Перейти к содержанию

Хозяин Чураево. Исчезнувшие в снегах

Автор:

4,6 50+ оценок читателей Рунета
Категория
мистика
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Лонг-лист конкурса "Мрачная сказка для взрослых", ЛитРес 2024г Группа молодых людей решает отметить Новый Год за сто километров от города в пустом недавно построенном дачном поселке. Они думают, что отлично проведут время вдали от городской суеты – отпразднуют Новый Год на свежем воздухе, сходят в баньку, нажарят шашлыков, погуляют по заснеженному лесу – поэтому без лишних раздумий садятся в машины и отправляются в путь. Но именно про эти места ходит дурная слава. Возле горы Лытьяву (местный бермудский треугольник) часто пропадают люди. В городских пабликах народ пугают сказками, будто в тех лесах водится нечистая сила. А ещё где-то здесь прячется беглый преступник. Ребята приезжают на место, празднуют Новый Год, даже не подозревая о грозящей им опасности. Хозяин уже имеет на них большие планы и оповестил лесного бога Чура! Расставленные сети затягиваются, и ловушка вот-вот захлопнется! И вновь в городском паблике появится страшная заметка о новых бесследно пропавших людях…

Читать «Хозяин Чураево. Исчезнувшие в снегах» — Елена Ляпина онлайн

Страница 6 из 7

Сначала я хотела отказаться, зачем перед баней? но все так оживились, Лерка подсуетилась и уже выставила пластиковые стаканчики, так что я промолчала. Ксюша распаковала бутылку, умело с легким хлопком избавилась от пробки и разлила шампанское по стаканчикам.

– За Новый Год! – Ксюша подняла стаканчик.

Мы чокнулись и выпили, а потом и ещё по одной. Я почувствовала, что уже слегка опьянела. Всегда быстро пьянею от шампанского, а ещё если на голодный желудок…

– О, смотрите, тут бокалы же есть нормальные, – засмеялась Лерка, вдруг открыв верхний шкафчик у окна, куда мы ещё не заглядывали. – А мы тут с пластиковыми стаканчиками маемся, как студенты.

– Вот и отлично, в двенадцать часов будем пить шампанское из фужеров, как белые люди, – кивнула Ксюха.

В глубине дома хлопнула входная дверь.

– Девчонки! – раздался громкий голос Влада. – Шашлыки готовы, банька готова. Берите полотенца и айда. Можете ещё закусон какой подкинуть и кетчуп возьмите.

– Вот и бутерброды с канапе пригодились, – улыбнулась Ксюша.

Собрав банные вещи и захватив с собой закуску, мы накинули пуховики и вышли на улицу. Я взяла ещё одно полотенце, купальные и чистые боксеры Никиты, ведь если его не соберешь, то он будет стоять и растерянно смотреть на сумку. Во дворе из колонки во всю звенели новогодние песни, разрывая непривычную сонную тишину. Казалось, что кроме нашей шумной компании, в этом дачном поселке никого не было. По крайней мере, в ближайших домах. От этой мысли мне стало немного не по себе, и я поежилась, оглядываясь по сторонам. Ещё не до конца стемнело, а в ясном светлом небе уже сверкал холодным серебром большой красивый месяц. Насколько хватало глаз нигде не горело ни одного электрического фонаря, кроме нашего, который заливал весь двор.

А мальчики неплохо тут устроились: из чурбанов и обрезанных коротких досок они соорудили себе нечто похожее на стол, где лежал поднос с готовыми шашлыками и стояли пластиковые стаканчики с пивом, а в сугробе уже валялись пустые стеклянные бутылки. Аппетитно пахло жаренным мясом. Мы поставили на импровизированный стол наши закуски и кетчуп.

– Будете? Вам наливать? – Денис уже поднял двухлитровую пластиковую бутылку с пивом.

– Не, перед баней нет, тяжело же будет, развезет, – нахмурилась я. – Никита, ты же обещал не пить много.

– Да всё уже выветрилось, мороз крепкий, не дает опьянеть, – ответил Никита.

– Как вы вообще можете на морозе столько пить? – возмутилась я.

– Легко, – рассмеялся Влад.

– Всё в порядке, – усмехнулся Никита. – Правда, Диан, не переживай.

Притянул меня к себе, обнял, дыхнул в лицо алкоголем и поцеловал. Мне почему-то стало неуютно, наверное, потому что в этот момент на нас смотрел Роберт. Раньше я всегда любила, когда Никита вдруг начинал меня целовать, и не стеснялась людей. А сейчас я внезапно стушевалась и выскользнула из его объятий.

