– Вы можете пораниться, давайте я!
Хамин выставил руку вперед в знак молчания и отказа в помощи.
– Не маленький, сам сделаю, – сдавленно заговорил повелитель, вытаскивая стекла, которые бесследно исчезали в руке после. – Нового врача уже отыскали?
Расон замахал отрицательно головой, с замешательством на лице наблюдая за действиями Хамина.
– Только к вечеру приедет Мосис, – с трудом оторвавшись от неприятной картины, заговорил вновь Расон. – Нюхч, я изучил его рекомендации, он отличный специалист и согласился работать в замке с удовольствием.
Хамин сосредоточенно огляделся по сторонам, затем наткнулся взглядом на интересующий предмет и поставил около кровати, сел на стул и более тщательно стал очищать ноги жены от инородных предметов.
– Вели мне принести два тазика теплой воды и марлю, – поникшим голосом велел Хамин, не отвлекаясь от своего занятия.
Расон кивнул и быстро удалился выполнять поручения. Мужчина остался с безмолвной Юлей наедине. Вынимая поверхностные стекла, Хамина вдруг одолела такая апатия и явно почувствовалась неприятная горечь в душе. Непонимания и потрясения от случившегося грозило безвыходность ситуации. Мужчина не пытался объяснить себе поведения жены, хотя мозг в шоке искал именно причины, чтоб оправдать результат. Все тяжелые и гнетущие эмоции вновь и вновь возвращали его к поиску этих несчастных причин. Стеклышко за стеклышком изымались из окровавленных ног, они становились все мельче и многочисленней, словно старались продлить испытания, заставить все больше поражаться поступком, искать доказательства и оправдания. Душа все металась, осуждая или жалея пострадавшую. А иногда и все сразу.
А как иначе? Он любил свою жену и не мог не сопереживать. Не мог заставить свое сердце не обливаться кровью. Когда утром Хамин покидал спальню, слышал ее бесслышные стоны во сне. Ее глаза были все еще закрыты, он ничего не спросил, не узнал. Почему? Потому что отлично знал о причине недомогания. Знал, уже видел. Каждая беременность Юлии сопровождалась головными болями. Отмучавшись девять месяцев, она ненавидела причину своего мучений. Их второго мальчика, Юля приказала забрать того и отныне не беспокоить тяготами материнства. Отчасти Хамин понимал, что это не правильно. Но разве он мог что – то сделать? У него было достаточно ресурсов, чтоб вырастить своего наследника и не беспокоить Юлю своими претензиями.
И мозгов у него хватало, чтоб изначально заметить сложный характер жены, его и покорила ее уверенность, независимость, хладнокровие. Ей никогда никого не было жалко и даже себя. Действуя импульсивно, на своих сиюминутных эмоциях нередко она шокировала его и всех окружающих. Беременность лишь оголяла ее безбашенность. Создавалось ощущения, что ее организм принимался, рьяно катится в сторону саморазрушения.
Дверь открылась, слуга и Расон вошли вовнутрь с тазами воды. Хамин не поднял на них глаз, продолжал справляться с ногами жены, пребывая в прескверном состоянии.
– Молодцы, – шепнул равнодушно он и потом коротко бросил: – Можете идти.
Женщина заинтересованно оглядела ступни повелительницы, неуверенно отступая назад.
– Если хоть одна душа об этом узнает, работа в замке для вас будет окончена навсегда, – холодно бросил Хамин и красноречиво посмотрел в глаза слуге.
Женщина согласно кивнула и быстро покинула комнату. После этого Хамин отвлекся, нагнулся и помыл руки в одном из тазов, вытер белым полотенцем, которое тоже принесли.
– Расон, ты тоже можешь идти, – проговорил Хамин и принялся за работу вновь. – Как только врач прибудет в замок, сразу же отправь его к Юле. Пусть изначально подпишет все бумаги о неразглашении. Объясни ему серьезность своих подписей.
– Будет сделано, – преданно выговорил Расон и тоже нехотя покинул спальню.
