Глава 07
Утро началось с жуткой головной боли. Глаза отказывались отрываться и смотреть на серый унылый мир.
Я натянула на голову одеяло, желая погрузить себя в полный мрак. Тут было уютно, не существовало времени, других людей, проблем. Пролежать бы в этом уютном убежище ближайший месяц, чтобы все проблемы как-нибудь сами рассосались. А я бы потом вышла из квартиры и продолжила свою жизнь такой, какой она была до встречи с Миланой.
Мечты… мечты.
К сожалению, у меня нет ни феи крестной, ни волшебника на голубом вертолёте. Проблемы придётся решать самой.
Образ Богдана старательно обхожу в своих мыслях. Если я буду думать о нем, сразу начну рыдать в подушку от безысходности.
В квартире раздался звук домофона. Противным карканьем разлетелся в воздухе и забился мне в уши. Несчастная голова затрещала еще сильнее.
– Господи, валите со своей рекламой в ад, – накрываю голову подушкой, заглушая звонок. Он назойливо и безразлично звучит ещё минуту, затем наступает благодатная тишина. С облегчением выдыхаю. Рано радуюсь, звонок повторяется снова и снова.
Я бы подошла к двери, содрала бы трубку и угомонила идиота под подъездом, но желание лежать неподвижно выигрывает. В какой-то момент я даже засыпаю под назойливый звук.
Боль пронзает голову подобно вспышке, когда стучать начинают во входную дверь. Бесцеремонно, требовательно.
– Твою мать, – телефон вырублен. Настенные часы показывают одиннадцать дня. Утро благополучно превратилось в день.
Отбрасываю одеяло и сажусь на постели. Ладони сжимают края матраса. Чтобы прийти в себя и навести резкость мне требуется не меньше минуты.
Мое состояние – это не только действие алкоголя, но ещё и нервный срыв. Вместе получился бешеный коктейль, который буквально размазал мою нервную систему.
В дверь продолжают тарабанить. Это, наконец, вызывает нормальную реакцию – тревогу.
Что, если я затопила соседей или ещё что-то серьёзные произошло? Так настойчиво добиваться человека по мелочи никто не будет.
Встаю с кровати, медленно шаркаю до двери. Открываю рывком.
– Ты? – на мгновение даже головная боль перестаёт мучить. Милану я ожидала увидеть меньше всего.
– А ты ещё кого-то ждала, звезда новостей? – ударяя меня плечом, она спокойно вламывается в мою квартиру. Не снимая обувь, проходит в комнату и плюхается в кресло. – А что так плохо выглядим?
– Не твоё дело, – цепляюсь ладонью за дверь, все ещё надеясь, что ее появление кошмарный сон.
– Ну почему же, – шипит зло, – и мое, и всего города.
– Конкретнее, – искренне уповаю на фото с парнишкой в метро. Господи, пусть он выложил его и отметил Милану там.
– А ты посмотри, – раздается резкий звук столкновения стеклянной крышки ее айфона, приземлившейся на мой такой же стеклянный кофейный столик.
Хлопаю дверью сильнее, чем это надо. Кривлюсь от очередного приступа пронзающей боли в висках, разворачиваюсь.
Нет, из-за пацана она бы сюда через весь город не ехала.
Прикрываю глаза, собираясь с мыслями. Забираю телефон.
За что? Просто, Господи, за что? Листаю с десяток красочных и довольно откровенных фото нас с Богданом. Наши поцелуи и смелые прикосновения не дают шанса усомниться в том, что между нами нечто большее, чем дружба.
– Я его случайно встретила вчера, – гашу экран смартфона.
– Где-то я это уже слышала, – Милана подпирает голову кулаком. Свеженькая, идеальная, с противной ухмылкой. Если я улыбаюсь так хоть иногда, пусть я сдохну.
– Реально случайно, – бросаю телефон ей на колени.
– Что ты ему сказала? – спрашивает по слогам. Голос подрагивает от злости.