– Я твое полотенце и чистое белье взяла, – тихо сказала я Никите.

– Хорошо, спасибо, – улыбнулся он.

– Девчонки, идите пока в баню, переодевайтесь, мы сейчас дожарим последнюю партию, отнесем всё в дом и присоединимся к вам, – распорядился Влад.

– Там я положил стопку чистых простыней, чтобы было во что завернуться, – добавил Денис.

– Я не хочу в баню, у меня разыгралась мигрень, – поморщилась Карина, снова утаскивая канапешку.

Я закатила глаза, ничего удивительного, я ждала от неё нечто подобное, и вот она выдумала себе какую-то мигрень.

– А мне вообще нельзя, – вздохнула Лера, поглубже кутаясь в пуховик. По ходу, она уже мерзла.

– Тогда иди в дом, – посоветовала я ей.

– Не, я тут останусь, попробую шашлык, – замотала головой Лерка.

– Почему тебе нельзя? – удивился Денис, подкручивая шампуры на мангале. – Банька она наоборот, для здоровья очень полезна.

– Так я болею, – вздохнула Лера.

– Чем? – спросил Денис. Взял один шампур и поднес Лере. – Возьми, только осторожно, не обожгись.

– Диабет у меня, сахара скачут. Могу в бане в обморок упасть, – будничным тоном сообщила Лерка, беря шампур. Она всегда так говорила о своей болезни, будто это само собой разумеющееся дело и не стоит особого внимания.

– Плохо, – вздохнул Денис. – А ты лечишься?

– Лечусь, конечно, – хмыкнула Лерка, вгрызаясь маленькими зубками в запекшееся сочное мясо. – Ну как лечусь, поддерживаю организм уколами, регулирую сахара инсулином. Что тут ещё сделаешь? Эта неизлечимая болезнь.

– А к бабкам не обращалась? Есть тут у нас одна знахарка, так она всякие болезни лечит, – сказал Денис.

Лерка прыснула.

– Да, ерунда это всё, сказки, это невозможно всякими заговорами да отварами излечить, – иронично заметила Лера.

– Ну, как знать, – ответил Денис, пожимая плечами. – Смотря какая бабка. Вот наша знахарка и неизлечимые излечивала и, казалось бы, уже неживых на ноги ставила.

При этом я заметила, как Денис бросил взгляд на Роберта, и тот вдруг нахмурился.

Я не верила в никаких всемогущих бабушек, и в тоже время мне было жаль Лерку, можно попробовать, а что если вдруг? Но также и давать ложную надежду не стоило бы. А то издевательство какое-то.

– Хочешь, я отведу тебя к ней, – продолжал настаивать Денис.

– Нет, не верю я в это, – мотнула головой Лерка, и я облегченно выдохнула. – И не собираюсь я по всяким бабкам ходить.

– Ну, как скажешь, мое дело предложить, твое отказаться, – ответил Денис, возвращаясь к шашлыку.

– Ладно, мы пошли, – сказала Ксюха, беря меня под руку.

– Идите, мы тоже скоро придем, – крикнул нам вдогонку Влад.

Глава 5. Что было в бане, останется только в бане

31 декабря 2023г.

д. Чураево

Банька оказалось шикарной, просторной, имела два предбанника: холодный и теплый. Пахло вкусно – травами и смолой. Кое-где из свежих бревен ещё сочилась тягучая янтарная масса. На веревках болтались сушенные веники. Мы включили свет, задернули ситцевые занавески на небольших окнах и уселись на лавку теплого предбанника.

– Я буду без купальника, – вдруг заявила Ксюха, стягивая с себя трусики.

И потянулась на цыпочках, чуть-чуть выгнувшись, касаясь пальцами потолка. Я невольно залюбовалась её точеной фигуркой.

– В каком это смысле? – не поняла я. – Так-то кроме твоего Влада будут и другие ребята, – ворчливо добавила я.

Ксюша громко рассмеялась.

– Я завернусь в простыню, – всё ещё смеясь, пояснила она. – Тело должно дышать, хлопок самое то, всяко лучше, чем сидеть в перетянутых синтетических веревочках.

