– Ты сейчас хочешь разрушить судьбу моего сына! Твоего племянника! – заламывала руки Иддия.
– Если родители не смогли воспитать в Мелдиоре достойного мужчину, это придется делать мне… – высокопарно ответил тот, кого назвали Эмихаром.
А потом, посмотрев на Римму Федоровну, дополнил:
– И ей.
Двое мужчин в простой одежде уже утаскивали зеркало. Римма Федоровна почувствовала, как ее кто-то толкает под локоть, посмотрев вниз, увидела девочку с прозрачными и чистыми, как речная гладь, глазами.
Малышка протягивала ей ее кружку:
– Это ваша чаша, почтенная эдери.
– Спасибо, милая.
Взяв в руку свою вещь, Римма Федоровна будто бы ощутила поддержку ее родного ТСЖ и решительно сказала:
– Я требую, чтобы мне объяснили, в каком фарсе заставляют принимать участие!
– Потом, все потом, дорогая, – миролюбиво сказал король, подводя к ней жениха.
Она попыталась было возмутиться, но тут здешний жрец вытянул вперед жезл, от которого пошла волна. И Римма Федоровна поняла, что и рта раскрыть не может!
Ничего ужаснее она не чувствовала с тех пор, как в первом классе у нее зубы склеились ириской.
Ноги сами собой понесли ее к алтарю. То же самое, по всей видимости, происходило и с Мелдиором. Теперь она хоть имя его знает.
Так они и стояли перед жрецом во время церемонии.
Высокий, стройный чернокнижник с бледным, искаженным лицом. И Римма Федоровна, с кружкой “Управдом – друг человека” в одной руке и платежкой в другой.
ГЛАВА 3. Верните меня назад!
Странная это была церемония. Красивая, но в нарушение всех принятых в мире Риммы Федоровны законов.
– О, Небеса, соедините судьбы этих двоих детей…хм… – служитель Арнц замешкался, запнувшись в самом начале привычной формулы.
Но под строгим взглядом короля подобрался и продолжил:
– Как они соединили свои руки…
И выразительно посмотрел на жениха с невестой.
Римма Федоровна первой догадалась, что не так, и перехватила кружку другой рукой. Она вначале силилась преодолеть влияние волшебства, которое не давало ей ни слова сказать. Но поняв всю тщетность этих попыток, решила, что потом разберется. С каждым из них. По-своему.
Бледный жених сжал ее ладонь в своей руке. Ощущения были приятные. Сильные мужские пальцы оказались теплыми и гладкими. Ухаживает за кожей-то.
– Два этих юных… хм… да… сердца… юных два… Взывают к вам, о, Небеса, прося благословить их брак, даровать процветание. И пусть семена их лю…лю…лю… бви взрастут в сильное потомство.
Служитель отклеился от алтаря, за который держался, чтобы не упасть, приложил ко лбу сначала жениха, а потом и невесты, ослепительно сияющий каждой из тысяч своих граней драгоценный камень. Если это и бутафория, то весьма дорогая.
– Волей Небес и словом короля объявляю вас мужем и женой, да будет этот союз нерушим.
Римма Федоровна почувствовала, как оцепенение ее отпускает. Пошевелила губами, работают. А потом спросила:
– Вы меня, конечно, простите. Но почему нас не спросили, согласны ли мы пожениться? Ни у меня, ни у жениха?
– Мужа, – подсказал шепотом служитель, – он ваш муж теперь.
– Не отвлекайтесь от сути моего вопроса, гражданин! – строго сказала новобрачная. – Так почему был пропущен этот важнейший этап церемонии?
– Да нет у нас такого! – Арнц озирался в поисках поддержки. – Зачем спрашивать согласия, если жених с невестой уже до венчания добрались? Нелепость какая-то!
– А где традиционный обмен кольцами? – нахмурилась с подозрением Римма Федоровна.
– Ко-ко-льцами? – Арнц икнул – О чем вы? Неужели брачных меток недостаточно?
– Брачных… чего? – грозно наступала молодая супруга на служителя.
– Покажи ей, Мел! – пискнул Арнц.
Все еще бледный жених задрал левый рукав своего угольно-черного пиджака, демонстрируя бледно-коричневую татуировку, охватывающую запястье. Глазами показал и на ее руку.