– Ничего, – выдыхаю хрипло, – ничего. Мы были в кино, потом немного посидели в кафе, потанцевали, – сажусь на край разосланной кровати, голова так и норовит расколоться на части, поэтому сжимаю её между ладонями. – Потом я ушла. Богдан остался в клубе.
– Ммм… и даже к нему ты не ездила?
– Нет, – качаю головой.
– Вот, – на стол летит карточка, – прислал утром с цветами.
"Спасибо за потрясающую ночь. Финал был неожиданным"
Мой побег только разжег его азарт. Это плохо, очень плохо.
– Ничего такого, – мой голос предательски дрогнул.
– Ты знала, что Влада не приняли домой? После смерти тётки, дети попилили твою квартиру без папки, к себе не берут, ион теперь мается на улице. Говорят ищет ту суку, что ему всю жизнь испортила. Хочет поквитаться.
– Боже, – меня бросает в холодный пот. Влад всегда был подлым и злым, каким он стал после тюрьмы, представить страшно. Тётя умерла от короны, дети выросли и разъехались. У него действительно ничего не осталось. Кроме желания отомстить, которое он взращивал в себе годами. От писем, которые Влад слал в интернат, у меня каждый раз случались истерики. В конце концов, мне перестали их передавать. Страшно, что если этот человек доберётся до меня, то убьёт, ничто его не остановит.
В самые тёмные моменты, когда я трясусь от страха, думаю о том, что в детстве действительно можно было "потерпеть". Уйти от них, как появится возможность, и забыть обо всем.
– Зачем ты так со мной? – слезы брызгают из глаз. – Ты же понимаешь, что будет, если он доберётся до меня.
– Думать надо было головой и не злить меня. А теперь будешь делать то, что я тебе говорю. Подотри слезы, смотреть противно, – Милана вскакивает на ноги. – Собирайся, заменишь меня сегодня.
– Черт, Милана, – вытираю ладонью влагу на щеке,– Я больше не хочу этим заниматься. И в клубе может быть Богдан.
– Он там обязательно будет, поэтому ты и идёшь, – раздражается она.
– Мне кажется, он что-то подозревает. Мы разные, он чувствует.
– Так сделай так, чтобы поверил, что ты – это я! И не совершай ошибок, Люба. Пожалеешь.
– Это обман. Одно дело – просто попозировать вместо тебя для камер, другое – обмануть мужчину и сыграть на его чувствах. Так нельзя!
Меня накрывает отчаянием. Не хочу больше, не могу.
– А как, если Богдан на тебя ведётся? На тебя, дешёвую подделку! Бесит!
– Так справляйся сама, – меня душит бессилие. Не хочу, чтобы они были вместе, не хочу ей помогать. Снова.
– Люба, ты идёшь вместо меня, и это не обсуждается. Наладь все, чтобы он снова захотел встречаться со мной. Убеди! Отец хочет, чтобы я вышла за Богдана.
– Замуж? Думаешь, он жениться на тебе из-за пары наших удачных свиданий?
– Ты встречаешься с ним сегодня и делаешь все, чтобы Богдан позвал тебя с собой в Австрию. Дальше я сама.
– Откуда ты знаешь про Австрию?
– Этот контракт ему папа подсуетил, – она проезжается внимательным взглядом по мне с ног до головы. – И не пытайся больше меня надуть. Мое терпение кончилось.
– Хорошо, – сдаюсь. Выхода все равно нет, я жить хочу! – Но это последний раз. Богдан не дурак, он поймёт, он уже понимает. Клянусь тебе, я не шучу.
– Не поймёт, – Милана широко улыбается, – так же, как ты изучила меня, тебя изучила и я. Придется потерпеть некоторое время, изображая малахольную идиотку, но чего не сделаешь, чтобы заполучить парня своей мечты. А Люб, ты понимаешь, о чем я?