Хамин снова остался наедине со своими мыслями. Звенящая тишина только способствовала размножению голосов в голове, размножению непрошенных эмоций. К концу процедуры Хамин почувствовал полное опустошения. Не такое уж энергозатратное дело отняло у него много сил. Однако время пришло будить Юлю и выяснять ответы на свои вопросы, хотя не осталось внутренних ресурсов обработать полученную информацию. Надежда оставалась только на приобретенное спокойствия той стороны, которая жаждала достоверных ответов. Но принесет ли ему это долгожданное облегчения?
Он дотронулся ладонью до лба жены и заставил прейти в себя. Когда рука бессильно повисла поперек тела мужчины, глаза жены распахнулись. Фиолетовые хрусталики настороженно осмотрели мужа. Скоростная съемка в памяти воспроизвела отчетливо события утра, тупая боль в ступнях добавила мельчайших деталей в картинку. В голове Юли загорелась красная лампочка, ведь потребуются ответы. Она точно знала, что ее невыносливая головная боль не лучшая отмазка ее неадекватных действий. Кстати, голова не болела, механизмы в нем работали слаженно и четко.
– Что такое? – сонно узнала Юля и расстерянно огляделась по сторонам. – Почему ты так стоишь?
Хамин долго всматривался в лицо жены, Юля продолжала невинно и ведомо смотреть в глаза мужа. Проходило время, но она продолжала играть роль глупой, невинной овечки. Ведь иного выхода не было, как изображать себя таковой. Ей повезло, что с недавних пор Юля стала первоклассной актрисой.
– Ты ничего не помнишь? – с недоверием спросил Хамин.
Влага покрыла фиолетовые зрачки женщины, ее губы практично бессвязно поинтересовались:
– Хамин, что произошло? Я ничего не помню. Произошло что – то серьезное?
Пару секунд мужчина не отвечал ей, только через короткое молчания недоверия в глазах испарилось, освободив место сочувствию.
– Все хорошо, – наконец ответил он. – У тебя произошло небольшое помешательство, но уже все хорошо. Только… ты немного поранила ногу, ноги и несколько дней тебе надо полежать. У тебя болит голова?
Юля глубоко задумалась и, посматривая на свои замотанные ступни, медленно отрицательно помахала головой.
– Не болит, – с полуулыбкой ответила Юля. – Странно.
В дверь вдруг постучали, Юля резко повернула голову в ее сторону. А Хамин энергично зашагал на выход. Потом тот тихо открыл дверь и вышел наружу. Она терпеливо ожидала появления Хамина вновь, однако в комнату зашел Расон. На вопросительной взгляд Юлии, полукровка сразу ответил:
– К повелителю приехал гость. Ему пришлось спуститься к нему.
– Хорошо, – коротко отрезала она, вдруг расстроившись или вернее сказать, изобразив такую маску. Не могла же она открыто ликовать, что ей не пришлось ничего объяснять мужу. Хотя Юле стало легче и спокойней, потому что все – таки ее игра удалась. Появилось желания остаться одной и поспать, но вдруг Расон заговорил:
– Юль, что происходит? Ты можешь мне сказать, я могу найти решения. Или посоветовать. В последнее время тебя что – то явно тяготит.
Она задумчиво уставилась на полукровку. Ее старый друг всегда приходил на помощь, когда Юля к нему обращалась. Однако это был приближенный подчиненный повелителя и служил ему верой и правдой. Поэтому секретничать с ним она не спешила. И вообще за все десять лет, единственный, кто знал ее, как облупленную лежал в вегетативном состояния на пол замка от них. У нее никогда не было подруг, и здесь за десять лет не появилась. Единственная женщина в ее окружении, с которой она могла непринужденно поговорить, была Агнесс. Единственный секрет, который нас связывал, раскрылся вчера, его свидетель насмерть разбился, упав с крыши. Вдруг ей остро захотелось посетить Агнесс…. схватить за волосы и потребовать объяснения. Как этот листок с книги попал Лиону? Второй такой книге не могло быть в природе, потому что она взяла тот том о полумировцах в редких, единичных экземплярах. Десять лет назад Юля с трудом попала в секретную библиотеку, нужная страница была аккуратно вырвана. Агнесс должна была ее уничтожить, как они договорились. Но «подруга» оказалась не так проста и оставила себе прямое доказательства ее вины.
