– Хватит, Джон! – зло перебила Розалин, ощутив в его голосе очередную порцию фальши. – Я знаю, что ты скрываешь от меня сведения о работорговле! Если ты собираешься продолжать в том же духе, то я пойду к мэру одна! Говори начистоту!
Пальцы Джона сжали руль так, что он, казалось, сейчас треснет.
– Если начистоту, то я считаю, что вы зря приехали в Суинчестер, мисс, – глухо произнес телохранитель. – Я слишком долго прожил в спокойном Ньювасле и забыл, каково посвятить чему-то всю жизнь, зная, что твоей единственной наградой будет смерть. Если бы я помнил, то ни за что не позволил бы вам отправиться сюда.
– Ты забываешься, Джон! – возмутилась Розалин. – Ты работаешь на меня, и не тебе решать, куда я поеду и что буду делать!
– Я знаю, мисс, – тихо проговорил он. – Но я бы поговорил с вашим отцом… сделал бы все возможное…
У Розалин защипало в глазах.
– Тогда уходи! – вскричала она. – Ты не обязан в этом участвовать! Я тебя увольняю!
Джон повернул к ней испуганное лицо.
– Нет-нет, мисс! Я вас не брошу! Я лишь пытаюсь оградить вас от опасности! Это моя работа! Я отвечаю за вашу жизнь!
– Я сама отвечаю за свою жизнь! – заявила Розалин. – Я думала, что ты будешь мне помогать! А ты… ты…
От гнева слова застряли в горле.
– Мисс, – мягко проговорил Джон. – Вы не знаете, во что собираетесь влезть.
– Предатель! – выпалила Розалин и, дернув ручку двери, распахнула ее.
– Постойте, мисс! – телохранитель крепко схватил ее за плечо и усадил на место.
Розалин сверлила его злым взглядом, но не сопротивлялась.
– Если я скажу, что это больше не повторится, вы поверите мне? – спросил он. – Если я расскажу вам все, что узнал?
Проклиная свое благоразумие, Розалин закусила губу и захлопнула дверь.
– Рассказывай! – велела она.
– Сэр Уоррен действительно работорговец, – сказал Джон. – Он проводит аукционы для местных богачей два раза в год. И следующий будет на Рождество.
– И все об этом знают? – задохнулась от возмущения Розалин. – И просто делают вид, что все нормально?
– Конечно же, нет! Аукционы держатся в секрете. Их посещает элита: Эстер, Корнштейн, Коулман и прочие. В их руках весь округ, они могут себе это позволить.
– А как же полиция?.. – начала Розалин, а потом вспомнила ночные патрули в поисках беглых рабов.
Джон вздохнул.
– Здесь все иначе, чем у вас дома, мисс. Простые люди делают вид, что верят, будто люди с клеймом – преступники. А если кого-то это объяснение не устраивает – с ним расправляются. Полиция полностью подчиняется сэру Уоррену. Официально рабство запрещено, но неофициально за укрывательство беглых рабов следует суровое наказание. Вплоть до такого же клейма. Никто не хочет подставляться.
Розалин чувствовала, что ей трудно дышать.
– Просто какое-то Средневековье! – пробормотала она.
Джон горько усмехнулся.
– Никто не приковывает их цепями к галерам и не бьет кнутом! Здесь рабы – бесплатная рабочая сила. И многих из них все устраивает: есть еда, кров и постоянная работа. Думаешь их жизнь хуже, чем у рабочих на заводах, которые плавят сталь по шестнадцать часов в день?
Розалин подняла на него взгляд:
– А как же личная свобода?
– Это зыбкое понятие. Я вот свободный человек, но с моей работой я не видел семью уже два года.
– У тебя есть семья? – Розалин была в шоке.
– Да, мисс, – улыбнулся ее изумленному лицу Джон. – Мой сын всего на год младше вас.
– Но ты никогда… Я и понятия не имела!
Розалин пыталась представить Джона с семьей и не смогла. Он всегда был рядом с ней, он знал отца еще со времен «Экскалибура». Когда он мог бы завести семью? Он даже ночевал в доме мэра!
– Забудьте, что я сказал, мисс, – нахмурился телохранитель. – Никто не должен об этом знать.
– Но почему, Джон? – воскликнула Розалин. – Если бы я знала, то чаще давала бы тебе выходные!
– Мне не нужны выходные, мисс. Моя работа – оберегать вас, никто не должен знать о моих слабостях, иначе их можно использовать против меня, а значит, и против вас.
Розалин обдумывала эту информацию.
– Почему ты говоришь мне все это, Джон? Ты всерьез оправдываешь рабство?
– Нет, мисс. Я оправдываю людей, которые, в отличие от ваших родителей, не стали бросаться на амбразуру. Вы тоже можете выбрать нормальную жизнь, что бы вам там ни приснилось. Вы ничего никому не должны!
Он чуть наклонился к ней:
– Пойми, Роззи, если ты влезешь в это, пути назад уже не будет.
Розалин смотрела на него во все глаза. Джон никогда не называл ее «Роззи». Она поняла, как он переживает за нее.
Но на одну короткую секунду она представила, что они просто уедут отсюда. Она вернется в школу, а может быть, и домой к отцу. Со временем она смирится с тем, что не смогла помочь Лиз, забудет о дружбе с ней… Забудет обо всех историях, которые она рассказывала, об их вылазках в город, о том, что Лиз, добрая и честная Лиз, осталась совсем одна в особняке сэра Уоррена на растерзание людям вроде прилизанного мистера Колинза… От одной мысли об этом сердце Розалин до боли сжалось. Это просто невыносимо!