Глава 08
Красное платье облегает меня, как вторая кожа. Короткое, без бретелек, с россыпью страз в тон ткани. Я словно искрюсь в нем. Волосы уложены голливудской волной, на лице яркий смокиайз и алая помада.
Милана уехала ещё утром, великодушно предоставив мне время, чтобы прийти в себя. В жизни я ненавидела всего двух людей. Влада и ее. Оба пользуются своей властью надо мной, ломая, как им выгодно.
У дома меня забирает лимузин, водитель которого без лишних вопросов довозит меня до места назначения. У входа в клуб настоящий аншлаг – папарацци, желающие попасть внутрь и поглазеть на знаменитостей, зеваки, охрана.
Дверь для меня открывают. Выдыхаю, прикрываю глаза, беру волнение под контроль. На мероприятиях такого уровня я вместо Миланы не была ни разу. Клуб обещает быть самым дорогим в городе, хозяин вбухал в него огромную кучу денег. Соответственно, открытие громкое и помпезное. Будут знаменитости, звезды кино и эстрады, бизнесмены, даже пара политиков и я…
Ступаю туфелькой на красную ковровую дорожку, расправляю спину. Мне нельзя ударить в грязь лицом.
– Милана, посмотри сюда, повернись, – слышно зазвуком щелкающих нон-стоп затворов.
Цепляю на лицо уверенную улыбку, становлюсь в выгодные для фото позы, стараюсь изобразить максимальную расслабленность.
– Ты без Вишневского? У вас роман? Он приедет, чтобы составить тебе компанию? Как давно вы с Богданом вместе? Что думает о вашем союзе Вера Орлина? Прокомментируй! Скажи пару слов! Говорят, Вишневский заключил выгодный контракт с твоим отцом? Нам готовиться к свадьбе? Милана, хоть что-то…
Требования и беспардонные замечания сыплются со всех сторон. Вспышки камер десятками ослепляют и дезориентируют.
Мне становится плохо, паника липкой удушливой волной разливается по телу. Я не была готова к такому давлению, слишком много людей вокруг, они все смотрят только на меня, ждут, что я скажу.
Не могу, во рту все пересохло, язык прилип к небу. Как люди справляются в обрушивающимся давлением масс? Как терпят?
Вспоминаю, что я не обязана разговаривать. Это просто СМИ, их работа нападать, тянуть подробности, выводить на эмоции. Мне поддаваться нельзя.
Разворачиваюсь, стараясь больше не слушать окрики, и медленно двигаюсь в клуб. Считаю ступеньки. Одна, вторая, пятая, седьмая. Я внутри.
Только вместо желанной тишины, окунаюсь в громкую музыку и яркие вспышки. Первую секунду ошарашена и только постепенно доходит, что это все огромные плазменные панели, подвесные лампы в виде тонких длинных цилиндров, свисающие с потолка сотнями. Разноцветный пол, состоящий из светящихся неоновых плиток.
Наконец, проморгавшись, я замечаю людей, так же, как я, рассматривающих все вокруг. Мы словно попали в параллельную световую вселенную.
– Шампанское? – девочка в косплейном костюме Сейлормун появляется передо мной.
– Спасибо, – бокалы также непросты, в донышко каждого вмонтирован белый светодиод, благодаря которому пузырьки выглядят нереально красиво.
– Приятного отдыха, – она делает лёгкий поклон и отправляется к другим гостям.
Интересно, Богдан уже здесь?
Залпом выпиваю все содержимое бокала, чтобы расслабиться. Оставляю его на высоком стеклянном столике, беру второй.
Глаза постепенно привыкают к яркому неону вокруг, и он отходит на второй план. Я начинаю видеть предметы мебели. В основном диванчики и стулья из прозрачной смолы или плексигласа, мягкие сидушки на них из блестящей космической серебряной ткани. Столы прозрачные с подсветкой.
Клуб точно будет иметь успех, ничего подобного я у нас не видела. Только мельком по телевизору где-нибудь в Корее или Китае.