– Меня мучают головные боли, – призналась хмуро Юлия, обреченно опустив глаза в пол. – Как и в прошлую беременность, ничего особенного.
– Ничего особенного? – заметно удивился Расон. – Сейчас болит?
– Нет, – ответила уверенно она. – По утрам и ночью бывает.
– С этим можно попытаться что – то сделать, – уверил ее полукровка, когда сел напротив. – Есть одна не изученная методика гипноза, я прочитал о ней недавно.
Юля устремила подозрительный взгляд на полукровку, глаза невольно сощурились. Она пыталась сканировать мысли Расона, потому что восприняла его предложения за ловушку. Ведь даже школьник знает, что под действием гипноза можно выведать многое. А если Расон хочет вывести ее на чистую воду, а не помочь?
– Бред, – выплюнула она и убрала взгляд в бок, в окно.
Тут ее глаза резко расширились и дыхания вдруг приостановилось. Лютый ужас быстро вырос в душе и стремительно поглотил все ее существо. Сердце тоже едва не остановилась, замедлив на пару секунд свое бегство в груди. На мгновения появилось стойкое ощущения, что сейчас упадет в обморок от нахлынувших отравляющих чувств. Кровь в жилах остановилась, и сразу закипела, сердце очнулось, продолжила бег, только теперь бег на истощения, будто в предсмертной гонке. Побледневшим на три тоном лицом она встретилась с летящим прямо в ее окно полудраконом. Лионом!
Неосознанно Юля вскочила с кровати и унеслась прочь на несколько метров подальше и когда обернулась, то успела увидеть только веселую ухмылку на лице хозяина полудраконов, вскоре тот резко опустился ниже. Ее взгляду предстояли множество летающих существ. Небо потемнело, пустив сильную, ужасающую тень в комнату к потрясенной женщине. Только одна догадка появилась в голове Юли, способная объяснить такой переполох: Лион решил отомстить, пойдя на замок штурмом. Тогда почему летающие существа были не полудраконами? Всадники, нюхчи, полукровки, амазонки, лодасты. Все ветви слетались к замку, постепенно снижаясь к воротам.
Расон встал с места и с непередаваемым ужасом глядел на эту суматоху, загородив собой Юлю. Вскоре в комнате посветлело, поток летающих существ иссяк. Полукровка обернулся к Юлии, совершенно бледный и шокированный. Глаза в устрашающем выкате устремились на женщину, дрожащий голос рассеяно велел:
– Не выходи из покоев, что – то серьезное произошло.
После этих слов Расон выбежал из комнаты, а Юлия понеслась за ним следом. Однако двери оказались заколдованы, ей оставалась лишь отчаянно стучать по его блестящему, красному дереву.
Десять минут назад
Хамин закрыл за собой дверь и сразу заметил статную фигуру Бонира с помощником.
– Простите повелитель, но ваш главнокомандующий просил немедленно вас, – заговорил деловито Расон.
Хамин сделал пару шагов на встречу и хмуро осмотрел нюхча.
– Все хорошо, Расон, – сдержанно успокоил он полукровку. – Можешь побыть с Юлей? Ей все еще нездоровится.
– Конечно, – ответил смиренно Расон и прошел мимо повелителя, удалившись из их компании за дверью.
– Приветствую Бонир, – размеренно выговорил Хамин. – Я тебя внимательно слушаю, что подняло главнокомандующего? Вроде Маму в своей комнате, а Порош в могиле.
Обеспокоенное, черное лицо нюхча вдруг посветлело и замерло маской, длинные волосы мужчины зашевелились у лица, когда Бонир нагнулся и доложил:
– Повелитель, Колдунстрандия полыхает. Старшего сына Пороша убили собственные же братья – близнецы. Теперь двое претендентов на престол устроили кровопролитную войну. В считанные часы народ разузнал о ситуации, кто – то объявил им. И… Колдунстрандию поглотили магические бои. Началась гражданская война, всего лишь за одни сутки там разыгралась настоящая бойня. Еще один из братьев грозит в случае утилизации брата – близнеца и восшествии на престол, стереть полукровок с лица земли.