– Подержите-ка, – Римма Федоровна сунула кружку вместе прижатой к ней платежкой жрецу, чтобы приподнять манжету блузки, что элегантно выглядывала из-под левого рукава делового пиджака.
Уффф. Ничего. А то совсем нехорошо вышло бы. Окажись там татуировка, это уж маскарадом не объяснить.
– Другое запястье, – подсказал Мел, – брачные браслеты появляются на руках, которые сплетаются во время церемонии.
Римма Федоровна проверила.
Ее татуировка оказалась с оттенком сирени. Но узоры были такими же, как у навязанного муженька. Это вызвало в Римме Федоровне недоумение.
Что ж получается такое?
Ее выкрали в какой-то другой… мир? И насильно обвенчали с местным жителем. Королевским племянником. Так это все по-настоящему?
Римма Федоровна была женщиной разумной и в попаданок не верила. Да, был за ней грешок, почитывала на досуге романчики с планшета. Но это же несерьезно! Так, сказки, чтобы отвлечься.
Но очевидным фактам она все же ничего противопоставить не могла.
Она человек во всех отношениях положительный, не пьет и прочими глупостями не увлекается. Высыпается по графику, чтобы сохранять работоспособность. И каждый год проходит диспансеризацию в местной поликлинике. Очередная, кстати, была чуть больше месяца тому назад. Здоровье у Риммы Федоровны богатырское для ее пятидесяти семи лет. И психическое, в том числе. Так что то, что с ней происходит сейчас, может быть только реальностью. Дурной, абсурдной, но совершенно объективной. Потому что про сон она уже подумала, значит, это не он.
Римма Федоровна – за конструктив. А значит, этап с кудахтаньем и риторическими вопросами: “Почему это со мной случилось?” и “А это точно все на самом деле?” мы пропускаем.
– Сынок! – аристократичная леди Иддия кинулась на грудь новобрачного. – За что же тебе такое наказание?
– От тебя, сестра, как от женщины, мне такое странно слышать! – возмутился король. – После того как твой отпрыск так вел себя с другими девицами! И мы не знаем, кто они, возможно, даже благородных кровей.
Римма Федоровна критически оглядела истеричную особу. Что же, получается, это ее свекровь?
– Так, граждане милорды, – решительно гаркнула она, – свадьба у вас, надо сказать, никудышная. Ни выкупа, ни тамады с конкурсами. Я уж не говорю о том, что гостей с конвертами нигде тут не наблюдаю. Если и все остальное так организовано, нам не по пути. Где поцелуй жениха и невесты? Первый совместный танец?
Дурная семейка смотрела на нее, вылупив глаза.
– Да и жениха могли бы получше подобрать для такой видной женщины, как я.
Римма Федоровна с достоинством горделиво, поправила грудь, вверх подтолкнула, чтоб показать, какое сокровище этому жиголо … не достанется.
А потом все так же спокойно забрала свои вещи у священника.
– Левен, что эта женщина такое говорит? – снова заголосила Иддия.
– Постыдились бы кричать, дамочка, – приструнила ее Римма Федоровна, – вся из себя, с закосом под аристократку. А блажите, будто у вас кошелек в трамвае вытащили.
И вдруг лысый громила в черном захохотал. Так неудержимо и заразительно, что король не выдержал и тоже подхихикивать принялся, надвинув корону почти на глаза.
– А знаете, – отец жениха вытер слезы, – она мне нравится. Мне теперь кажется, что о такой невестке я и мечтал последние пять лет. Дай, я тебя облобызаю!
– Очень рада, что у вас все сбылось, папаша, – осадила его новобрачная, – но мне тут пока что совсем не нравится. И к тому же у меня вечером собрание правления, потрудитесь доставить меня обратно. Казанова ваш и так уже испугался достаточно, вон на височках седина пробивается. Так что поставьте себе галочку и на посошок, посидим перед дорожкой и все прочее.
– Вы так удивительно говорите, молодая эдери Адорс, – восхитился король, надев корону как надо, – все, что я понял из этого, вы хотите вернуться обратно?
– Хочу? Да я на этом настаиваю. Могу вашему парнишке сувенир на память оставить, чтоб не расслаблялся.
Римма Федоровна ткнула в руки Мелдиору кружку. Потом задумалась на секунду, и платежку внутрь опустила, как в почтовый ящик.