Делаю ещё пару глотков. На голодный желудок это плохая идея, но нервы сдают. Расслабиться жизненно необходимо или я взорвусь.
По дороге к бару натыкаюсь на приглашенного фотографа. В ярком фиолетовом костюме с серебряным галстуком. Он белозубо скалится, прося пару фото для отчёта. Я благосклонно соглашаюсь, ведь на самом деле это и есть работа Миланы. Мое платье, которое дома казалось излишне кричащим, в новой обстановке выглядит очень органично. Я переливаюсь в свете неоновых панелей, кожа, покрытая блёстками, сияет.
Все вокруг нереальное, я будто в фильме или компьютерной игре.
Барная стойка длиной метров двадцать, через неё даже организованы стеклянные мосты и лестницы на второй этаж. Десяток барменов в белом мешают разноцветные флуоресцентные коктейли, выставляя их на стойку. Тут и сосредотачивается основная тусовка. Никто практически не разговаривает, работают камеры телефонов. Все снимают интерьер, сторис, фото и видео. Те же папарацци, только уровнем выше.
Поднимаюсь наверх, где обзор будет лучше. В руке у меня совершенно нереальный слоёный коктейль.
Замираю наверху, осматривая огромные стеклянные кубы, представляющие собой вип-комнаты. Большая часть занята, посетители вальяжно сидят на огромных кроватях, перебрасываются подушками и хохочут. Да… такого я ещё не видела.
Неожиданно голые плечи начинает покалывать. Мурашки расползаются по рукам, по голым ногам. Он точно на меня смотрит. Странно и страшно, что я чувствую это.
Резко поворачиваюсь, замечая Богдана у подножия лестницы. Он без пиджака, в одной белой рубашке и темно-синих брюках стоит в толпе. Пуговицы небрежно расстегнуты, в руке бокал шампанского. Он смотрит прямо мне в глаза.
В груди тут же становится тесно. Шумное дыхание рвётся наружу, дрожь проносится по телу. Я боялась и одновременно жаждала нашей новой встречи.
Вчерашний побег оказался лишь передышкой. Губы Богдана трогает хищная улыбка. Он поднимается медленно, шаги в такт ударов моего замирающего сердца.
Я больше не слышу бьющую по ушам громкую музыку, не обращаю внимания на яркое, режущее разными цветами пространство, освещение.
Есть я, и есть он. И мне больше не спастись и не договориться с собой. Между нами обязательно бабахнет, громко, разрушительно, смертельно для моего истрепанного сердца.
– Привет, пропажа, – Богдан оставляет бокал на перилах лестницы. Не стесняясь, обходит меня, нюхает и касается невесомо пальцами. – Знаешь, еще ни одна женщина не проделывала со мной трюки, которые удаются тебе. Это даже интересно, – ладони сжимают талию, тянут к нему ближе, прижимая к белоснежной рубашке.
– Черт! – пытаюсь отвернуться от журналиста, который в данный момент вышел из одной из випок и активно нас снимает. Прячу лицо у Богдана на груди.
– Не думаешь, что слишком поздно? – в его голосе слышится смешок. – Наши вчерашние фото только что на заборе не напечатали.
– Я не видела вчера никого из журналистов, – говорю тихо, оправдывать.
– Нам было не до них, – тёплые губы оставляют поцелуй на виске. – Придется держать тебя крепче сегодня. Признайся, замышляешь побег?
– Нет, – кусаю нижнюю губу, смотрю на него виновато. С учётом моих высоких шпилек мы практически одного роста. – Прости.
– Прощаю, – он щурится. Смотрит на мои губы и тянется к ним. Открыто, не прячась. Давая журналистам все новые и новые поводы для сплетен.
Скольжу ладонями, обвивая его шею. Льну всем телом и погружаюсь в поцелуй. Он получается тягучим и наполненным предвкушением.