Схватила из стопки простыню, встряхнула её и завернулась под самые подмышки. Я в нерешительности замерла, глядя на неё. Вообще-то, я изначально планировала быть в купальнике, но теперь я вдруг стала стесняться Роберта. И в тоже время дьявольский пьяный голосок в моей голове шептал, что неплохо бы показать ему свою фигурку во всей красе, а купальник отлично для этого подходил. Ксюша хитро подмигнула мне и отправилась в парилку, и я увидела, что тонкая ткань очень даже облегает её выпуклую попку, будто она совсем нагишом, и я приняла решение тоже закутаться в простыню. Вроде и полностью прикрыта, и в то же время побуждает на экзотические фантазии. Когда я, завернутая в простыню, зашла в парилку, Ксюша одобрительно мне улыбнулась.

– Залазь на верхнюю полку, подышим, пока ребят нет, а то наведут пара, будет невозможно дышать, – позвала меня Ксюха.

Я забралась к ней, уселась рядом.

– Как хорошо, – улыбнулась она. – С морозца да в баньку. Просто прелесть. А пахнет, пахнет-то как. Дыши глубже.

– Я дышу, – усмехнулась я.

– Ты не так дышишь, нужно полной грудью, – сказала она, показывая мне, как надо правильно дышать.

Я рассмеялась.

– Эх, хорошо, – ничуть не смутившись, снова повторила она. – Вот Каринка дура, что не пошла с нами.

– Ага, – согласилась я.

– И как Лёва её вообще терпит?

– Ну как-то терпит… Любит, наверное, – ответила я.

– Э-эх, – вздохнула она и вдруг выпалила, серьезно глядя на меня: – Не выходи замуж.

– Что? – поперхнулась я. – Ну, знаешь ли, я сейчас чуть с полки кувырком не скатилась из-за твоих слов. Ты, значит, вышла замуж, а я не должна?

– Нет, там ничего хорошего, – вздохнула Ксюха.

– А что не так-то? Влад же любит тебя, – удивилась я.

– Любит… может быть, – как-то неопределенно ответила она.

– Ну, давай, выкладывай: что стряслось? – затеребила я подругу.

Я знала Ксюху, так просто она бы не стала говорить.

– Устала я что-то от семейной жизни, – вздохнула она. – Ладно, там быт заел, но ещё эта его мама. Это вообще отдельная песня. Ведь выходя замуж за парня, ты же ещё, оказывается, выходишь замуж и за его маму.

– Вот так новости, – усмехнулась я. – А что с ней не так? Что тебя в ней бесит?

– Безграничная любовь к собственному сыночку, вот что меня в ней бесит, – зарычала Ксюха, показав ребром ладони, что это уже стоит ей поперек горла. – Я старалась не обращать внимания, но уже не могу. Я тоже человек, и у меня есть чувства.

– И как эта любовь выражается? – поинтересовалась я.

– Вроде так в мелочах, ничего особенного, но порой аж бесит, – сказала Ксюха, звонко хлопнув ладонью по голой коленке. – Вот прикинь, что она мне на день рождения подарила, на мое двадцатипятилетние, как ты думаешь?

– Ну, не знаю. – Развела я руками. – Чайник?

– Хуже. Ты в жизнь не догадаешься. – И не дожидаясь от меня больше предположений, с ходу выпалила: – Стопку панталон! Представляешь? И не каких-то там моднявых, современных, а бабулькины попыхи в голубой горошек да с толстой бельевой резинкой.

– Че, серьезно? – рассмеялась я.

– Ага, – кивнула Ксюха. – Причем, понимаешь, она сама-то щеголяет в танго, а почему я-то, по её мнению, должна носить панталоны?

– Жесть. Может быть, ей кто-то их подарил, вот она и передарила? – предположила я.

– Может быть, – кивнула Ксюха. – Но всё равно это не оправдание.

– Верно, – согласилась я, представив Ксюхино лицо, когда она развернула такой подарок.

– Или вот, например, мы у них дома в гостях. Она блинов напечет, чаю заварит и бежит бегом мужа своего звать и сыночков. Гришенька, Владичек, Стасичек, Ясичек, айда чай пить, – писклявым голоском передразнила она свою свекровку. – А меня словно и нет в этом доме. Я как батрачка там, недостойна с господами за одним столом сидеть. Если я в это время, допустим, полю её грядки, ну, типа, и дальше поли, че тебя звать. А если я заявлюсь на кухню в тот момент, когда они чаи гоняют, то она сразу вся недовольная такая, никогда не скажет, мол, Ксюша, садись с нами, попей чаю. Дальше сидит не замечая, что я пришла. Будто вот есть только её семья – муж и трое её сыночков, а я как приживалка какая-то, которую особо не привечают здесь.

