паралича, до последней клеточки тела, страх завладел ей.
Через несколько минут к нам подошли три парня из лагеря. Они были налегке. Видимо Казбек поделился нашими проблемами. Двое из них подхватили Соню под руки и бодро потянули ее вниз, а третий взял у меня ее рюкзак. Они быстро растаяли в темноте. Мне, чтобы не отстать приходилось скакать по обледеневшим скалам не хуже горного козла, каковым, впрочем, я и был, только без прилагательного горный, раз вписался в такую авантюру, которая чуть не стоила мне жизни. Мне казалось, от моих кошек брызгали искры, когда они врубались в лед при таком темпе.
До стоянки мы добрались за полтора часа. Это сначала пацаны лихо неслись по леднику, вытаскивая с поля боя раненую Соню. Но заряд бодрости быстро прошел, да и подруга наша уже не могла сама ступать на землю, поэтому ее практически несли. Уже в самом конце, наблюдая картину как «пьяная» троица балансирует на краю расщелины, я предложил кого-нибудь из них сменить. Один парень, повыше ростом, тут же отлепился от девчонки и жестом предложил мне подпереть ее плечо. Ничего не оставалось, как подхватить ее под мышку и медленно сползать с горы.
В лагере никто не спал. Видимо слух о придурочных туристах, попытавшихся с наскоку взять Эльбрус разлетелся да самого Ставрополя. Но надо отдать должное, никто не шутил и не подкалывал нас по прибытию. Соню оттащили к врачу, а меня пригласили на поздний ужин. Съев тарелку тушенки и запив все это огромной кружкой сладкого горячего чая, я заметно повеселел. Ребята только после того, как я улыбнулся, стали задавать вопросы. Большинство из них были такие же «чайники», как я.
– Что произошло? Как остальные? Как погода? Пошли ли на штурм альпинисты?
Пришлось бодро отвечать на их вопросы, сопровождая свою речь дурацкими шуточками типа «умный в гору не пойдет». Минут через двадцать я почувствовал, что глаза у меня слипаются, и потащился в свою палатку. Уснул мгновенно без сновидений.
На рассвете меня растолкал сосед, я даже не спросил его имени.
– Пора вставать. Группа собирается вниз в гостиницу «Азау».
Я потянулся и высунулся из палатки. Было довольно темно и прохладно. Народ сумбурно толпился и укладывался. Ко мне подошел Казбек и поинтересовался на ломаном русском:
– Саня, ты как?
– Да вроде живой. Только сильно устал. А что такая суета здесь наблюдается? Что-то случилось?
– Ну, во-первых, тэбэ «большое спасибо». Вчера после вашего возвращения и твоих баек многие категорически отказались идти дальше и запросились домой, а во-вторых, вернулись альпинисты. Погода наверху совсем испортилась, они решили переждать непогоду здесь, а затем снова повторить попытку.
– А как наша Соня? – поинтересовался я.
– Вчера было хуже. А сегодня уже спрашивала о тебе.
– Так я-то тут причем?
– Причем ни при чем, а вон она уже с палкой идет к нам.
Я оглянулся и увидел нашу раненую и не только в ногу девицу. Она медленно доковыляла до нас, опираясь на неизвестно откуда взявшуюся на такой высоте инвалидную палку.
– Мальчики, здравствуйте! – улыбнулась она.
– Привет, девочки! – попытался сострить я.
Но Соня не обиделась, а только еще раз улыбнулась.
– Спасибо вам, что стащили меня вниз.
Мы с Казбеком покраснели, как два рака и уставились на нашего заморыша.
– Да мы ничего. Рады были помочь. Да и вообще… – мямлил суровый Казбек.
«Вот, дьявол! Ну что за девчонка. Вогнала в краску жителя гор, да и меня любителя портвейна», – подумал я, а вслух произнес:
– Нам тебя еще до гостиницы нести.
– Можете не переживать. Мне помогут земляки из Ставрополя. Они решили вернуться, – Соня побледнела от досады, резко повернулась, чуть не рухнув в грязь, но устояла на ноге и уже гораздо шустрее поплелась к группе товарищей из южного региона.
– Саня, ну что ты за балда! – проговорил Казбек, – такая дэвчонка к тэбэ липнет, а ты как жэрэбэц нэ объезженный.
– Ну, ты сравнил.
– А тут и сравнивать нэчего. Балда и все, – и он направился к другим проводникам, которые готовили группы к спуску.
Я почесал свою репу, которая еще с утра была головой, и задумался. В то время я действительно был дикий, да и сейчас немногим лучше, и все мои отношения с девчонками сводились к дерганью за косу, а высший знак внимания – легкий пендель ногой по красивой упругой попке.
«Нужно что-то менять» – решил я, – «что я как колхозник, в самом деле».
Но одно дело сказать себе, и совсем другое что-то изменить в своей жизни. Через полчаса группа в количестве человек тридцать уже была готова спускаться вниз. У «Приюта одиннадцати» остались только альпинисты и еще несколько смельчаков, которые были уверены в своих силах и располагали временем, чтобы переждать непогоду.
За время спуска ничего существенного не произошло, все благополучно достигли гостиницы «Азау». Только в пути делали лишние остановки, чтобы дать передохнуть ребятам, которые тащили Соню. Она пару раз зыркала на меня своими янтарно-табачными глазами, но так ничего и не сказала. Я тоже молчал, но было почему-то стыдно.
«Ну, я же тащил ее вниз от скал Пастухова и дальше, не ругал и не бухтел. Ну, чего она на меня взъелась?»
Понять женщин мне не дано. Чем ближе мы подходили к гостинице, тем дышать становилось легче. Наконец внизу замаячил долгожданный корпус. Группа из Ставрополя, оказывается, тоже остановилась в гостинице «Азау». Они сдали Соню местному доктору и разбрелись по номерам. Наши инструкторы попросили сдать казенный инвентарь и вечером собраться в холле гостиницы для награждения.
– Казбек, а кого награждать-то будут? – не понял я.
– Да всех, кто принимал участие в восхождении.
– Так ведь мы не дошли до вершины. Чего же нас награждать?
– Вы сделали попытку. Достойно себя вели, а ты к тому же помогал больному товарищу.
– Какому больному товарищу? – не понял я.
– Ты, в самом деле, такой тормоз или прикидываешься? – разозлился Казбек. – Соню кто тащил?
– Ах, Соню! – я почувствовал, как у меня сводит зубы от воспоминаний.
– Кстати, ты узнал, как она?
– Ребята, сдали ее врачу в гостинице.
– А ты ее проведал после осмотра?
– А на фига? – не понял я.
Казбек только махнул рукой и потащил сданное нами барахло на склад. Я развернулся на 180 градусов и направился в свой номер.
«Ну что они ко мне привязались с этой Сонькой? Помоги ей, узнай, как она и т.д. и т.п.» – злился я. – «Сами бы узнавали»
Я свалился на свою кровать. Пружины подо мной жалобно скрипнули, и задница коснулась пола. Кто помнит, какие были кровати в совдеповских гостиницах, меня поймет. Это гамак, только на пружинах. Можно сломать и искривить себе все части тела, но тогда для меня это было ложе царицы Клеопатры. Минут через пять я уже спал крепким сном. Разбудил меня мой новый сосед по комнате.
– Пора вставать на ужин. Говорят, награждение какое-то будет. Ты случайно не знаешь, в чем дело?