Решительно тряхнув головой, она сказала:
– Поздно, Джон. У них Лиз. А значит, я уже влезла в это! Я ее не брошу! Ты пойдешь со мной?
Пристально вглядываясь в ее лицо, Джон молчал несколько секунд, словно подыскивал еще какие-нибудь слова, чтобы ее отговорить. Но, видимо, так и не нашел.
– Никогда больше не смейте у меня такое спрашивать! – наконец проговорил он и потянулся на заднее сидение за черной шляпой-котелком. – Револьвер заряжен, мисс?
Розалин кивнула и открыла дверь.
Напрасно Джон боялся, что мэр не захочет их принять. Видимо, сэр Уоррен заинтересовался необычными посетителями.
Дворецкий проводил их в богато обставленную гостиную, где сэр Уоррен, невысокий полный мужчина с опухшим лицом, курил сигару, сидя в мягком кресле.
– Добрый вечер, сэр! – сказал Джон.
– И вам добрый вечер, – мэр внимательно разглядывал гостей. – Какое дело привело вас ко мне в столь поздний час?
Его взгляд остановился на Джоне.
– Простите, что мы вас побеспокоили, – начал тот, вертя в руках свой котелок. – Моя дочь рассказала, что в школе «Вариотт» пропала ученица, ее одноклассница. Мы пришли просить вас заняться этим делом лично.
– Я знаю эту школу, – отозвался сэр Уоррен. – Уверен, учителя уже обратились в полицию и делают все возможное, чтобы найти девочку.
Он затянулся сигарой и добавил:
– Если конечно, она хочет, чтобы ее нашли.
– Что вы имеете в виду? – сделал глуповатое лицо Джон.
Запах дыма свербел у Розалин в носу. Она с трудом сдерживалась, чтобы не влезть в беседу. Непривычно было доверить Джону говорить за нее. В доме отца она самостоятельно общалась с людьми куда более высокого положения, чем сэр Уоррен.
– Юные девушки бывают слишком романтичны и доверчивы, – протянул мэр. – Возможно, что она убежала с джентльменом в надежде выйти замуж.
Тут Розалин не удержалась.
– Она совсем не такая, сэр! – воскликнула она. – Это на нее не похоже!
– Ну, разумеется, – понимающе улыбнулся сэр Уоррен.
Джон кинул на Розалин притворный «как ты себя ведешь»-взгляд и сказал:
– Сэр, директор даже не думает обращаться в полицию! Поэтому я и пришел к вам…
– Так может быть, директору известно больше вашего? – перебил его сэр Уоррен, начиная раздражаться. – Не думаю, что здесь требуется мое вмешательство.
Видимо, он ожидал более интересного разговора. Встав с кресла, сэр Уоррен направился к камину, всем своим видом давая понять, что аудиенция окончена.
И Розалин пошла ва-банк.
– Вы хотите представить это дело как несчастный случай, – выпалила она. – Но я была там и все знаю! Я знаю, что Элизабет Браун находится у вас!
Сэр Уоррен взглянул на нее, но его лицо осталось бесстрастным.
– Опрометчиво бросаться такими обвинениями, юная леди! – невозмутимо сказал он. – Вашему отцу должно быть стыдно за вас!
Джон хотел что-то сказать, но мэр его опередил.
– Думаю, вам пора. Мое приемное время давно закончилось.
Он неторопливо поворошил кочергой угли в камине.
Но Розалин не была готова проиграть.
– Я никуда не уйду! – в отчаянии заявила она. – Пока вы не отпустите Лиз или хотя бы не дадите мне с ней поговорить!
Джон пытался взять ее за руку, чтобы увести, но Розалин ловко увернулась.
– Я не собираюсь это выслушивать! – скривился сэр Уоррен.
Он взял с полки над камином колокольчик и позвонил.
В зал вошли двое людей в болотно-зеленой военной форме, у каждого на поясе висела внушительная кобура.
– Как я уже сказал, вам пора, – лениво махнул рукой мэр.
Джон взял Розалин за плечи.
– Простите, сэр, моя дочь не в себе, – лепетал он. – Уверен, она не хотела сказать ничего подобного…
Телохранитель увлекал ее к выходу, а за ними следовали солдаты Уоррена.
Только оказавшись за воротами, Джон отпустил ее.
– Прости, Джон, – тихо сказала Розалин, всхлипнув. – Я боюсь за Лиз!
– И не зря. Уверен, что она у него! – шепнул Джон, покосившись в сторону особняка.
– Что? – подняла лицо Розалин.
– Садись в машину! За нами наблюдают.
Розалин заняла место рядом с Джоном, и автомобиль медленно покатил к «Мэрибель».
– Ты, конечно, вела себя очень глупо, – сказал Джон. – Но Уоррен занервничал, когда ты упомянула, что все видела. Он знает, где она!
– Занервничал? – удивилась Розалин. – Но я ничего не заметила!
– Ты была слишком занята своими эмоциями. Тут нужен трезвый ум и некоторый опыт.
– Тогда нам нужно влезть в дом сэра Уоррена!
Она думала, что Джон снова станет ее отговаривать. Но, к ее удивлению, он кивнул.
– Только сперва нужно подготовиться.
***
Вернуться в школу для Розалин было немыслимо, и Джон привез ее в гостиницу. Ему пришлось выслушать по телефону целую речь директора о безответственности Розалин, уехавшей без предупреждения. Только после этого ему представилась возможность сказать, что ее не будет несколько дней из-за «разыгравшихся нервов».