– Офигеть, – удивленно произнесла я. Я и не знала, что у Ксюхи такие проблемы со свекровью. – Ты пробовала с ним поговорить на эту тему?

– Конечно, – хмыкнула она.

– И что он говорит?

– Что мне всё кажется, что я наговариваю на его любимую мамочку, – фыркнула Ксюха. – И ты понимаешь, когда мы туда приезжаем, Влад становится какой-то не такой. Вот я захожу на кухню, они чай пьют, ни мать его на меня не посмотрит, не предложит кружки, ни он. Сами с собой продолжают разговаривать, не обращая на меня внимания, как будто и нет меня. Знаешь, у меня порой складывается ощущение, что его словно гипнотизируют в тот момент, чтобы он тоже не замечал меня. Вот когда мы с ним одни дома, он никогда без меня кушать не садится, всегда меня зовет. Или в гостях у друзей, если я прихожу позже, а он уже на кухне, он всегда меня обнимет, поцелует, с собой усадит, чаю нальет, сама же видела. А если мы в его доме, то это вообще другая картина. Ведь, если мы у моих родителей, мы всегда его приглашаем, не было никогда такого, чтобы у нас гость где-то там в углу отсиживался, а ещё хлеще – пахал бы у нас в огороде, а мы бы без него чаевничали.

– Офигеть, – снова повторила я. – С этим надо что-то делать. Не езди к ним.

– Ага, не езди, – фыркнула она. – Это обязаловка. Попробуй отмазаться, это же скандал века. Как он без жены к родителям приедет, ведь у них в деревне сразу нежелательные разговоры могут пойти, типа, не положено так, без жены приезжать. Всё мы на людях в счастливую семью играем, а на меня пофиг, – смахивая слезу сказала Ксюха.

– Офигеть, – в который раз поразилась я.

– Так ладно там, он же мне ещё дома каждый вечер мозги выносит. Ни домашней работы толком, ни отдыха. И так после этой десятичасовой пахоты в компании и после этих адских пробок вечер короткий, так он ещё на час-полтора, а то и больше, зависает в видео-звонках своей мамочке. Соскучился ведь за день-то, нужно полностью отчитаться: что делал, что кушал, каким мылом попу мыл, – продолжила изливать душу Ксюха. – Я его реально не могу попросить там что-то тяжелое передвинуть или помочь мне. Он же занят, он же с мамочкой разговаривает.

– Ого!

– Однажды вообще ужас был. Я шторы собиралась вешать. Он поставил табуретку на стол. Я забралась наверх, стала зацеплять крючки, он меня страховал. Вдруг позвонила его мам, и что ты думаешь? Он взял трубку и ушел в другую комнату. А у меня табуретка как соскользнет одной ножкой! Я тогда здорово перепугалась – стою, значит, кое-как, балансирую на трех ножках, зову его на помощь, ору благим матом, что все соседи, наверное, уже услышали, а он никак не отреагировал, представляешь? Он же с мамочкой разговаривает, не беспокойте его по пустякам. И ещё – по первому же её зову тут же мчится к ней, неважно, о чем мы с ним договорились накануне. Он так и говорит – это неважно!

Внезапно в печке что-то громко ухнуло, зашуршало, будто кто-то заворочался в топке, громко треснули поленья, загудел железный бак с горячей водой, задрожала на нем крышка, и вдруг звонко громыхнули оцинкованные шайки, сложенные неустойчивой пирамидкой на лавке. Я вздрогнула и резко обернулась, напряженно вглядываясь в темные углы. Мне казалось, что кроме нас с Ксюхой, тут притаился кто-то ещё.

– Ты слышала? – спросила я.

– Угу, – кивнула она. – Это в печке поленья.

– И как ты в итоге слезла? – вернулась я к разговору, хотя ещё всматривалась в темные углы.

– Спрыгнула на подоконник, порвала штору… а ему, представляешь, всё равно. Ещё меня виноватой выставил, – ответила Ксюха.

– Невнимательный он у тебя, – кивнула я. И вдруг вспомнила про своего Никиту. – А мой! Представляешь! Когда мы только перешли на второй этап наших отношений, я приходила к нему, естественно, каждый раз в новых чистых трусиках: черных с кружевом, черных в белый горошек, черных в мелкий цветочек, просто черных тростниковых… И как-то пришла в красных. И он такой – сегодня в новых трусиках? То есть он всё это время считал, что я неделями хожу в одних и тех же трусах?

Ксюха громко рассмеялась.