Земля из – под ног Хамина стремительно ускользала по мере доклада Бонира. Вмиг забылись все прошлые переживания, ужас в душе вырос до катастрофических размеров. В голове стучал невидимый молоток, от нахлынувшей крови в мозг, казалось, ноги подкосятся и упадут, потому что там не осталось крови.
– Немедленно созываем собрания! – едва смог выговорить Хамин. – Пятьдесят тысяч воинов отправить на границу с полукровками, охранять границу. Немедленно!
Бонир кивнул и спешно отправился выполнять поручения. Хамин стоял еще пару минут, импульсивно потирая лицо. В голове не улаживалась действительность. Миллион мыслей проносилась в считанные секунды. Одна за другой, устраивая мини войну в мозге. Самая важная действительность сжала сердце и выжигала всю кровь, оставив после себя нарастающее безумие. «Его дети! Дети, были на обучении магическим практикам в Колдунстрандии. Там находилась самая лучшая школа магии, где преподавали, самые талантливые чистокровки».
– Приветствую, повелитель, – появился в холле Лион. – Я прибыл сразу, как узнал о том, что творится в Колдунстрандии. И отправил уже двадцать тысяч бойцов на границу с полукровками.
Хамин поднял растерянный взгляд на полудракона, безмолвно кивнул, на ватных ногах отправился в совещательный зал. Ветви слетались, даже не получив приказ из замка. Трагические новости разлетелась по миру, как вирус. В прямом смысле полыхала и обливалась кровью Колдунстрандия, в переносном разгорелся ужасом и негодованием весь мир. Через границу с полукровками прорывались чистокровки, еще только те, кто хотел остаться живым и спасти свою семью.
Еще одной граничащей страной была Амазония. Ей тоже пришлось принимать беженцев. Сотни женщин – воинов стекались к границе, чтоб предотвратить возможное проникновения враждебных представителей в их страну. Появлялись тысячи добровольцев женщин – бойцов, которые стремились в пылающее разноцветными всполохами Колдунстарндию, желая утихомирить соседей, остановить беспричинное кровопролитие. Однако чистокровки только подлаживали дровишек во внутренний конфликт, народу много, поэтому и костер разговелся эпический. Суток хватило, чтоб каждая точка в Колдунстрандии являлась опасной. И у этой страны хватало ресурсов и магических сил, чтоб превратить в пепел свою собственную страну за несколько дней.
Чистокровные волшебники всегда являлись отменными магами, поэтому чистота расы для них было приоритетом. Если хоть одна ветвь в роду смешает свою кровь, то отныне не может пользоваться несколькими миллионами заклинаний, и не только утеряют часть своих магических способностей, но здоровье полукровок становилось слабым. Именно поэтому часть заклинаний не слушались, они предназначались для сильнейших экземпляров своего рода. К тому же не только физически, но и ментально. Истинным чистокровкам иногда не надо было даже шевелить руками, активируя заклинания только силой мысли. Представляете теперь, какая бойня происходила во враждебной стране? И чем это может грозить остальному миру?
Это осознавали многие, поэтому миллионы существ затаили дыхания. Войска разных ветвей сливались в эпицентр гнева и жестокости. К вечеру на приближенную Амазонию полился красный дождь. Осадки серьезного магического воздействия шокировали всех жителей. Все поверили, что природа плакала кровавыми слезами от боли, наносимой ей ожесточенными боями. Другие же поверили, что беззащитная природа просила помощи именно у Амазонии, потому что у полукровок не наблюдалось никаких подозрительных осадков. Милисе, предводительнице своенравных и темпераментных амазонок, пришлось сдерживать поток добровольцев – женщин, которые бросили своих семьи и отравились во враждующую страну.
Порош перед смертью успел вызвать негативные, и даже враждебные мнения и суждения о чистокровках. Граничащая страна отлично видела и знала о незаконных действиях, мерзких поступках соседей. Вернее сказать терпела, однако теперь терпения у искусных воинов лопнуло. Амазонки не уступали навыкам чистокровок в искусстве воевать магическими артефактами и заклятиями. В дополнении у абсолютно женственной страны практически отсутствовала эмпатия к мужскому роду. Они отличались импульсивностью, поэтому просто зарядившись желанием мести, могли обладать недюжинной энергией, выливающееся агрессией и бездумным самопожертвованием.