– Бери-бери, на заказ делали. Спасибо потом скажешь. В вашем-то средневековье таких днем с огнем не сыщешь.
А потом повернулась к Эмихару.
– Все, гражданин король, открывайте портал, или что там у вас.
– Увы, прекрасная нимфа, – вздохнул Его Величество, – вернуть вас в ваш мир никому не под силу.
– Так точно, – подтвердил длинноволосый молодой человек, кажется, принц, – зеркало в эту диковинную реальность вновь откроется не ранее, чем через тридцать лет.
Король развел руками.
– Если желаете, можете подождать, – предложил он, – но в качестве законной супруги моего племянника, Мелдиора Адорса.
ГЛАВА 4. Зеркало нам поможет!
Мелдиору казалось, что он участвует в любительской театральной постановке. В его детстве дядюшка-король любил такие организовывать.
Они с кузеном принцем Илифадом всегда были главными актерами. По очереди играли злодеев и героев. Но надо сказать, очередь Илифада изображать победителя, и во всех отношениях хорошего человека наступала чаще, чем у Мела. Все-таки он принц!
Можно бы сейчас это предъявить в ответ на стенания, отчего это племянник достойного Эмихара вырос таким бабником и нечестивцем. Потому что у него талант актерский и он привык вживаться в “плохишей”.
Вот и сейчас он ждал, когда явится мэтр Гаронди, постановщик их детских спектаклей, и скажет:
– А теперь все похлопаем нашим прекрасным актерам и отправимся откушать торт!
Хотя сейчас Мел предпочел бы хмельной имбирный эзбур, чтобы отвлечься. Но и на торт согласен, если эта ужасная особа исчезнет! Ему хотелось заорать кузену:
– А ну, запихивай ее обратно в зеркало!
Но вряд ли такая пышнотелая дама туда влезет. Да и король ясно дал понять, что назад у нее дороги нет.
Одно радует, громкая и напористая иномирянка сама не в восторге от перспективы стать его женой. Значит, и настаивать на брачном ложе не будет.
Мелдиор прошелся по гостевым покоям, которые были у каждого из членов семьи Адорс при королевском замке. Его отправили переодеться к празднеству, которое король Эмихар назначил на вечернее время, чтобы молодая жена успела приготовиться…
Молодая жена! Вот насмешка-то!
Да ведь она явно женщина неглупая, вон у нее глаза какие. Глубокие, понимающие куда больше, чем она сказать допускает возможным. И тоска в них. На самом донышке. И сила. Интересный она, вероятно, человек. Но это не повод жениться.
Мелдиор стоял перед зеркалом, разжимая и сжимая кулаки.
Какая насмешка! Какой удар судьбы! Магическая поверхность, дарящая ему встречи с томными девами, источниками наслаждения, теперь принесла наказание. Столь ужасное, что пока он и последствий осознать не мог.
Зеркало…
Мел уставился в свое отражение. Взъерошенный, с безумными глазами.
– Есть выход, есть! Ты меня погубило, ты меня и спасешь. Хотя бы от окончательного позора.
Мелдиор как ошпаренный выскочил из комнаты и понесся по коридорам к своему бессердечному дяде-королю.
Двое стражей, скрестивших алебарды у кабинета правителя, испуганно их разомкнули.
Мел ворвался с криком:
– Ваше величество, выслушайте меня, молю!
Он готов был на колени бухнуться, если это поможет. Но Эмихар его остановил.
Кабинет короля выглядел как добротная мужская берлога, без финтифлюшек. Дубовый стол, кресло, будто бы вырубленное из цельного куска дерева, для мягкости на него наброшена шкура тигра.
Корона небрежно установлена на бархатную черную подушку в центре столешницы.
– Если ты пришел просить, чтоб я брак твой недействительным признал, то тщетно. Пригласительные уже отправлены вестовыми птицами. Празднество свершится в моем замке. Разве не высочайшая честь? Твою матушку и то замуж выдавали в храме при вашем замке.
– Я смирился с вашей волей, король, – почтительно ответил Мелдиор, – и даже нахожу это наказание справедливым. Меня давно следовало проучить. Но… как будет выглядеть этот брак в глазах общества?
Король нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.
– Уж с этим я решу как-нибудь. Пусть видят, что даже мои любимые родственники отвечают за свои поступки.