На собрании ветвей не было Тосона, предводителя полукровок и Милисы, они не могли покинуть свои территории из – за самых страшных опасений. Тосон готовился к полномасштабным сражениям, Милиса изо всех сил пыталась сдержать свой разгоряченный народ. За круглым столом восседало семь разных предводителей. Обстановка гнетущей безысходности повисла в зале, словно облака отравляющего дыма.
Никто не был готов к такому заседанию и вовсе к такому событию в своей жизни. Голова предводителя всадников без головы поникла и исчезла. Мишаф хмуро перевел взгляд на Инахаб и позавидовал тому белой завистью. Громила Фафас вжался в кресло, стараясь вдруг стать менее заметным. Лион оглядел всех настороженным взглядом и остановился на Хамине, повелителе.
Вдруг ветви в глазах Хамина привиделись маленькими детьми. Они терпеливо ждали, что скажет папа. Возложили на него ответственность за принятое решения, хотя Хамин был втрое младше некоторых. Смиренно ждали, в их округленных глазах застыло замешательство и страх. Они, не стесняясь, выплескивали через край свою немую тревогу и беспомощность. Хамин кожей почувствовал, как именно сегодня стал настоящим, действующим повелителем. Писалась история, с сегодняшнего дня можно будет начать чтения, если хочешь основательно поиграть с нервишками. Любое слово повелителя будет или высмеиваться в будущем или возглавит какую – нибудь строчку в книге мудростей повелителей этого мира. Однако Хамин тоже из крови и плоти, как и они. Он не прислан богами и не нажил мудрости в многочисленных войнах. Это его первая война, кровь чистокровок рано или поздно будет и на его совести. На его имени.
– Я думаю, самым верным решением будет…. – уверенно принялся повествовать Хамин. Остановился и внимательно оглядел всех присутствующих, которые подняли на него щенячьи глаза. Даже Инахаб материализовал свою голову и теперь с не малым интересом вслушивался в первое слово повелителя, – направить письмо с повеливанием немедленно прекратить кровопролитие за завтрашнего обеда от имени оставшийся ветвей. Двух братьев, сыновей Пороша прибыть на собрания и выслушать волю повелителя, кто должен управлять Колдунстрандией.
Если требования не будет выполнено до завтрашнего дня, сыновей Пороша казнят, отныне полукровки и чистокровки обретут единую землю, без каких – то там невидимых границ и править Колдунстрандией станет Тосон.
– Я согласен с вами повелитель, – заговорил предводитель Карательской, Татанху, расположив свою маленькую и тоненькую фигуру слева от Хамина. – Изначальные методы должны быть щадящими и сдержанными. Но второй пункт, хотелось бы конкретики, как вы все это устроите, не подставив полукровок под горячую руку неверных?
– Изначально хотел услышать ваши предложения, – выдохнул тяжело Хамин и осмотрел многочисленных подчиненных. Не зря же они все сидят на своих местах? И Хамину казалось, что именно составленное и взвешенное решения толпы первоклассных профессионалов может оказаться единственно верным.
– Сначала надо схватить за горло братьев, – появился деловитый голос Лиона. – Надо отправить натренированных шпионов, чтоб притащили нам близнецов.
– Я согласен с Лионом, – вмешался робко Инахаб. – У меня есть парочка лучших бойцов. Им надо помочь подлететь к братьям и все остальное они сделают сами.
– Для этого надо еще выяснить, где находится каждый из них, – вновь выговорил Лион, немного понуро опустив голову и старательно не встречаясь глазами с повелителем.
Тот же внимательно вслушивался в идеи, стремясь встречаться глазами со всеми предшественниками по очереди.
– На данный момент я могу сказать точно, что в центральном замке нет, не одного из них. Этот замок оккупирован шайкой чистокровок, они прислуживают одному из братьев. Не знаю кому, но они стремятся удержать главное здания на тот случай, если повелитель пошлет своего поставленного хозяина Колдунстрандию и решит возможности взойти на трон одному из законных наследников.
– Так значит, у нас два брата: Каф и Дыж, оба чистокровные волшебники, наследники престола, – решил разложить по полочкам все Хамин. – Оба находятся отдельно друг от друга, ненавидят друг друга и стремятся единственными взойти на трон. Я думаю, первым шагом надо определить местонахождения каждого из них, услышать их условия и понять, до куда каждый из них продвинулся? Кто сейчас держит замок? Чья шайка? И какие свои ценности и морали они защищают? Подумать, как можно эту информацию использовать, чтоб снова отбить замок. Для чего? Чтоб взаимодействовать с народом, убедить его остановить кровопролитие и выдвигать свою точку зрения. Думать, как можно эту информацию использовать. Для начала эти ниточки надо осмотреть, прежде чем понять за какую начать тянуть, чтоб не сделать хуже и наконец, распутать этот клубок и использовать в своих целях. Цель наша одна: восстановить мир в Колдунстрандии.
Юля дождалась, пока ей откроют двери, Расон не забыл про нее. Но сразу же поспешил выполнять поручения повелителя, оно состояло из поездки в Колдунстрандию и возвращению наследников в замок. Она понеслась следом за полукровкой, взывая мольбами, чтоб тот взял ее с собой. В миг, когда она услышала о разгорающейся войне, у Юлии вся жизнь пронеслась перед глазами. Пару мгновений она не могла поверить в услышанное, затем образ Ирины замелькал у нее перед глазами. Маленькая, девятилетняя ее копия сейчас находится в эпицентре боевых действий. Юля даже не могла предположить, как сейчас страшно ее детям. Однако то, что уже сейчас прочувствовала женщина, ей не понравилось. Страх и даже ужас нес ее по холлу, оставляя за собой кровавые отпечатки ног. Раны вскрылись, бинты пропитались кровью, полностью превратив их в кровавые ласты. Расон вырвался вперед, затем не выдержал погоню, резко развернулся, Юля тоже притормозила и вскоре остановилась возле.
– Юля, я прошу тебя, вернись в комнату, – тихо потребовал Расон, скользнув по полу взглядом, по кровавым следам. В его лицо промелькнуло сочувствие с едва скрываемой ментальной болью от увиденного. – У тебя обратно стали кровоточить ступни.
– Я же не могу сидеть здесь и ждать, когда мои дети там мучаются? – спросила она, непроизвольно стали капать на щеки горькие слезы. – Я приеду, как представитель повелителя, меня должен послушать народ и немедленно прекратить кровопролитие.
– Братья не в не центральном замке. Там шайка бандитов и никто не знает, что у них на уме, – спокойно объяснял Расон, поглядывая на ошивающихся вокруг слуг. – Я заберу наследников и к вечеру прибуду в замок вместе с ними. Прошу тебя потерпеть до вечера.
Юлия кивнула, осталась стоять на месте, когда Расон быстро зашагал к выходу и вскоре скрылся совсем. Вдруг она вспомнила о боли в ступнях, но ее ощутимо перекрывало изнывающее сердце. Мир покачнулся, она осознала, что сейчас упадет, но удержалась. Марка она практически не воспитывала, это был ее сын, наследник престола, сын Хамина. Но Ирину Юля провела сама от рождения до девяти лет. Эта девочка выросла ее копией, она любила ее сильней, чем Юля того заслуживала. Несчастная женщина медленно поплелась до спальни. Когда оказалась внутри, заметила Хамина, стоящего у окна и вероятно дожидающейся ее. Дверь глухо закрылась, Юля дошла до кровати, села, вяло осматривая свои окровавленные ноги.
– Школа цела, детей всех эвакуировали в подвал – заговорил хмуро Хамин и неспешна, обернулся к жене. Юля подняла голову и встретилась с бледным лицом мужа.
– Вы продумали коридор, через который Расон безопасно проведет наших детей? – хмуро поинтересовалась Юлия, все еще всматриваясь в лицо мужчины и пытаясь увидеть всю реакцию на ее ответы.
– Школа граничит с Амазонией, – ответил спокойно Хамин. – Им пролететь только двадцать километров. Я доверяю Расону, он справится с этой миссией.
– Двадцать километров? – испробовала эту фразу на вкус Юля. – Разве это мало?
Хамин задумался, сделал пару шагов, нагнулся и неторопливо начал разбинтовывать ноги жены. Окровавленный лоскуток бинта вдруг вызвал у Юли приступ тошноты, она отвернулась. Взгляд уперся в картину, где голубое небо медленно заполнялось тучами, и совсем вдали виднелся горизонт с вереницей высоких, но лысых деревьев. Там была осень: пасмурная, холодная, голая.
– Когда дети окажутся в безопасности, у нас в замке, я уеду в Колдунстрандию. – не прекращая свои действия, сказал он.
Юля не выдержала и повернулась к мужу, но наткнулась на свои опухшие ступни. Несколько секунд ей потребовалась и не малой силы воли, чтоб перевести взгляд на Хамина, сосредоточенно осматривающего ее раны.
– Ты отправил воинов, чтоб освободить центральный замок? – узнала осторожно она.
Ее ступни снова заматывали в белоснежные бинты. Хамин это делал медленно, вдумчиво и подозрительно идеально.
– Это бесполезно, – выдохнул задумчиво Хамин. – Как говорят, рыба гниет с головы. Надо изначально избавить от гнилья, от двух непокорных братьев.
Повисло молчания, ноги снова были в белоснежных бинтах, Хамин встал и устремил на Юлю выжидающий взгляд. Она чувствовала его кожей, ее душу сковал гнетущий страх. Переживания за детей затрагивали определенные струны души, а это было другое состояния. Оно шептало: он все знает. И в кровь прыскала новая порция ужаса, парализуя намертво ее сундучок с эндорфинами. Вечная мерзлота в сердце пошатнулась и треснула, нанеся сильнейшую боль.
Лион, он жив и здоров. Он может поведать многое или уже поведал?
– Ты знаешь, хоть примерное нахождения братьев? – спросила, наконец, Юлия, чтоб разбавить тяжелую атмосферу.
– Нет, – сухо ответил Хамин. – В Колдунстрандию отправилось бесчисленное количество шпионов. Эту информацию мы должны добыть в считанные часы.
– Я… думаю, легче было бы объявить двух братьев международными преступниками, не достойными привилегий своей наследственности, – робко посоветовала Юлия. – Отвоевать у банды центральный замок и посадить в него нового хозяина чистокровок. Но конечно необходим талантливый и хладнокровный претендент, чтоб потушить все огоньки в стране силами твоей армии.
– Мне хочется пролить, как можно меньше крови, – размеренно выговорил Хамин и взял руки жены в свои. – Как ты себя чувствуешь? – вдруг смягчившись, поинтересовался он.
– Ужасно, – выдохнула честно Юля и опустила голову вниз, наткнулась взглядом на распухшие ступни. Ее руки несильно сжали, Юле захотелось их резко отнять у мужа. Однако успела подумать о своем поступке, прежде чем сделать. Это вызовет ненужные подозрения. – Я не успокоюсь, пока мои дети не будут в замке. И еще, ненавижу необоснованную агрессию. То, что происходит в Колдунстрандии именно так и называется. Это резня, ради резни.
– Ради власти, – мягко поправил ее Хамин. – Многие думают, что быть у власти, значит быть беззаботным, самодостаточным и счастливым. Но власть, это народ. А тот человек, который у власти получает ответственность, страх отверженности и в итоге паранойя. Даже если ты в полной мере вздохнул грудью и предполагаешь, что жизнь вроде бы и прекрасна, появится один, второй или парочка злодеев, которые потреплют тебе нервы. Народ ждет, высказывает свое мнения и возмущается, а тот один у власти, как уж на сковородке, пытается вывернуться, чтоб не зажарится до хрустящей корочки.
Юля уже давно развернулась к мужу и смотрела в его глаза. Они показались ей несчастными, растерянными, полные страха и внутренней опустошенности. Его бока жарятся, этот уж мечется по сковородке. Но все ровно не избежишь этой участи, он в этой сковородке родился.
– Так же я себя чувствовала, когда синий ангел и его братья творили свои делишки. В сковородке. И я готова была на все, только чтоб эта сковорода остыла.
